Нулевой рубеж Конец операции Архивариус часть 3

Глава 9.

Лагерь встретил их непривычной тишиной. Люди занимались своими делами: чистка оружия, подготовка снаряжения, возле полевой кухни дымила небольшая печка. Но, увидев Воронова, партизаны один за другим поднимались со своих мест. На лицах появлялось сначала недоверие, потом радость. Командир вернулся. Первым к нему быстрым шагом подошёл Сергеев.
Он крепко пожал Воронову руку.
— Александр Васильевич…
Несколько секунд они молчали.
Потом Сергеев отступил на шаг.
— Честно говоря, уже не надеялся увидеть вас так скоро. Воронов слегка улыбнулся.
— Как видишь, добрались.
Он внимательно посмотрел на Сергеева. За эти две недели тот заметно осунулся. Под глазами залегли тёмные круги, гимнастёрка висела свободнее, чем прежде.
— Почему не предупредили по радио? — спросил Сергеев. — Семёнов каждый день выходил на связь. Мы могли встретить вас ещё у линии фронта. Воронов покачал головой.
— Не могли.
— Почему?
Он ненадолго замолчал.
— Потому что я до сих пор не знаю, кому можно доверять. Сергеев внимательно посмотрел ему в глаза.
— Думаете, предатель всё ещё среди нас?
— Я этого не исключаю.
 Несколько секунд никто не произносил ни слова. Воронов первым нарушил молчание.
— Докладывай.
Сергеев сразу стал серьёзным.
— После вашего ухода отряд пришлось разделить на три группы. Немцы прочёсывали лес почти неделю. Он говорил спокойно, словно давно подготовил этот доклад.
— В боевых столкновениях погибли четверо разведчиков. Ещё шестеро раненые.
Он начал перечислять фамилии. После каждой Воронов молча кивал. Он всех помнил
— Ещё двое пропали без вести.
Поиски ничего не дали. Воронов тяжело вздохнул. Каждая такая фамилия отдавалась внутри тупой болью. Командир всегда отвечает за своих. Даже если сделать уже ничего нельзя.
— Остальные?
— В строю. Раненые постепенно возвращаются к работе.
Воронов немного помолчал. Потом задал вопрос, который волновал его с самого возвращения.
— Где Лисицын?
Сергеев не ответил сразу. Его лицо стало ещё серьёзнее.
— Исчез.
Воронов медленно поднял голову.
— Когда?
— Через два дня после того, как вы ушли.
— При каких обстоятельствах?
— Никто не знает.
Последний раз его видели вечером. Он выходил из лазаретной землянки и сказал, что хочет пройтись. Больше его никто не видел.
Воронов молча смотрел на Сергеева.
— Искали?
— Всем отрядом, три дня. Нашли только его планшет. Он лежал в двух километрах отсюда, возле старой вырубки. Больше ничего, ни следов борьбы, ни крови, ни тела.
В лагере снова стало тихо. Где-то неподалёку негромко застучал топор. Воронов медленно перевёл взгляд на окружающий лес. Теперь загадок стало ещё больше. Громов убит, Лисицын исчез. А тот, кто стоял за всем этим, по-прежнему оставался на свободе. Воронов ещё несколько секунд молча смотрел на Сергеева. Потом коротко кивнул.
— Остальное обсудим позже.
Он оглядел лагерь. Люди уже понемногу возвращались к своим делам, хотя многие исподтишка продолжали поглядывать на вернувшегося командира. Новость о его возвращении успела облететь весь лагерь за считанные минуты.
— Где Семёнов?
— На радиостанции, — ответил Сергеев. — Как обычно. Сеанс связи должен начаться через полчаса.
— Пойдём.
Они направились к небольшой землянке, почти полностью укрытой еловыми лапами. У входа стоял часовой. Увидев Воронова, он молча вскинул руку к пилотке и отступил в сторону. Внутри было тесно. На небольшом столе стояла радиостанция, рядом лежали запасные аккумуляторы, свёрнутые антенны и толстая тетрадь с журналом радиосвязи. Семёнов сидел спиной ко входу и что-то записывал в журнал. Услышав шаги, он обернулся. Несколько секунд просто смотрел на Воронова.
Потом резко поднялся.
— Товарищ комиссар…
— Здравствуй, Семёнов.
Радист крепко пожал ему руку.
— Честно говоря… не ожидал.
— Зато я ожидал увидеть тебя именно здесь.
На лице Семёнова появилась улыбка.
— Радиостанцию на кого попало не оставишь.
Воронов оглядел аппаратуру.
— Как наш объект №47 работает исправно?
— Как часы. Немцы пару раз пытались запеленговать нас, но место мы меняли вовремя.
— Хорошо.
Он снял перчатки и положил их на стол.
— Сегодня же выйдешь на связь с Москвой.
— Есть.
— Передашь капитану Вишняку.
Семёнов уже открыл журнал и приготовил карандаш.
— Записывайте.
Воронов медленно продиктовал:
— «Группа Воронова благополучно прибыла в расположение отряда. Приступаем к дальнейшему расследованию. Работа продолжается по ранее утверждённому плану.»
Семёнов быстро записал текст.
— Подпись?
— «Воронов».
Радист ещё раз перечитал сообщение.
— Передам при ближайшем сеансе связи.
Воронов кивнул.
— И ещё.
Семёнов поднял глаза.
— До особого распоряжения никаких упоминаний о ходе расследования в эфир не передавать. Даже в шифрованном виде.
— Понял.
— Только подтверждение получения приказов и сведения, которые сочтёшь жизненно необходимыми.
— Есть.
Семёнов закрыл журнал.
— Полагаете, противник может читать наши шифры?
Воронов покачал головой.
— Нет. Я не исключаю другого.
Он ненадолго замолчал.
— Я не знаю, кому именно потом попадёт в руки эта информация.
В землянке наступила тишина. Семёнов понимающе кивнул.
За последние недели он уже привык к тому, что расследование становилось всё более странным.
Воронов посмотрел на часы.
— После сеанса связи зайдёшь ко мне.
— Есть.
— Нужно будет поднять все радиограммы, которые передавались и принимались с начала операции «Чёрный снег». Все, без исключения.
Семёнов удивлённо посмотрел на комиссара.
— Даже служебные?
— Все. Иногда самая незначительная деталь оказывается важнее самого секретного донесения.

Через полчаса в штабной землянке собрались все, кого пригласил Воронов. За небольшим столом разместились Сергеев, Брагин, Костенко, Хлыщ и Семёнов и Левченко. У входа остался дежурный. Воронов дождался, пока все займут свои места, и закрыл карту.
— Товарищи, — спокойно начал он. — С этого момента считаем, что наше расследование начинается заново. Все внимательно слушали.
— После операции «Чёрный снег» произошло слишком много событий, которые нельзя считать случайностью.
Он медленно посмотрел на каждого.
— Погиб Громов. Исчез Лисицын.
В Москве убиты люди, связанные с тем же расследованием. Кто-то проник в архив четвёртого корпуса Лубянки. И всё это произошло за считаные дни. Брагин молча кивнул.
— Поэтому больше никаких предположений, — продолжил Воронов. — Только факты.
Он повернулся к Хлыщу.
— Пётр.
— Слушаю командир.
— Это поручение тебе.
Хлыщ сразу перестал улыбаться.
— Сегодня же начинаешь полный опрос людей. Со всеми без исключения.
— Понял.
— Меня интересует всё, что касается Лисицына. Кто видел его последним. С кем он разговаривал.
Куда собирался. Как себя вёл в последние дни. Любая мелочь, даже если человеку покажется, что она не имеет значения. И всё поминутно.
 Хлыщ коротко кивнул.
— Сделаю.
— И ещё.
Воронов развернул карту местности.
— Завтра с рассветом обойдёшь все места, где Лисицына видели в последний раз. Проверишь тропы, овраги и старые стоянки. Каждый метр. Если остался хоть какой-нибудь след — ты должен его найти.
— Найду.
— Возьми двух самых опытных разведчиков. Из числа тех, кому доверяешь.  Но круг поиска никому не объясняй. Скажешь только, что выполняешь моё распоряжение.
— Есть.
Воронов посмотрел на остальных.
— Если Лисицын ушёл добровольно мы это установим. Если его увели силой — тоже. А если произошло что-то третье…
Он не договорил. Сидящие и без того понимали, что вариантов остаётся всё меньше. Воронов медленно обвёл взглядом собравшихся.
— Запомните одну вещь. С этой минуты мы расследуем не только действия противника. Мы расследуем всё, что происходило в нашем отряде после последней операции. Поэтому прошу никого не обижаться на вопросы. Они будут неприятными. Иногда очень неприятными. Но ответы нужны не мне. Они нужны для того, чтобы понять, кто убил Громова и что произошло с Лисицыным.

