Зеркало Дианы 4. Причина спора - ревность

    Спины послушных аланских скакунов покрыты бархатными попонами  с гербами. На спинах сидели девчушки-двойняшки, одетые в неброские мальчиковые наряды, и Орсак, в рубашонке, раскрытой на груди, узких суконных штанишках. Рядом шагом шли всадницы: царица Лейтис и Фемиста. Она везла впереди себя свое хныкавшее чадо, выглядывавшее из одеяльца. Элин придерживала за повод жеребца сына, а тот, явно подражая дяде Антиру, крутил в воздухе стеком, не держался.
 
    На уроке верховой езды запрещалось болтать; за нарушение правил девочкам отказывали в играх, а Орсаку не разрешали прикасаться к оружию.

   Скакунов царевен вели конюшие, и с двух сторон, бок о бок держались на колаксайских жеребцах Аулия Велиана и  муж ее, Савлий, а царевны, цепко ухватившись за повод,  постоянно оборачивались,  посматривали в противоположный конец Арены.

   Ах, эти родители!Оба с мечами.

   На Арене и светло, и шумно. Если обвести глазами  пространство вокруг – народу разного возраста достаточно, чтобы удивиться: такого раньше в  школе алаунов не бывало. По ипподромной дорожке вышагивали лошади, это  катали детей, у кого был  час  верховой езды, а  в центре Арены совершенствовали дуэльное мастерство несколько групп  фехтовальщиков с  мечами, кинжалами, чеканами, среди этих людей и близнецы, и  королева Орис, переодетая в   кокетливый темно-багряный наряд сарматского ловеласа.

  На трибуне, на  геральдических стульях  восседали Дий и окружавшие его:  Дзера, с кем  Высочайший беседовал без передыху , то и дело жестом подсказывая служанке подавать наполненный соком стакан персиянке, и Вирджиния, вид делавшая, - Дзера ее не интересует. Еще как интересует, ведь Дий, разговаривая с ней, не стеснялся расспрашивать - нравится ли ей Караниу, и не хотела бы она остаться здесь навсегда?   Та, скрывая улыбку  за краем шелковистой накидки, незаметно пожимала руку своей мамки, сидевшей рядом, а то старушка нервничала, волнуясь за свою подопечную: к чему такой интерес главы Караниу?

   Дий в мыслях был далек от  царящего на Арене ажиотажа, больше думал о дочери, по которой скучал. Месяц назад она писала, переслав в депеше  римской почты, что  появится с мужем в Караниу  в тот день, когда назначат открытие Храма Мира, а раньше никак не получается, и день рождения  отметит в Риме, увы, увы, так сложились дела общественные и политические....Разумеется, у Марка Виктора . И посоветовала передать Колаису  не открывать понапрасну Пространственный Порог.
   
   Ее письмо лично доставил Тит Флавий, извинялся неизвестно за что, кланялся дамам, ниже всего - супруге Антир-сая, у него на глазах, ну и добился, что  король  предложил херсонесскому аристократу пофехтовать с королевой Орис.

******************
    Главные  трибуны переполнены наблюдателями: ученики и ратники, кто отдыхал от череды своих занятий;  кавалеры и дамы. 

    Бипп занимал два сидения, разлёгшись, оставив Торесу краешек, так, чтоб только не упал; у пса с возрастом проявилась властолюбивая чёрточка – подчинил себе Тореса. Почему? Причина веская: бывший  личный служака короля чуть не подрался с Редгаром, из-за Меды, да их обоих отрезвил герцог Сопей, напомнив, что  госпожа Алеу, кем  Меду сделал Антир-сай – обручена с другим.

   Сопей скромничал, за пять лет так и не научился быть своим среди знатных. Пес заступился за бывшего простолюдина: Сопей, заполучив  рыцарский сан, никогда нос не задирал, а Торес просто из кожи лез, мечтая стать герцогом.
Хотя титулы в Караниу параллельной  реальности мало чего значили; назваться королем мог и Колаис, - Торес спал и видел себя титулованным …Зачем это ему надо  – неизвестно.

    Пес наблюдал за Колаисом, а  тот гордо вышагивал по солнечной ипподромной дорожке впереди малолетних всадников, и нараспев  объяснял:

  - …Масти золотистой и белой, а вернее – серой, поскольку чисто белых лошадей не бывает… Повторяю.., по тому,   как мы сидим  в седле, понимаем ли лошадь, заставим ли ее пройти шагом, рысью, галопом, вас назовут либо «кулем с мешком», а либо  заправскими наездниками...