На этом совещание закончилось. Никто не задавал лишних вопросов, так как все понимали: Воронов уже сложил в голове общую картину, но пока не хотел делиться своими выводами. Первым поднялся Хлыщ.
— Разрешите идти?
— Давай.
— Начну с кухни. Если в отряде кто-то что-то видел, повариха знает об этом раньше остальных.
Костенко усмехнулся.
— Опять по своим уголовным привычкам работаешь?
— Не по уголовным, а по жизненным. Возле котелка язык всегда развязывается быстрее.
Воронов едва заметно улыбнулся.
— Действуй.
Хлыщ вышел из землянки. Следом поднялся Семёнов.
— Разрешите готовить радиограмму?
— Да.
Следом вышел Левченко, уходя он сказал:
— Я проверю посты и подступы к лагерю.
Воронов одобрительно кивнул.
Когда дверь за ним закрылась, Воронов повернулся к Сергееву.
— Теперь рассказывай.
— О чём именно?
— Обо всём, что произошло после моего ухода.
Сергеев ненадолго задумался.
— Первые два дня было спокойно. Люди приходили в себя после операции. Потом немцы начали прочёсывать лес.
— Большими силами?
— Несколько раз. Один раз даже с егерями.
Воронов переглянулся с Брагиным.
Они оба вспомнили ночной переход через линию фронта.
Значит, егеря действовали в этих местах уже давно.
— Дальше.
— Пришлось несколько раз менять лагерь. Потом всё успокоилось.
— Что-то подозрительное происходило? Любая мелочь.
Сергеев пожал плечами.
— Кроме исчезновения Лисицына — ничего такого.
— А чужих людей не видели?
— Нет.
— Следов?
— Были.
Сергеев подошёл к карте и показал район к северу от лагеря.
— Здесь дважды находили свежие следы.
— Немцы?
— Сначала так и подумали.
Но… Он провёл пальцем по карте.
— Следы появлялись и исчезали.
Будто человек специально обходил наши дозоры.
— Почему сразу не доложили?
Сергеев посмотрел на Воронова.
— Потому что не успели разобраться. Следы были. А человека никто так и не видел.
Брагин негромко произнёс:
— Призрак какой-то.
— Именно.
Воронов некоторое время молчал. Потом спросил:
— Кто сейчас отвечает за дозоры?
— Старший разведчик Фёдоров.
— Позови его.
— Сейчас.
Сергеев вышел. В землянке остались Воронов, Брагин и Костенко. Несколько минут никто не разговаривал.
Наконец Костенко нарушил молчание.
— О чём думаешь?
Воронов смотрел на карту.
— О том, что мы снова опаздываем.
— Почему?
— Потому что противник всё время оказывается на шаг впереди.
Он медленно провёл карандашом по карте.
— Сначала Москва. Потом архив. Потом убийства. Теперь исчезновение Лисицына.
Он поднял взгляд.
— Всё это звенья одной цепи. Но я пока не понимаю, где находится её начало.
В этот момент дверь открылась. В землянку вошёл высокий широкоплечий разведчик. Он остановился у входа и приложил руку к пилотке.
— Старший разведчик Фёдоров по вашему приказанию прибыл.
Воронов внимательно посмотрел на него. Именно этому человеку предстояло ответить на несколько очень важных вопросов.


Глава 10. Лесная сторожка

Хлыщ появился в лагере уже под вечер. По его лицу Воронов сразу понял — что-то произошло.
— Александр Васильевич.
— Докладывай.
— Есть один разговор.
Воронов молча вышел из землянки. Следом вышли Брагин и Костенко.
— Один из охотников рассказал интересную вещь. Сегодня утром он слышал стрельбу возле старой лесной сторожки, что за старой гатью. Мы там были один раз перед Лесной.
— Немцы?
— Не видел. Только слышал. Короткий бой. Потом всё стихло.
Воронов переглянулся с Брагиным.
— Сколько идти?
— Часа полтора ходу.
— Собираемся.
Через несколько минут небольшая группа уже двигалась по лесной тропе. Впереди шёл проводник. За ним Воронов. Следом Брагин, Костенко и Хлыщ. Чем ближе подходили к сторожке, тем явственнее становились следы недавнего боя. Сломанные молодые ели. Свежая земля. Несколько стреляных немецких гильз. Воронов поднял руку. Все остановились.
— Дальше осторожно.
До сторожки оставалось не больше пятидесяти метров. Первым её увидел Хлыщ. Небольшой покосившийся домик стоял на краю поляны. Одно окно было разбито. Дверь висела на одной петле. Вокруг царила странная тишина. Они быстро рассредоточились.
Брагин обошёл с другой стороны, Костенко обошёл сторожку справа. Воронов осторожно вошёл внутрь. В комнате царил беспорядок.
Стол перевёрнут, печь разбита, по полу были разбросаны бумаги и щепки. Но больше всего бросалось в глаза тело немецкого егеря.
Он лежал возле стены. Автомат валялся в стороне. Воронов присел рядом. Из груди егеря торчал нож вогнанный по самую рукоять.
Тот самый удар, точный, почти сверху вниз. Несколько секунд Воронов молча смотрел на тело. Потом осторожно взялся за рукоять. Нет, это была не финка, но способ убийства… Он слишком хорошо его помнил. Именно так погиб Громов.
— Брагин.
Майор подошёл ближе и посмотрел на рану.
— Вот таким же ударом и убили Громова. Один в один. Тот же почерк.
Брагин внимательно осмотрел тело. В этот момент из соседней комнаты донёсся голос Хлыща.
— Командир!
Воронов вошёл в другую комнату. За старым шкафом находилась небольшая ниша. Хлыщ уже держал в руках знакомый металлический футляр. Точно такой же, какие они нашли в Москве и на объекте № 9.
Воронов осторожно принял находку. Футляр был пуст.
— Опоздали…
— Или нас специально привели сюда, — тихо произнёс Брагин.
Воронов ничего не ответил. Он уже осматривал пол. Возле разбитого окна отчётливо отпечатался сапог. След сохранился удивительно хорошо. Хлыщ присел рядом. Несколько секунд молча рассматривал отпечаток. Потом поднял голову.
— Командир…
Воронов уже понял. Он видел этот рисунок подошвы раньше. Тяжёлый армейский сапог. С необычно сточенной внешней кромкой каблука. Такой след они уже находили. И не один раз. Хлыщ тихо произнёс:
— Это он.
— Да.
— Тот самый человек?
Воронов медленно поднялся.
— Пока не знаю. Но очень похоже.
Этот след слишком узнаваем, чтобы быть случайностью. Он ещё раз посмотрел на убитого егеря. Потом на пустой футляр. И наконец на отпечаток сапога, уходивший в глубь леса. Все три улики словно складывались в одну картину. Кто-то появился здесь раньше немецких егерей. Забрал содержимое футляра. Убил одного из преследователей тем же приёмом, которым был убит Громов. И снова исчез, не оставив после себя ничего, кроме знакомого следа.

Хлыщ первым привстал, ещё раз осмотрел место вокруг отпечатка, потом посмотрел на Воронова.
— Это он.
Воронов молча кивнул. Ошибиться было невозможно. Тяжёлый сапог с характерно сточенным наружным краем каблука. Тот самый след.
Хлыщ осторожно провёл пальцем по отпечатку.
— Свежий.
Часа два, не больше.
Брагин присел рядом.
— Значит, он опять ушёл первым.
— Как всегда, — тихо ответил Воронов.
Он перевёл взгляд на убитого егеря. Тот лежал лицом вверх. Воронов ещё раз внимательно осмотрел рану. Потом негромко произнёс:
— Громова убил этот же человек.
Теперь у них были уже не догадки. Теперь у них появился почерк убийцы. И этот человек снова оказался впереди них всего на несколько часов.
Воронов ещё раз медленно осмотрел сторожку. Слишком мало следов для настоящего боя. Значит, всё закончилось быстро. Он подошёл к разбитому окну. На подоконнике темнели несколько капель крови. Снаружи земля была истоптана.
— Здесь дрались. Но недолго.
— Осмотрите всё вокруг, — тихо приказал он. — Каждый метр.
Брагин и Костенко вышли наружу.
Хлыщ ещё раз проверил вторую комнату. Сам Воронов подошёл к старому столу. Одна ножка была сломана. На полу валялись обрывки бумаги. Большинство превратилось в мокрую кашу. Но один клочок каким-то чудом уцелел. Воронов поднял его, несколько секунд всматривался в выцветшие буквы. Потом молча убрал обрывок в карман.
— Что там? — спросил Хлыщ.
— Потом.
В этот момент снаружи раздался голос Брагина.
— Александр Васильевич!
Все быстро вышли из сторожки. Брагин стоял у края поляны. Перед ним тянулась цепочка следов.
— Здесь их было пятеро.
Воронов присел рядом.
— Действительно.
Пять пар немецких сапог. Все шли со стороны болота.
— А обратно?
Брагин молча показал рукой.  Обратно уходили только четыре. Хлыщ негромко присвистнул.
— Значит, этого здесь и оставили. Значит уходили быстро, торопились.
 Из сторожки раздался голос Костенко
— Здесь ещё кое-что.
Все вошли обратно с дорожку. На пыльном полу отчётливо виднелись округлые пятна. Воронов внимательно осмотрел отпечатки.
— Колени. Он что-то искал.
— Или забирал, — сказал Брагин.
Воронов кивнул.
— Скорее второе. Футляр пуст. Значит его содержимое унесли.
Несколько секунд все молчали. Потом  Воронов и остальные вышли наружу. Ещё раз осмотрев всё вокруг партизаны собирались возвращаться, как вдруг Хлыщ вскрикнул:
— Командир…
— Что?
— Посмотри туда. Он указал на сосну у самой кромки леса.
На коре виднелась свежая зарубка. Всего одна, короткая, косая. Воронов подошёл ближе. Провёл пальцами по древесине. Зарубку сделали совсем недавно острым ножом.
Брагин нахмурился.
— Что это может значить?
Воронов не ответил. Он долго смотрел на зарубку. Хлыщ стоял рядом.
— Метка?
— Возможно.
Воронов ещё раз оглядел поляну. Потом перевёл взгляд в глубину леса. Человек со знакомым следом снова ушёл. Но на этот раз он словно специально оставил после себя несколько зацепок. Будто хотел, чтобы его нашли.
Или…
Чтобы его искали именно они.
— Возвращаться рано.
Он снова обвёл взглядом поляну.
Что-то не давало ему покоя. Бой закончился слишком быстро. Егерь убит. Футляр пуст. Неизвестный исчез. Но где остальные четверо?
— Идём по следу.
Хлыщ посмотрел на отпечатки сапог.
— Если они уходили в спешке, значит, произошло что-то, чего они не ожидали.
Группа двинулась по цепочке следов. Сначала тропа шла между соснами. Потом резко свернула в густой ельник. Минут через десять Воронов снова поднял руку. Впереди слышались голоса. Немецкая речь очень тихая. Все мгновенно залегли. Хлыщ осторожно подполз к Воронову.
— Четверо.
Воронов медленно выглянул из-за поваленной ели. На небольшой прогалине действительно находились четыре егеря. Они стояли полукругом. Один держал в руках карту. Другой внимательно осматривал землю. Но странным было другое. Они не уходили. Они искали. Причём искали именно тот след, по которому сейчас шёл Воронов. Комиссар медленно перевёл взгляд на землю. Да. Ошибки быть не могло. Они тоже шли за неизвестным. Воронов жестом подозвал Брагина и Костенко.
Тихо прошептал:
— Берём только в случае обнаружения. Нам нужен язык.
Все согласно кивнули. Но судьба распорядилась иначе. Один из егерей неожиданно поднял голову. Несколько секунд он напряжённо смотрел прямо в сторону поваленной ели. Потом резко выкрикнул что-то по-немецки.
Раздался выстрел. Пуля с треском ударила в ствол над головой Воронова.
— К бою!
Лес мгновенно ожил. Хлыщ дал короткую очередь. Один из егерей упал. Остальные бросились за деревья. Брагин сменил позицию и дважды выстрелил из пистолета. Немцы ответили плотным огнём. Щепки градом посыпались с сосен. Воронов выждал несколько секунд. Потом заметил унтер-офицера. Тот пытался отползти к оврагу.
— Костенко!
— Вижу!
Две почти одновременные очереди заставили немца прижаться к земле. Хлыщ тем временем уже обходил противника слева. Его движение заметил один из егерей. Он развернулся, но опоздал. Короткий удар прикладом. Немец рухнул без сознания. Оставшиеся двое поняли, что их обходят. Они начали поспешно отходить к лесу, прикрывая друг друга огнём. Через несколько секунд между деревьями снова воцарилась тишина. Только запах пороха медленно расползался по сырому весеннему лесу.
— Проверить!
Воронов первым поднялся из-за укрытия. Бой длился меньше минуты, но этого оказалось достаточно. Хлыщ первым подбежал к лежавшему егерю. Тот был жив. После удара прикладом он только начал приходить в себя.
— Живой, — коротко бросил Хлыщ.
Костенко уже снимал с пленного автомат и подсумки. Брагин быстро проверил документы. Через несколько секунд он покачал головой.
— Ничего.
— Совсем? — спросил Воронов.
— Ни солдатской книжки. Ни жетона. Только патроны, компас и карта.
Воронов взял карту. Она оказалась испещрена карандашными отметками. Несколько кружков. Стрелки. И одна жирная линия, уходившая в глубь леса. Он сразу узнал эти места. Старая лесная сторожка. Болото. Затем…
Воронов нахмурился. Линия заканчивалась всего в двух километрах от лагеря партизан.
— Они искали не нас, — тихо произнёс он.
Брагин поднял голову.
— Тогда кого?
Воронов свернул карту.
— Того же человека, которого ищем мы.
В этот момент пленный застонал. Хлыщ рывком поставил его на колени. Егерь открыл глаза. Несколько секунд непонимающе смотрел по сторонам. Потом увидел советские гимнастёрки. Лицо его сразу стало жёстким. Он молчал. Воронов присел напротив. Несколько секунд они просто смотрели друг другу в глаза.
Потом Воронов заговорил по-немецки.
— Кто приказал вам идти к сторожке?
Егерь даже не моргнул.
Воронов продолжил спокойно:
— Что вы искали?
Молчание.
— Кто убил вашего товарища?
На этот раз в глазах егеря что-то мелькнуло. Совсем на мгновение. Но Воронов это заметил.
— Значит, не знаете. Или не успели узнать.
Егерь неожиданно усмехнулся.
— Вы тоже опоздали.
Воронов не изменился в лице.
— Куда?
Немец медленно покачал головой.
— Уже поздно.
Хлыщ сделал шаг вперёд.
— Командир…
Но Воронов поднял руку. Он снова посмотрел на пленного.
— Кто такой Архивариус?
Улыбка мгновенно исчезла. Егерь побледнел немного, но этого оказалось достаточно. Брагин тоже заметил реакцию.
— Значит, слышал.
Егерь плотно сжал губы. И больше не произнёс ни слова. Воронов медленно поднялся.
— Забираем его.
Он ещё раз посмотрел на карту. Потом перевёл взгляд в ту сторону, куда уходил знакомый след. Человек снова исчез. Но теперь стало ясно ещё одно. Немецкое командование тоже знало об Архивариусе. И судя по всему, искало его с не меньшим упорством, чем отдел Воронова.

Пленного привели в лагерь уже в сумерках. Его посадили в небольшую землянку, которую раньше использовали как склад. У входа сразу выставили двух часовых. Егерь сидел молча. Руки были связаны за спиной, но обращаться с ним грубо никто не стал. Даже оружие отобрали спокойно, без лишних слов. Через полчаса в землянку вошёл Воронов. Следом — Брагин. Хлыщ остался снаружи.
Воронов сел напротив пленного. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом комиссар заговорил по-немецки.
— Как вас зовут?
Молчание.
— Хорошо. Тогда обойдёмся без имени.
Егерь продолжал смотреть перед собой. Воронов достал из кармана металлический футляр и положил его на стол. Пленный даже не шелохнулся. Следом рядом лёг второй футляр. Потом Воронов медленно развернул карту, найденную у сторожки. Лишь тогда взгляд егеря едва заметно изменился.
— Значит, узнали.
Никакого ответа.
Воронов спокойно продолжил:
— Человек, за которым вы охотитесь, пришёл к сторожке раньше вас.
Забрал содержимое футляра.
Потом убил одного из ваших товарищей. Вы опоздали. И мы тоже. Егерь впервые посмотрел прямо на комиссара. В его глазах мелькнуло удивление. Воронов понял, что попал в точку.
— Значит, вы его не догнали.
Молчание.
— Иначе сейчас этот человек сидел бы здесь, а не вы.
Опять молчание. Несколько секунд прошло в полной тишине. Потом Воронов неожиданно сменил тему.
— Сколько человек было в вашей группе?
Егерь промолчал.
— Пятеро. Один погиб. Четверо ушли. Правильно?
На лице пленного не дрогнул ни один мускул.
Но этого уже не требовалось. Ответ читался без слов. Воронов встал. Медленно прошёлся по землянке. Потом остановился у двери.
— Знаете, что мне кажется?
Егерь поднял глаза.
— Ваше командование уже списало вас. Никакой поисковой группы не будет. Никакого обмена тоже. Вы слишком много знаете. А такие люди долго не живут.
Пленный усмехнулся.
Но улыбка вышла какой-то усталой, неумелой
— Вы плохо знаете нашу службу, — пробормотал пленный егерь.
— Возможно.
Ответил Воронов.
— Но свою я знаю хорошо.
Он снова сел напротив.
— Меня не интересуют ваши части. Не интересуют номера подразделений. Меня даже не интересуют планы немецкого командования, тем более, что вы всё равно их не знаете. Меня интересует только один человек. Архивариус. При этом слове егерь впервые отвёл взгляд. Ненадолго, но Воронов заметил.
— Значит, всё-таки слышали это имя.
Долгое молчание. Потом егерь неожиданно заговорил. На этот раз по-русски и почти без акцента.
— Искали…
Все в землянке замерли.
— Что?
Тихо спросил Воронов.
— Мы тоже его искали.
Брагин быстро переглянулся с комиссаром.
— Кто отдал приказ?
Егерь покачал головой.
— Не знаю. Приказ пришёл сверху искать человека… или сеть. Мы сами не понимали.
Воронов молчал.
— Продолжайте.
— Нам был известен только связной.
— Где?
— В Москве.
— Имя?
— Не знаю. Никто не знает. Только место встречи. Передача происходила раз в несколько дней. Всегда в разные дни, но в одно и то же время. Не больше пяти минут. После этого связной исчезал.
— Радиостанция где?
— В лесу, спрятана на болоте. Мы всегда работали слишком быстро, чтобы нас не запеленговали.
Воронов наклонился вперёд.
— Адрес, по которому должен появиться связной?
Егерь впервые заколебался. Потом медленно произнёс:
— Он не живёт там. Он приходит строго в один день, и в строго определённое время.
— Для чего?
— На случай, если к нему придёт связной или посылка.
— Адрес.
Пленный замялся на пару секунд, потом назвал улицу, номер дома, квартиру и время. Брагин сразу записал всё в блокнот. Времени не было, нужна была срочная связь с Москвой.
— Вы уверены?
— Да.
Но… Он сделал короткую паузу.
— Если опоздаете…
…никого не найдёте.
Воронов молча посмотрел на Брагина.
— Продолжайте.
— Понял.
Воронов резко поднялся и вышел из землянки.
Через минуту Воронов уже входил в землянку к радисту.
— Срочная связь с Москвой.
— Есть.
— Надо передать лично капитану Вишняку. Никаких посредников и дежурных.
Семёнов уже раскрыл журнал. Воронов быстро продиктовал:

— «Немедленно организовать скрытое наблюдение по адресу…» — он повторил названный егерем адрес. — «Объект брать только живым. Действовать максимально осторожно. Не спугнуть. Возможен выход на связного Архивариуса. Операцию начинать немедленно после получения радиограммы. Подробности позже. Подпись — Воронов.»