         Бипп не понял  крылатого друга, как это «куль с мешком»?

    Сопей,  начальник алаунов, одетый в темно-шоколадный сарматский наряд, принятый в школе «Побратимов»,-  защитный стёганый колет был вшит в  саму двойную ткань, -  лихо сражался с Редгаром, своим противником по оружию. Оба были вооружены мечами с тонким клинком, - такие  давно ввёл в обиход  школы алаунов  ее глава. Гарда меча  напоминала «бабочку» акинака, само лезвие было длиннее обычного и тоньше; это оружие выковали кузнецы с Боспора, по заказу Караниу.

     Глория  давно научилась держать фехтовальную стойку и меч  не напрягал руку, всё делала как советовал муж, натаскивая ее на лёгких и точных приёмах. Он  крутился рядом, время от времени покрикивая на противника жены – Тита Флавия, кто поддаваясь женщине, отступал, чего делать Антир запрещал. Фехтовальные игры не детская забава; рассчитанные на разные категории  бойцов  они обязательно выполняются с полной отдачей. А Тита Флавия глава школы по силе и ловкости считал  равным женщине, потому и поставил их друг против друга.

   Но херсонесский аристократ хорошо видел: королева устала, часто  хватается свободной рукой за бедро, потирает упругий мускул. Под платьем этих уплотнившихся мышц не видно, а на ложе…

   Антир, озорничая, говорил, а ему нравятся такие бедра у жены, они прибавляют ей эротичной силы. Нет, чтобы посочувствовать, посетовать, посоветовать прекратить заниматься не женским делом, так он еще и  подшучивает. Но это же Антир, кого не изменили годы, а лишь  прибавили  ему бесстыдства и резкости. Как-то серьёзно сказал, что вылепит из своей половины заправского  мастера клинка.   Будет его красавица летать с клинком на зависть амазонке Аретте.

    Памятуя правило: нападать неожиданно, Ариант рванулся к брату, и оба сшиблись мечами. Искры высекли клинки, скрежет стали ударил оскоминой, - Глория и такое попробовала с тех пор, как впервые вышла на  арену, обещаясь ни в чем не уступать мужу. Самое неприятное  - это ощущать железистый привкус на зубах, остальное не беспокоило.

    Уступки Антир презирал, не однажды предупреждал близнеца, что мечом порвёт на нем одежду, если решит ослабить защиту или понарошку атаковать. Но чаще хвалил, восхищаясь и быстротой и врождённым умением Арианта: его мастерство ставило близнеца на голову выше любого сильного алауна. Кроме...ну конечно, братика...Никому он не позволял опередить себя...

   Голову втянула в плечи персиянка Дзера, увидев, как Ариант-сай  вздумал перехватить выпад  Антир-сая, но  тот меч  выбил, и, сделав оборот,  всем телом отпихнул  Сопея, - тот споткнулся, и его, падавшего, поймал Редгар, успевший бросить свой меч  обезоруженному Арианту. А меч ему уже не помог.

   Ариант предпринял прием, позволявший обезоружить противника. Не тут то было. Крутанувшись, Антир оказался за спиной близнеца, молниеносно приложив свой клинок поперек его горла и прошипел сквозь зубы над ухом:

   - Ты убит…Иной раз хочется тебе по лбу   треснуть…так нацепил же  ободок  с клейнодом....Перед кем красуешься?

   -   Вызываю на себя огонь...Страшно, братик, уронить твою честь   ….в глазах…некоторых дам, - нашелся, что ответить Ариант.

***************
   Победу короля ученики и ратники закрепили возгласами «Слава!», дамы – смехом и громкими поздравлениями, собственно восторг исходил больше всего от Глории. Она бросилась бы на шею любимому, если это не было запрещено в школе алаунов.

   Вольничать позволялось только братьям, чем они и воспользовались, обнявшись. Антир украдкой чмокнул брата в висок, немного влажный, выдохнув  с горячей заминкой:

   -  Молодчинка..Всё ты правильно делаешь, претензий нет...А вот у дам.....У нее к тебе  некая разновидность любви! Женщины сами себя не понимают, чау хотят, такая в них двойственность…

  - Ты о ком?-

  - Оглянись…У Дзеры в глазах слезы…Тобой очарована…

    Ариант обернулся, но не к трибунам,  а взглянуть  в дальний предел  арены, туда, где катались дети, посмотреть на Элин. Она не видела невольного поражения супруга, о чем-то переговариваясь с Фемистой.

   - Тири, по-моему Дзера в тебя влюблена.