Семёнов поднял голову.
— Передам в ближайший сеанс.
— Не в ближайший.
Воронов посмотрел ему прямо в глаза.
— Выходи в эфир немедленно. Даже если придётся нарушить график связи. Каждая минута теперь могла решить исход всего расследования.
Дверь радиорубки плотно закрылась. Семёнов привычным движением проверил питание станции, подключил аккумуляторы и надел наушники. Лампы медленно разгорались тусклым жёлтым светом. Воронов стоял рядом, молча наблюдая. Он хорошо понимал, что сейчас каждая лишняя секунда работы передатчика увеличивает риск. Немецкие радиопеленгаторы работали всё лучше.
Семёнов посмотрел на часы.
— Готов.
Воронов коротко кивнул.
— Передавайте.
Радист быстро застучал ключом. В землянке раздалась знакомая дробь морзянки. Со стороны всё выглядело почти буднично.
Но каждый сигнал сейчас нёс приказ, который мог изменить всё расследование. Передача заняла несколько минут. Семёнов сразу перешёл на приём. Несколько долгих секунд эфир молчал. Потом в наушниках послышался ответ. Радист быстро записал принятую группу. Расшифровывал он уже молча. Через минуту поднял голову.
— Москва подтвердила приём.
Воронов впервые за весь вечер позволил себе едва заметно улыбнуться.
— Хорошо.
Он уже собирался выйти, когда Семёнов негромко сказал:
— Александр Васильевич…
— Что?
— При такой срочности, капитан Вишняк времени терять не станет.
— Именно поэтому мы и нарушили график связи.
Воронов открыл дверь и вышел наружу.


Глава 11. Связной
Москва.
Вишняк дочитал расшифрованную радиограмму ещё раз. Потом аккуратно сложил лист. Ни одного лишнего слова. Значит, дело действительно срочное. Он подошёл к карте города. Быстро нашёл нужную улицу. Дом находился в старом районе, где до войны располагалось несколько ведомственных учреждений. Очень удобное место. Затеряться среди прохожих там было проще простого.
— Машину.
Через несколько минут возле здания уже остановился чёрный автомобиль.
Вишняк сел рядом с водителем.
— Остальных предупредили?
— Да.
— Сколько человек?
— Шестеро.
— Достаточно.
Машина тронулась. Всю дорогу капитан молчал. Перед глазами снова и снова возникали последние слова Воронова.
«Действовать быстро, но аккуратно».
Это означало только одно. Брать живым.
Через сорок минут оперативная группа уже работала на месте. Никакой формы и служебных машин возле дома. Обычный московский двор жил своей привычной жизнью. Дворник неторопливо подметал мостовую. Пожилая женщина сидела на скамейке с вязанием, какой-то парень возился возле старой машины. Ещё парочка прохаживалась по противоположной стороне улицы. Со стороны никто бы и не догадался, что весь двор находится под наблюдением.
Сам Вишняк занял квартиру на втором этаже дома напротив. Хозяйка оказалась вдовой сотрудника милиции и без лишних вопросов согласилась помочь. Отсюда прекрасно просматривался нужный подъезд. Капитан поднял бинокль. Входная дверь, арка, перекрёсток.
Всё как на ладони. Он посмотрел на часы. До назначенного времени оставалось семь минут. В комнате находились ещё двое оперативников. Один сидел возле окна. Второй держал телефонную трубку.
— Запомните, — негромко сказал Вишняк. — Пока объект не войдёт в подъезд, никто не вмешивается.
— А если уйдёт?
— Значит, будем вести. Но брать только по моей команде.
Оперативники молча кивнули. Вишняк снова посмотрел в окно. Часы медленно отсчитывали последние минуты.
Без трёх.
Без двух.
Без одной.
Во двор вошёл высокий мужчина в тёмном пальто. Он остановился возле подъезда. Закурил. Осмотрелся. И только потом медленно двинулся к двери.
Вишняк напрягся.
Что-то в походке незнакомца показалось ему странным. Человек едва заметно прихрамывал.
Вишняк не отрывал взгляда от окна. Мужчина вошёл в подъезд. Дверь закрылась за ним.
— Объект внутри, — тихо сказал один из оперативников.
В комнате стало ещё тише. Теперь нельзя было ошибиться. Вишняк посмотрел на часы. Пять минут. Теперь оставалось только ждать.
На третьем этаже мужчина остановился возле нужной двери. Несколько секунд стоял неподвижно. Потом постучал не громко.
Три коротких удара. Пауза. Ещё два. Из-за двери послышались шаги. Открыли не сразу. Вишняк, наблюдавший через бинокль, увидел только часть коридора. Но этого было достаточно. Мужчина вошёл. Дверь закрылась. Капитан посмотрел на часы.
Прошла ровно минута.
— Ждём, — сказал он.
Один из оперативников удивлённо посмотрел на него.
— Товарищ капитан?
— Ждём.
Вишняк не случайно получил приказ брать связного живым. Если этот человек действительно связан с Архивариусом, его нельзя просто задержать. Нужно понять, с кем он связан. Куда передаёт информацию. Кто отдаёт ему приказы. И самое главное — кто стоит выше него.

В партизанском лагере Брагин продолжал разговор с пленным. Егерь по-прежнему сидел спокойно. Но теперь его уверенность исчезла.
— Вы понимаете, что ваш связной уже может быть под наблюдением? — спросил Брагин.
Пленный посмотрел на него.
— Нет.
— Почему?
— Потому что он не ошибается.
— Все ошибаются.
— Только не он.
Егерь впервые за весь разговор говорил с некоторым уважением.
— Он никогда не приходит раньше. Никогда не приходит позже. Никогда не меняет привычек.
Брагин внимательно посмотрел на него.
— Вы хорошо его знаете?
— Нет.
— Тогда откуда у вас такая информация?
Пленный покачал головой.
— Я видел его только один раз.
— Где?
— В Москве, я приходил по этому адресу.
— И вы думаете, что одного раза достаточно, чтобы понять человека?
— Да, потому что таких людей учат одному.
Он сделал паузу.
— Исчезать.
В этот момент в землянку вошёл Воронов.
Брагин посмотрел на него.
— Москва получила информацию.
— Хорошо.
Воронов перевёл взгляд на пленного.
— Он сказал что-нибудь ещё?
— Только то, что связной очень осторожный.
Воронов задумался.
Потом посмотрел на карту.
— Значит, сейчас главное — не спугнуть.

Москва.
Прошло четыре минуты. Вишняк снова посмотрел на подъезд. Ничего. Обычный дом, весенний вечер. Капитан чувствовал напряжение.
Слишком многое зависело от этих нескольких минут. Наконец дверь подъезда открылась. Вышел тот же мужчина. В руке у него был небольшой кожаный портфель. Он остановился, посмотрел по сторонам. И неожиданно поднял голову. Прямо туда, где находилась квартира наблюдения. Вишняк застыл. Это невозможно. Расстояние было слишком большим. Шторы закрыты, свет выключен.
Но человек смотрел именно туда. Через несколько секунд он спокойно отвернулся и пошёл к выходу из двора.
— Объект выходит, — тихо сказал наблюдатель.
Вишняк медленно положил бинокль.
— Не брать.
Оперативники удивлённо посмотрели на него.
— Но товарищ капитан…
— Я сказал — не брать.
Он продолжал смотреть вслед уходящему человеку. Потому что в этот момент понял одну вещь. Этот человек не просто заметил наблюдение. Он хотел, чтобы его заметили.
Вишняк ещё несколько секунд стоял неподвижно. Будто не верил собственным глазам. Человек смотрел точно в его окно. Не просто поднял голову случайно. Нет, он словно знал. Именно это было самым страшным. По спине капитана пробежал холодок. В следующую секунду оцепенение исчезло.
— Твою мать… — сквозь зубы выдохнул он.
Резко обернулся к оперативникам.
— Берём!
В комнате всё мгновенно пришло в движение.
— Первому посту! Перекрыть арку!
В следующую секунду в окне замельтешили условные сигналы.
— Второй — за подъезд! Живым! Только живым!
Вишняк уже бежал к двери.
— Гребнёв, Лавров — на квартиру, брать только живым!
Лестницу он преодолел почти одним прыжком.
Во дворе оперативники одновременно начали сближаться с объектом. Мужчина в тёмном пальто спокойно шёл к выходу со двора. Не спеша, будто бы никуда не торопился. До арки оставалось всего несколько метров.
— Стоять! — раздался голос Вишняка.
Мужчина даже не оглянулся. Он сделал ещё два шага. И вдруг резко бросился вперёд.
— Не упустить!
Во дворе поднялся настоящий переполох. Один из оперативников попытался схватить беглеца за плечо. Тот неожиданно развернулся.
Короткий удар локтем в лицо. Оперативник рухнул на мостовую. Второй успел вцепиться в рукав пальто. Послышался треск ткани. Беглец вывернулся с такой ловкостью, словно заранее готовился именно к этому. Он выскочил в арку. Вишняк оказался всего в нескольких шагах позади.
— За ним!
Выбежав на улицу, капитан успел увидеть, как мужчина пересекает мостовую. В этот момент из-за поворота с грохотом вылетел грузовик. Водитель отчаянно выжал педаль тормоза. Беглец каким-то чудом проскочил перед самым капотом. Грузовик перегородил улицу, а затем резко рванул с места. Вишняк и его люди были вынуждены остановиться. Когда машина проехала, противоположный тротуар оказался пуст. Ни человека в тёмного пальто. Ничего. Оперативники бросились в разные стороны. Вишняк выбежал на середину улицы и быстро осмотрелся. Грузовик уже удалялся, набирая скорость. В следующую секунду капитан всё понял.
— Стоять! — крикнул он. — Он на грузовике!
Оперативники на мгновение замерли.
— Быстро машину!
Один из сотрудников со всех ног бросился к служебному автомобилю, оставленному за соседним кварталом. Вишняк резко повернулся к остальным.
— Кто номер запомнил?
— Я! — сразу отозвался молодой оперативник. — Не весь… только цифры!
— Какие?
Тот быстро выпалил несколько цифр. Вишняк мгновенно принял решение.
— К ближайшему телефону! Срочно!
Оперативник уже сорвался с места.
— Передай в городскую милицию! Всем постам! Грузовик с такими цифрами на номере! Проверить все выезды из района! Если обнаружат — только наблюдение! Без моей команды не задерживать!
— Есть!
Через несколько секунд он уже исчез за углом. В это время к тротуару с визгом тормозов подлетел чёрный служебный автомобиль.
Дверца распахнулась ещё до полной остановки.
— Товарищ капитан!
— Поехали!
Вишняк запрыгнул на переднее сиденье.
Следом разместились ещё трое оперативников.
— За грузовиком! Быстро!
Водитель резко выжал сцепление. Мотор взревел. Автомобиль рванул вперёд, лавируя между редкими вечерними машинами.
Вишняк не сводил глаз с дороги. В голове крутилась одна мысль. Если связной действительно успел сесть в этот грузовик, значит, всё было подготовлено заранее. Это уже не случайный побег. Это была хорошо спланированная эвакуация. И сейчас каждая минута могла решить, удастся ли впервые выйти на след человека, которого все знали только под одним именем.
Архивариус.