  - Ты чау, запарился,  болтаешь…

  - О да, чуть не забыл, - сделал игривыми глаза Ариант, имея ввиду ревнивую королеву. – Ступишь налево – жди на свою голову ненастье. Сразу град ледяной...

   Антиру наверное надоело выслушивать от брата, порой от отца,  намеки на обострённое чувство собственности у Глории: мол  ревности в ней больше, чем обожания.

   Вдруг победно задрал подбородок и сказанул – чуть  смехом не подавился его близнец.

  - Спорим, Арис, ты проиграешь спор! Она забыла как это… ревновать!

    Не хотелось Арианту  препираться – знал, брат проиграет. Глория  умело скрывает ревность, что отражается в зрачках, вспыхивая  фиолетовой молнией, и тогда, когда король не видит. Ну пусть ему. Нарвался на пари.

    Пошептавшись  с братом, что он должен  сделать, чтобы им вместе проверить Глорию,  Ариант попросил Винитара разбить им стиснутые в споре руки, прежде  снявши перчатки.  Не многие видели, как после боя близнецы вдруг стали выяснять отношения посредством пари. И Винитару не открыли суть спора, разве что сказали, что  залогом они поставили следующее: проиграет Антир-сай – поделится с братом секретом защиты от атаки-змеей, да, той самой, от которой он постоянно открещивается. Проиграет Ариант-сай – подарит близнецу свою оружейную коллекцию, всю, до последнего кинжала, в купе с бронзовыми фигурами всадника- Скилура и оруженосца. Так на этом и порешили.
 
   Дий заподозрил: сыновья затеяли какую-то авантюру; с его места были видны их самодовольные лица с шаловливыми ухмылочками.  Антир обнимал  Арианта за плечи, поигрывая клинком в  воздухе. Позади этой притязательной пары взлохмаченный Сопей послушно выслушивал  Винитара, кто взял шефство над ним, а неунывающий  Редгар   кидал взгляды на трибуну.

   Прелюбопытно было бы узнать многим в Караниу, - (ну, если бы Колаис выдал чужие мысли), - что персиянка  жгучими очами покорила не только Редгара.  Под ее обояние  попали большинство ратников и даже суровый Эвмел, номарх школы алаунов.
 
   Кто нравится Дзере трудно определить, она как и Фемиста скрывала собственные чувства.

   По крайней мере Дий опекал ее, ведь обещал жрецу Амасису,  дядюшке Дзеры, обеспокоиться – судьба у юной девушки трагическая: родители погибли; на персидском престоле узурпатор. Ищет возможность уничтожить принцессу, как прямую наследницу. Ее любимого живьем сварили в котле с кипящим маслом, а кто это сделал – Дзере не сказали. Оберегали от стресса или…нашли причину объяснить, что возвращаться ей в Персию опасно.

   В Тавро-Скифии  недруги  не достанут соперницу на престол, да и Дий не позволит, ибо знает, что колотуны поддерживают захватчика чужого трона.

   Обо всем этом он рассказал  Вирджинии, и та преисполнилась жалостью к красавице-иностранке. На латыни, чтобы не поняла Дзера, спросила у Дия, а близнецы случайно не положили глаз на нее? Смеются, о чем-то пылко переговариваясь.

      Не обращая внимания на их смех, Глория велела Титу Флавию продолжить  поединок; не хотелось показывать мужу, что следила за ним, чему он опять смеется?.

   А он вместе с братом уже стояли рядом, наблюдая за техникой поединка необычной пары, она двигалась как по ниточке, выпад – отход. Классическая тренировка.

  Аулия Велиана часто поглядывала в сторону Глории. Директрисса Театра Караниу, по совместительству опекавшая дочерей королевы, давно перестала удивляться бывшей подруге. Она ради того, чтобы постоянно быть на глазах у своего милого, согласится не только учиться фехтовать, но  и  бабочкой порхать по  сцене.

   «Гусыней» уже не обзывала, наконец-то поняла, у бывшей Фабии  нрав тигрицы, а ее супруг ягненок и никогда не вырвется из ее когтей. Вот и сейчас, разве не ягненок? Что-то шепчет ей, и поправляет руку с мечом, наставляет  свою Ладу:  почему  кисть руки сильно выворачивает, почему  плечо опустила и низко присела в стойке, так не следует, говорил же. Чувствуя  распалённое  дыхание мужа, склонившегося к ней, Глория еле сдерживалась, чтобы зубами не цапнуть его губы, хранившие солоноватый привкус отшумевшего боя.
*********************