Сирена служебного автомобиля надрывно выла, разгоняя редкие вечерние машины. Вишняк сидел рядом с водителем, не отрывая взгляда от дороги.
— Быстрее!
— Делаю всё, что могу, товарищ капитан.
Машина неслась по улице. Впереди мелькали трамвайные пути, редкие прохожие, затемнения на окнах домов. Через два перекрёстка водитель неожиданно резко повернул налево. Вишняк мгновенно обернулся.
— Ты куда?!
Водитель даже не сбросил скорость.
— Так быстрее!
— Объясни!
— Прямо нельзя.
Он крепче сжал руль.
— Через квартал улица перекрыта. Противотанковые ежи и заграждения. Машина там не пройдёт.
Вишняк нахмурился.
— Откуда знаешь?
— Вторую неделю езжу по городу. Все объезды наизусть выучил.
Автомобиль подпрыгнул на трамвайных рельсах.
Водитель продолжал:
— Если этот грузовик пошёл прямо, то ему только одна дорога, налево, потому что дальше дороги нет.
— Ясно, давай гони!
Водитель резко переключил передачу.
— Если я не ошибся, сейчас выйдем на Садовое кольцо раньше него.
Вишняк посмотрел вперёд.
— Уверен?
Водитель усмехнувшись коротко кивнул.
— Почти.
— Тогда жми!
Мотор взревел ещё громче. Чёрный автомобиль вылетел на широкую магистраль. Водитель быстро оглядел поток машин.
— Сейчас…
Ещё несколько секунд… Внезапно он вытянул руку.
— Вон!
Вдалеке, между двумя грузовиками, мелькнул знакомый тёмный борт.
Вишняк мгновенно узнал машину.
— Он!
Капитан резко подался вперёд.
— Не упусти его!
Расстояние между машинами начало медленно сокращаться. Через несколько кварталов они практически настигли грузовик.
— Догоним! — крикнул водитель.
Грузовик уже был совсем близко.
Вишняк опустил боковое стекло, высунулся наружу и поднял пистолет. Прицелился в заднее колесо.
Выстрел.
Промах.
Второй.
Пуля ударила по диску, выбив сноп искр. Третий выстрел оказался точнее. Грузовик резко вильнул. Водитель попытался удержать машину, но её уже потащило в сторону. Он вывернул в узкий переулок. Через несколько десятков метров грузовик, подпрыгнув на выбоинах, остановился поперёк дороги.
— Всем из машины!
Оперативники выскочили почти одновременно. Двое бросились к кузову. Один перекрыл переулок. Вишняк вместе с водителем рванул к кабине.
Водитель грузовика ещё пытался открыть дверь, когда его вытащили наружу.
— В кузов! — крикнул кто-то.
Брезент сорвали одним движением. Пусто. Только несколько деревянных ящиков и брезентовые мешки.
— Никого! — донеслось из кузова.
Вишняк резко повернулся к водителю.
Схватил его за воротник.
— Где он?
Тот только ухмыльнулся.
— Кто?
— Человек в тёмном пальто.
Водитель сплюнул на мостовую.
— Не понимаю, о чём ты, начальник.
— Где он сошёл?
— Да иди ты…
Вишняк несколько секунд молча смотрел ему в глаза. Потом спокойно произнёс:
— Ты сейчас не за контрабанду отвечаешь и не за угон машины. Ты помогаешь уйти немецкому шпиону, которого разыскивает государственная безопасность. Улыбка медленно исчезла с лица водителя.
— Последний раз спрашиваю. Где он?
Тот упрямо отвернулся.
— Ничего не скажу.
Вишняк несколько секунд стоял глядя на него. Затем вытащил пистолет и приставил его к голове водителя грузовика.
— По законам военного времени, ты, как пособник немцев, приговариваешься к расстрелу на месте. 
Водитель заметно занервничал. Он быстро перевёл взгляд с Вишняка на оперативников.
Потом тихо выругался.
— Ладно… Ладно… Всё начальник
Несколько секунд молчал.
— Он спрыгнул.
— Где?
— На повороте… ещё до Садового.
Когда грузовик притормозил перед трамваем.
— Сколько времени прошло?
— Минуты три… может, четыре.
Вишняк резко обернулся к своим людям.
— Немедленно туда!
Он уже понимал, что преследование грузовика было всего лишь отвлекающим манёвром. Связной покинул машину задолго до того, как началась погоня. Вишняк резко развернулся к оперативникам.
 — Вы двое, остаётесь здесь. Водителя под охрану. Дождётесь машины и доставите его в особняк. Сдать лично дежурному следователю. По дороге чтобы ни слова ни с кем, Яковлев со мной в машину.
— Есть
Они прыгнули внутрь и машина рванула с места, оставляя позади переулок, грузовик и задержанного водителя. Капитан взял телефон.
— Оперативный?
Вишняк говорил быстро, чеканя каждое слово:
— Передай в городское управление милиции. Срочно поднять все ближайшие отделения. Полностью перекрыть квартал, где связной покинул грузовик. Все улицы, переулки, дворы, проходные арки, чердаки и подвалы. Пусть перекроют каждый выход. Ни один человек не должен уйти незамеченным. И пускай вышлют подкрепление.
— Есть!
— И передай: объект чрезвычайно важен. В случае обнаружения — не открывать огонь без крайней необходимости. Постараться взять живым.
— Понял!
Вишняк смотрел вперёд, крепко сжимая пистолет. Теперь всё зависело от того, успела ли милиция замкнуть кольцо раньше, чем связной растворится в московских дворах. Гонка продолжалась. Через несколько минут машина резко затормозила у того самого перекрёстка.
— Здесь, — сказал водитель.
Вишняк выскочил первым.
Он быстро осмотрел мостовую. Следов, разумеется, никаких. Прошло уже слишком много времени. Подбежал милицейский сержант.
— Товарищ капитан! Район перекрываем.
— Хорошо. Никого не выпускать без проверки. Особенно мужчин в гражданском. Если покажется хоть малейшее подозрение — задерживать и немедленно сообщать мне.
— Есть!
Вишняк снова сел в машину.
— Медленно.
Водитель удивлённо посмотрел на него.
— Не понял?
— Очень медленно. Поедем двор за двором.
Автомобиль тронулся почти шагом.
Справа тянулись старые московские дома.
Арка. Двор. Снова арка. Детская площадка. Поленница. Сарай. Несколько женщин стояли возле бельевых верёвок. Дворник неторопливо копошился возле дворницкой. Всё выглядело совершенно обыденно. Даже слишком обыденно.
— Следующий двор, — тихо сказал Вишняк.
Машина медленно въехала в очередную арку. Оперативники внимательно осматривали каждый угол. Каждую дверь, каждое окно.
Любой человек сейчас мог оказаться тем самым связным. Но двор снова оказался пуст. Лишь старик колол дрова, да кошка лениво перебежала дорогу.
— Дальше.
Следующая арка. Следующий двор. Опять ничего. Так они проехали один квартал. Потом второй. Двор за двором. Арка за аркой.
Переулок за переулком. Москва словно растворила человека, которого они преследовали. Вишняк чувствовал, как уходит драгоценное время. Связной не мог исчезнуть бесследно. Он был где-то рядом. Но город словно укрывал его, не желая отдавать. Казалось, надежда таяла с каждой минутой. Они объехали уже почти весь квартал. И всюду одно и то же. Обычная московская жизнь. Вишняк уже начал думать, что связной успел уйти через какой-нибудь проходной двор ещё до того, как милиция успела замкнуть кольцо.
Машина медленно въехала в очередной двор.
— Потише, — тихо сказал капитан.
Водитель почти отпустил педаль газа. Во дворе было пустынно. Лишь у кирпичной стены стоял большой противопожарный ящик.
Возле него работал дворник. Высокий. Крепкого телосложения. Он неторопливо пересыпал песок из кучи в ящик длинной деревянной лопатой. Вишняк машинально посмотрел в его сторону. Обычный дворник. Потом почему-то посмотрел ещё раз. Что-то было не так.
Но что именно? Он не мог понять. Дворник продолжал спокойно работать. Никакой суеты или волнения. Слишком спокойно… Вишняк нахмурился. Взгляд скользнул вниз. Ботинки. Не кирзовые сапоги. Не валенки. Именно ботинки. Аккуратно начищенные, дорогие ботинки.
«Странно…»
Машина проехала ещё несколько метров. И вдруг дворник сделал шаг в сторону. Совсем небольшой, но этого оказалось достаточно.
Он прихрамывал. Вишняка словно ударило током. Перед глазами мгновенно всплыла фигура человека в тёмном пальто. Та же походка.
Та же лёгкая хромота.
— Стой!
Он рванул дверцу ещё до полной остановки машины.
— Это он!
Оперативники бросились следом. Дворник поднял голову. На лице не дрогнул ни один мускул. Он словно ожидал их появления.
Первым к нему подскочил молодой милиционер.
Дворник неожиданно крутанул лопату. Короткое, почти незаметное движение. Деревянный черенок с силой ударил милиционера в грудь. Тот отлетел назад. Яковлев попытался схватить незнакомца за плечо. Дворник резко развернулся. Лопата описала дугу. Удар пришёлся точно в предплечье. Оперативник вскрикнул и выпустил оружие. Но в этот момент на него уже летел Вишняк. Капитан не пытался наносить удар. Он всей своей массой врезался в противника. Оба рухнули на землю. Дворник оказался невероятно силён.
Он почти сразу попытался сбросить с себя Вишняка. Но капитан уже обхватил его обеими руками, прижимая к земле. Подоспевшие оперативники навалились сверху. Несколько секунд продолжалась отчаянная борьба.Наконец Яковлеву удалось заломить правую руку.
Другой защёлкнул наручник. Затем второй. Незнакомец ещё раз дёрнулся, но безрезультатно. Он тяжело выдохнул и перестал сопротивляться. Вишняк медленно поднялся с земли, переводя дыхание. Он посмотрел прямо в лицо задержанному. Тот спокойно встретил его взгляд. И… неожиданно улыбнулся.

Несколько секунд задержанный молча смотрел на Вишняка. Потом уголки его губ едва заметно дрогнули. Он усмехнулся совершенно спокойно. Словно всё происходящее было для него лишь очередным эпизодом давно известной пьесы.
— Ладно… — негромко произнёс он. — Ваша взяла.
Он перевёл взгляд на наручники.
Потом снова посмотрел на Вишняка.
— Поехали.
Больше он не сказал ни слова. Оперативники осторожно подняли его на ноги. Задержанный даже не попытался вырваться. Стоял совершенно спокойно. Будто заранее знал, чем закончится этот день. К ним подъехал служебный автомобиль. Яковлев распахнул заднюю дверцу.
— Садись.
Задержанный без возражений сел в машину. Вишняк внимательно наблюдал за ним. Что-то не давало капитану покоя. Слишком уж спокойно вёл себя задержанный. Люди после такой погони, ведут себя совсем иначе.
Этот же словно… ждал.
Дверца захлопнулась. Двое оперативников сели рядом с задержанным. Вишняк устроился рядом с водителем.
— В особняк.
Автомобиль плавно тронулся с места. Во дворе снова стало тихо. Лишь рассыпанный возле противопожарного ящика песок напоминал о короткой схватке, которая произошла здесь всего несколько минут назад.

В особняке Вишняк появился уже через несколько минут после задержания. Связного сразу увели в отдельную комнату для первичного допроса. Но капитан задерживаться не стал. Сейчас было важнее другое. Он ждал сообщения о квартире. Слишком уж легко всё выглядело. Вишняк ходил по кабинету, время от времени поглядывая на телефон. Наконец раздался звонок, он мгновенно снял трубку.
— Вишняк слушает.
Несколько секунд он молча слушал. Лицо его постепенно становилось всё более напряжённым.
— Понятно.
Пауза.
— Нет, продолжайте проверку. Экспертов не отзывать.
Он положил трубку.
Рядом стоявший сотрудник посмотрел на него.
— Что там?
Вишняк медленно закурил.
— Квартира пустая.
— Совсем?
— Совсем.
Он подошёл к окну.
— Когда группа вошла, там никого не было. Ни хозяина, ни кого-либо ещё.
— Следы?
Вишняк покачал головой.
— Почти ничего.
Это было самое неприятное. Не отсутствие людей, а почти полное отсутствие следов. Оперативники проверили все комнаты. Документы, книги, мебель, личные вещи. Всё выглядело так, будто здесь жил обычный человек и просто вышел на несколько минут.
Но опыт подсказывал Вишняку другое. Раздался звонок, Вишняк снял трубку.
— Эксперты что-нибудь нашли?
Через несколько минут ему доложили результаты.
— Есть одна деталь.
— Какая?
— За шкафом.
Вишняк нахмурился.
— Что за шкафом?
— В стене обнаружили замаскированную выемку.
Короткая пауза.
— Размер?
Оперативник на другом конце провода назвал примерные размеры.
Вишняк медленно закрыл глаза. Теперь всё сходилось.
— Металлический футляр?
На том конце линии наступила тишина.
— Да.
— Нашли?
— Нет.
— Значит футляр был, но его забрали.
— И ещё, товарищ капитан, — донеслось из телефона уже почти в конце разговора. — На полу у шкафа нашли отпечаток сапога. Один, чёткий. Больше ничего.
Вишняк на секунду замер.
— Сапога?…
Капитан медленно положил трубку.
Он посмотрел в окно. Футляр. Тайник. Связной в ботинках и след сапога. Всё это было частью одной системы.
И вдруг его взгляд остановился на карте, лежавшей на столе. На том месте которое было обведено красным карандашом. Это был двор. Тот самый двор где задержали связного. Противопожарный ящик. Песок. Дворник.
Вишняк резко поднялся.
— Яковлев!
— Слушаю.
— Машину.
Оперативник удивлённо посмотрел на него.
— Куда?
Вишняк уже надевал шинель.
— Туда, где мы его взяли.
— Но зачем?
Капитан посмотрел на него.
— Потому что он не мог уйти из квартиры с футляром и просто носить его с собой.
Он сделал паузу.
— Он должен был спрятать его рядом. Быстро. Надёжно. Там, где его потом можно будет забрать.
Вишняк уже выходил из комнаты.
— А значит, искать надо там, где он был.
Он посмотрел на Яковлева.
Через двадцать минут машина въехала в тот самый двор. Они подошли к ящику с песком. Вишняк несколько секунд смотрел на него молча. Потом взял лежащую рядом лопату. Оперативники переглянулись.
— Товарищ капитан?
Он ничего не ответил. Лопата вошла в песок. Первый слой. Второй, третий. И вдруг металл. Вишняк остановился. Осторожно расчистил песок рукой. Под ним оказался небольшой металлический футляр. Тот самый. На несколько секунд во дворе стало тихо.
— Вот и всё, — тихо сказал Вишняк.
Он поднял футляр и открыл его. Внутри лежал клочок бумаги с единственной буквой «А»
Оперативники молчали. Вишняк смотрел на находку. Он не до конца понимал схему. Связной приходил не за человеком, а за информацией. Забирал футляр из тайника или клал его туда? А после передачи возвращал его в систему?
Что-то было не так. Вишняк осторожно завернул футляр в ткань.
— В особняк.
Он посмотрел на оперативников.
— И никому ни слова.
Теперь у отдела «Архивариус» было не только имя. У них был человек и футляр. И, возможно, первый настоящий след всей сети.
Вишняк вернулся в особняк уже поздно вечером. Футляр лежал на столе перед ним. Он несколько минут молча смотрел на находку.
Слишком много следов, которые вели в разные стороны. Капитан ещё раз вызвал эксперта.
— Повторите.
— След возле тайника принадлежит обуви на твёрдой подошве. Размер примерно сорок третий. Сапог.
Вишняк посмотрел на свои записи.
— А тот, кого мы задержали был в ботинках
След возле шкафа оставил человек в сапогах. Значит, в квартире был не один человек. Кто-то пришёл туда раньше и положил футляр.
А связной потом его забрал. И этот второй человек пока оставался неизвестным.

Допрос начался через десять минут. Связной сидел напротив Вишняка спокойно. Никакой паники, страха или чего-нибудь ещё. Он выглядел человеком, который заранее приготовился к этому разговору.
— Ваше имя?
Молчание.
— Фамилия?
Тишина.
Вишняк открыл папку.
— Хорошо. Тогда начнём с другого.
Он положил перед ним футляр.
— Вы знаете, что это?
Никакой реакции. Только едва заметное движение глаз. Вишняк заметил.
— Значит, знаете.
Связной продолжал молчать.
— Вы были связаны с квартирой?
Молчание.
— Вы знали человека, который там жил?
Тишина.
Вишняк не повышал голос. Он никогда не любил грубость на допросах. Она часто закрывала человека. А ему нужно было, чтобы человек начал думать.
— Послушайте.
Он откинулся на спинку стула.
— Сейчас вы можете молчать сколько угодно. Это ваше право.
Связной впервые посмотрел ему прямо в глаза.
— Но есть одна проблема.
Вишняк сделал паузу.
— Мы уже нашли часть цепочки.
— Мы нашли футляр.
Снова тишина.
— Мы знаем про квартиру.
— И знаем, что вы не единственный человек в этой схеме.
На этот раз что-то изменилось. Вишняк это увидел.
— Вот теперь интересно.
Капитан наклонился вперёд.
— Потому что вы молчите не ради себя.
Связной смотрел прямо перед собой.
— Вы молчите ради кого-то другого.
Несколько секунд они сидели молча. Потом связной спокойно произнёс:
— Вам всё равно ничего не понять.
Вишняк внимательно посмотрел на него.
— Это уже разговор.
Но дальше снова наступила тишина. Связной больше не сказал ни слова.

Через некоторое время Вишняка вызвали наверх. Дежурный встретил его у лестницы.
— Товарищ капитан.
— Что случилось?
— Вас ждут.
— Кто?
Дежурный немного помедлил.
— Сомов.
Вишняк удивлённо посмотрел на него.
— Здесь?
— Да.
Через несколько секунд капитан вошёл в комнату ожидания. У окна стоял Сомов, как всегда спокойно, без лишних эмоций.
— Здравствуй, Михаил.
— Не ожидал тебя здесь увидеть.
Сомов усмехнулся.
— А я ожидал, что скоро придётся поговорить.
Вишняк закрыл дверь.
— Что случилось?
Сомов достал из папки несколько листов.
— Я копался в старых делах.
— Каких?
— До войны. И первых месяцев войны.
Он положил документы на стол.
Вишняк медленно взял первый лист.
— И что вы хотите?
— Проверить все старые дела.
— Почему сейчас?
Сомов посмотрел в сторону окна.
— Потому что Архивариус не появился из ниоткуда.
Он постучал пальцем по папке.
— У него было прошлое.
Пауза.
— А иногда прошлое оставляет фамилии.
Вишняк поднял глаза.
— Вы думаете, имя Архивариуса может быть где-то среди этих дел?
— Возможно.
Сомов забрал документы.
— И если нам повезёт…
Он посмотрел на Вишняка.
— Мы наконец узнаем, кто он был до того, как стал Архивариусом.
— Вот это меня особо заинтересовало.
Вишняк посмотрел на обложку.
— Дата… 1938 год.
Капитан нахмурился.
— Старое дело.
— Именно.
Сомов раскрыл папку.
— В то время в архиве работал человек по фамилии Фуксин.
— Архивист?
— Да. Обычный сотрудник. Никаких громких должностей. Но у него был доступ к закрытым материалам.
Вишняк пролистал несколько страниц.
— И что там?
Сомов положил палец на одну строчку.
— Вот эта фамилия.
Вишняк посмотрел.
Громов.
Несколько секунд он молчал.
— Совпадение?
— Возможно.
Сомов закрыл папку.
— Но слишком много совпадений в последнее время.
Он достал следующий лист.
— Фуксин заметил одну странность. В нескольких делах исчезали отдельные страницы. Не полностью документы. Только часть информации.
— Кто забирал?
— Вот этого как раз и нет.
— А Громов?
— В одном из дел он появляется как человек, имевший отношение к этим материалам.
Вишняк медленно поднял глаза.
— То есть?
— То есть, если мы ищем Архивариуса, возможно, надо искать не того, кто появился в сорок первом.
Сомов сделал паузу.
— А того, кто начал работать гораздо раньше.
Вишняк посмотрел на папку.
1938 год.
Фуксин.
Громов.
Архив.
Слишком много нитей сходилось в одной точке. Сомов некоторое время молчал, потом достал из папки несколько листов.
— Я бы на вашем месте ещё раз посмотрел дела, которые поднимал Брагин.
Вишняк поднял взгляд.
— Те самые?
— Да. По спецгруппе Шварца, по объекту номер девять, по старым архивным материалам.
Капитан нахмурился.
— Брагин уже проверял их.
— Проверял.
Сомов посмотрел на него внимательно.
— Но он искал связь с Архивариусом.
Пауза.
— А иногда надо искать не ответ. Иногда надо искать людей, которые уже встречались раньше.
Эта мысль зацепила Вишняка. Через несколько минут он уже сидел за столом, перед ним лежали копии старых дел.
Он перебирал бумаги одну за другой: фамилии, даты, отчёты, запросы. Материалы, которые Брагин уже изучал неделю назад. Сначала ничего. Потом одна строчка заставила его остановиться. Фуксин. Вишняк перечитал страницу. Затем поднял другую папку. Громов. Он быстро начал сравнивать даты. И постепенно перед ним начала складываться картина. Они действительно пересекались. Не один раз.
Ещё до войны. Громов проходил в деле где фигурировала фамилия Фуксин и это же показывали документы, что их пути пересекались через архивные материалы. Вишняк медленно закрыл папку.
— Значит, вот где искать.

Через несколько минут он снова вошёл в комнату допросов. Связной сидел так же спокойно, как и раньше. Вишняк положил перед ним несколько листов.
— Знаете эти фамилии?
Связной посмотрел на бумаги.
— Громов.
Никакой реакции. Лицо осталось спокойным. Вишняк внимательно наблюдал.
— А Фуксин?
И вот тогда что-то изменилось. Связной напрягся и капитан это уловил. На долю секунды взгляд стал другим.
— Значит, знакомо.
Связной молчал.
— Интересно.
Вишняк откинулся на спинку стула.
— На Громова вы никак не отреагировали.
Тишина.
— А вот Фуксин вас заинтересовал.
Связной продолжал смотреть в сторону.
Несколько секунд прошло молча.
И вдруг он сам заговорил:
— Вы его взяли?
Вишняк чуть наклонился вперёд.
— Кого?
Связной посмотрел ему прямо в глаза.
— Фуксина.
В комнате стало тихо.
Вишняк выдержал паузу.
— Нет.
На лице связного мелькнуло что-то похожее на удивление.
— Но если вы расскажете нам, кто он такой…
Капитан сделал паузу.
— Мы его обязательно найдём.
Связной молчал.
— А вам я могу обещать одно.
Вишняк положил ладони на стол.
— Если вы действительно поможете следствию, это будет учтено.
Пауза.
— Ваша ситуация изменится.
Связной впервые за весь разговор посмотрел на него внимательно.
— Вы хотите сказать…
— Я хочу сказать, что человек, который добровольно помогает разоблачить вражескую сеть, не рассматривается так же, как тот, кто до конца работает на неё.
Вишняк посмотрел ему прямо в глаза.
— Сейчас у вас есть шанс спасти свою жизнь.
Связной долго молчал. А потом тихо произнёс:
— Вы не понимаете, с кем связались.
Вишняк не отвёл взгляда.
— Тогда объясните.
Вишняк ещё несколько секунд молча смотрел на связного.
— Значит, Фуксин.
Связной медленно опустил взгляд.
— Да.
— Расскажите.
— Это было давно.
Он усмехнулся без радости.
— Ещё до войны.
Вишняк ничего не сказал.
Связной продолжил:
— В тридцать восьмом году я проходил по одному делу.
— Какому?
— Связанному с боеприпасами.
Капитан нахмурился.
— Расхищение?
Связной кивнул.
— Тогда за такое недолго думали. Мне грозила вышка.
Он помолчал.
— А потом появился Фуксин.
— Кто он был?
— Точно не знаю.
— Как это?
— Он представился сотрудником архива. Говорил, что работает с документами по старым делам. В каком именно архиве — не знаю.
Связной посмотрел на стол.
— Тогда мне было не до вопросов. Я думал только о том, как остаться живым.
— И что сделал Фуксин?
— Подменил факты.
Вишняк чуть подался вперёд.
— Объясните.
— Он изменил несколько документов. Так, чтобы я проходил не как организатор или исполнитель, а как свидетель.
Связной усмехнулся.
— На бумаге получилось, что я случайно оказался рядом.
— И за это вы стали ему должны.
— Да.
Он поднял глаза.
— Через некоторое время он пришёл ко мне.
— На квартиру?
Связной кивнул.
— Именно там.
Вишняк сделал пометку.
— И предложил работать.
— Не сразу.
Связной покачал головой.
— Сначала он просто разговаривал. Рассказывал, что таких людей, как я, много. Что система может уничтожить любого. Что у него есть возможность помочь.
Пауза.
— А потом появился долг.
Вишняк понял.
— И вы согласились.
— Да.
Несколько секунд в комнате было тихо.
— Фуксин работал один?
Связной впервые задумался.
— Нет.
— Кто ещё?
— У него был человек.
— Фамилия?
— Не знаю.
— Имя?
— Тоже.
Он нахмурился.
— Я его почти не видел.
— Но знаете что-то.
Связной медленно кивнул.
— Он выполнял грязную работу. Наблюдение. Передачи. Иногда устранял проблемы.
Вишняк подумал про убитого Громова.
Связной продолжал:
— У него есть одна особенность, он хромает.
— Сильно?
— Нет. Едва заметно.
Вишняк откинулся назад. Слишком много совпадений.
— Значит, это он.
Связной неожиданно усмехнулся.
— Не обязательно.
— Почему?
— Потому что таких хромых много.
Вишняк нахмурился.
— Что вы хотите сказать?
— Именно то, что сказал.
Связной посмотрел ему прямо в глаза.
— Если один человек начинает использовать какой-то признак, его легко вычислить.
Пауза.
— Поэтому таких людей делают несколько.
— Несколько?
— Да.
— С одинаковой походкой?
— С похожей.
Связной пожал плечами.
— И не только у нас.
Он сделал паузу.
— У немцев тоже есть свои способы запутать следы.
Вишняк молчал. Теперь след с хромотой уже не был доказательством. Он был частью игры. После этого разговор продолжался ещё несколько часов. Связной рассказал о структуре сети, о способах связи, о тайниках и людях, которые передавали информацию. Многих он не знал. Именно так работал Архивариус. Каждый видел только свой участок. Но теперь у Вишняка появлялись новые имена. Новые адреса и новые направления поиска. Когда разговор закончился, капитан вышел из комнаты и сразу направился к радиорубке.
Через несколько минут радиограмма ушла.

«Связной Архивариуса задержан. Дал показания. Получены сведения о структуре сети. Человек с квартиры установлен, но задержать не удалось. Личность установлена. Продолжаем разработку».

Вишняк поставил подпись под сообщением. Теперь в Москве у них был первый человек, который мог рассказать не только о существовании Архивариуса. Но и о том, как эта система появилась.

Вечер опускался на лес медленно. Снег почти перестал идти, только редкие хлопья кружились в воздухе, цепляясь за ветки деревьев. Лес казался неподвижным и пустым. Но Воронов уже давно знал — самое опасное место именно там, где слишком тихо. Он шёл впереди. За ним двигались Хлыщ и Костенко. Уже несколько часов они прочёсывали район вокруг старого расположения отряда. Искали любые следы. Любые признаки того, что здесь кто-то был после их ухода. Сначала ничего, только старые следы. Сломанные ветки. Заметённые снегом ямы от землянок. Места, где когда-то стояли палатки и склады. Но потом Хлыщ остановился.
— Командир.
Воронов поднял руку.
Все замерли.
— Что?
Хлыщ молча указал вперёд. За старым капищем, немного в стороне от прежнего лагеря, среди густых елей виднелась небольшая низина. С первого взгляда ничего необычного. Но Воронов сразу заметил изменения. Снег там лежал иначе. Кто-то недавно проходил.
Они осторожно приблизились. Через несколько минут стало ясно — здесь была землянка. Свежая. Сверху её уже замаскировали ветками и снегом, но видимо ветер часть маскировки разбросал, так, что из под снега виднелось отверстие. Воронов присел возле входа. Провёл рукой по краю дерева.
— Недавно построили, не больше недели полторы.
Костенко осмотрел землю вокруг.
— Несколько человек.
Хлыщ уже изучал следы.
Он нахмурился.
— Это не немцы.
Воронов посмотрел на него.
— Уверен?
Хлыщ кивнул.
— Уверен.
Он показал на отпечатки.
— Сапоги другие.
Пауза.
— Наши.
Воронов медленно поднялся. Получалось, что недавно здесь кто-то появился и этот кто-то из своих. Или тот, кто очень хотел выглядеть своими. Он внимательно осмотрел лес вокруг.
— Сколько человек?
— Минимум трое.
Ответил Хлыщ.
— Может больше. Снег уже забил часть следов.
Воронов посмотрел на землянку.
— Значит, Архивариус оставил здесь ещё один след.
Костенко покачал головой.
— Или те, к то его искал так же, как и мы.
Воронов ничего не ответил.
Эта мысль ему нравилась ещё меньше.
— Возвращаемся.
В это же время в лагере Семёнов сидел возле аппарата. В землянке было тихо. Только равномерный стук ключа нарушал тишину.
Рядом стоял Брагин. Он только что окончил очередной опрос разведчиков и внимательно следил за лицом радиста. Семёнов закончил приём и снял наушники. Несколько секунд молчал, проверяя запись. Потом посмотрел на Брагина.
— Из Москвы. Воронову
Через несколько минут сообщение уже было расшифровано. Брагин перечитал его несколько раз. Слишком много информации и теперь многое менялось. Связной Архивариуса задержан. Получены новые данные. Старая сеть. Новые имена. Он сложил листок.


Глава 12. Конец операции «Архивариус»

Воронов, Хлыщ и Костенко вошли в лагерь когда уже темнело. Их встретили молча. По лицам людей Воронов сразу понял — произошло что-то важное. Брагин подошёл к нему первым.
— Александр Васильевич.
Он протянул сложенный листок. Воронов взял его. Развернул и прочитал. Лицо его оставалось спокойным. Только взгляд стал тяжелее.
Хлыщ внимательно посмотрел на него.
— Новости хорошие?
Воронов сложил лист.
— Хорошие.
Пауза.
— Но вопросов стало ещё больше.
Он посмотрел на Брагина.
— Через десять минут совещание.
Тот кивнул. Воронов посмотрел в сторону старой землянки штаба.
— Теперь у нас есть шанс закончить это дело.
Он сделал несколько шагов и остановился.
— Но сначала нужно понять, что мы нашли здесь.
Его взгляд снова остановился на глубине леса. Там, за деревьями, оставалась новая землянка. И неизвестные следы людей, которые пришли сюда после них.
Через десять минут в землянке штаба уже собрались все. Воронов стоял у стола, на котором лежала карта района. Рядом находились Брагин, Хлыщ, Костенко и несколько командиров группы. Семёнов сидел возле стены, рядом с ним лежал журнал радиограмм.
В землянке было тихо. Все понимали — сообщение из Москвы было важным.
Воронов положил листок перед собой.
— Начнём с главного.
Он посмотрел на присутствующих.
— Связной задержан.
Хлыщ тихо выдохнул.
— Живым?
— Живым. И заговорил
Несколько секунд никто не говорил. Слишком долго они шли к этому моменту. Слишком много людей погибло, чтобы получить хотя бы одну настоящую нитку.
— Он рассказал о структуре сети, — продолжил Воронов. — О способах связи, о тайниках, о людях, которые выполняли отдельные задачи.
Брагин нахмурился.
— Значит, это действительно была система.
— Именно.
Воронов подошёл к карте.
— Мы уже понимали, что это система, так вот теперь мы получили тому доказательства.
Он провёл пальцем по отмеченным точкам.
— Теперь мы точно знаем, что это сеть.
Костенко задумчиво посмотрел на карту.
— А связной знает главного?
Воронов немного помолчал.
— Нет. Точнее не знаю, но нам надо понять, о чём спрашивать. Возможно он знает только свою часть работы.
Хлыщ усмехнулся.
— Удобно.
— Очень.
Ответил Воронов.
— Именно поэтому она смогла просуществовать так долго. Тогда наша находка здесь становится ещё важнее.
Воронов посмотрел на него.
— Рассказывай.
Хлыщ раскрыл блокнот.
— Мы проверили район старого лагеря.
Он указал на карту.
— Здесь, за капищем, появилась новая землянка.
Костенко кивнул.
— Следы свежие. Минимум трое.
Ответил Хлыщ.
— Может больше.
Воронов посмотрел на него.
— Что скажешь по следам?
Хлыщ немного помолчал.
— Это не немцы.
— Почему?
— Потому что я знаю их сапоги.
Он указал на схему.
— Здесь другие следы. Наши.
В землянке стало тихо.
Воронов медленно постучал пальцем по карте.
— Значит, после нашего ухода сюда кто-то пришёл.
Брагин нахмурился.
— Связано с Архивариусом?
— Возможно.
Ответил Воронов.
— Но пока это только версия.
Он посмотрел на всех.
— Нам нужно понять другое.
Пауза.
— Кто эти люди и зачем они были здесь.
Семёнов поднял голову.
— Александр Васильевич.
Все посмотрели на радиста.
— Что?
— Пока вы ходили, я ещё раз проверил старые записи.
Он достал журнал.
— После нашего ухода сюда действительно была передача.
Воронов резко повернулся.
— Когда?
— Через два дня после операции.
В землянке стало ещё тише.
— Кому?
— Не знаю.
Семёнов покачал головой.
— Но передача была короткая.
Воронов задумался.
— Значит, кто-то продолжал работать.
Он посмотрел на карту.
— Даже после того, как мы ушли.
Хлыщ нахмурился.
— Тогда получается, что мы всё это время искали не там.
Воронов посмотрел на него.
— Нет.
Он взял карандаш.
— Мы искали правильно.
Провёл линию на карте.
— Просто не видели всей картины.
Несколько секунд он молчал.
— Теперь видим.
Он поднял взгляд.
— И именно поэтому у нас появился шанс закончить эту операцию.
За стенами землянки шумел весенний лес.
Где-то далеко продолжалась война.
А здесь, среди деревьев, наконец начала распутываться сеть, которая долго оставалась невидимой.
Воронов ещё раз посмотрел на карту.
— Прежде чем делать выводы, нужно понять, кто здесь был.
Он повернулся к Хлыщу.
— Ты говорил, что видел следы.
— Да.
— Подробно.
Хлыщ подошёл к столу.
— Три разных следа.
Он взял карандаш и указал на отметки.
— Первый — обычный. Размер средний. Ничего особенного. Но точно не немецкий сапог.
— Почему?
— Рисунок подошвы другой. У немцев свои образцы. Их сразу видно.
Воронов кивнул.
— Второй?
Хлыщ нахмурился.
— Второй интереснее.
Он посмотрел на Воронова.
— Это наш с вами знакомый след с особенностями на подошве.
В землянке стало тихо. Брагин поднял голову.
— Возле квартиры техника?
— Да и не только
Хлыщ провёл пальцем по записи.
— И там  тоже был похожий след. Та же особенность на подошве. Небольшая вмятина сбоку и характерный срыв рисунка возле каблука.
Воронов медленно посмотрел на Брагина.
— Значит, совпало.
— Получается так.
Брагин достал свои записи.
— Описание московского следа у нас осталось.
Он перелистнул несколько страниц.
Воронов задумался.
— Тогда человек, который был в Москве, и человек, который находился здесь, могут быть одним и тем же.
Хлыщ кивнул.
— Я тоже так думаю.
Несколько секунд все молчали. Слишком много совпадений уже было. Один и тот же след. Один и тот же почерк.
— А третий? — спросил Костенко.
Хлыщ посмотрел на карту.
— Вот его пока определить не удалось.
— Почему?
— След плохо сохранился. Земля уже подсохла, сверху прошло несколько человек. Можно только сказать, что это тоже не немец.
Воронов медленно подошёл к выходу.
— Значит, возле землянки были минимум три человека.
— Да.
— Один из них связан с Москвой.
— Похоже на это.
Воронов остановился.
— А что по описанию последнего следа в Москве?
Ответа не было. Именно это беспокоило больше всего.
— Надо запросить описание следа сапога по по последнему задержанию.
Семёнов понял всё без слов, он тут же вышел и направился в радиорубку.
— Нужно проверить всё вокруг, — сказал Воронов.
Он посмотрел на Хлыща.
— Ты и Костенко продолжаете поиск.
— Есть.
— Особое внимание — к следам.
Он сделал паузу.
— Иногда один отпечаток говорит больше, чем десяток показаний.
Хлыщ усмехнулся.
— Это я уже понял.
Воронов повернулся к Брагину.
— А ты займёшься землянкой.
— Что искать?
— Всё.
Ответил Воронов.
— Не только документы. Следы пребывания. Остатки пищи. Бумагу. Любые мелочи.
Брагин кивнул.
— Понял.
В этот момент возле входа появился Семёнов.
— Александр Васильевич.
Воронов повернулся.
— Что?
— Я всё передал, но тут вдруг вспомнил, ещё одна деталь.
Все посмотрели на радиста.
— Когда я принимал радиограмму из Москвы, Вишняк передал, что в квартире связного нашли замаскированную выемку.
— Пустую?
— Да.
Семёнов посмотрел на лист.
— Но позже выяснили, что там раньше хранился металлический футляр.
Воронов медленно кивнул.
— Значит, мы снова возвращаемся к ним.
Он посмотрел на лежащую карту.
— Футляры.
— Да.
— Москва. Объект девять. Станция Лесная. Теперь ещё и эта землянка.
Воронов провёл пальцем по линии.
— Один и тот же способ передачи.
Он поднял взгляд.
— Значит, мы близко.
За стенами землянки уже совсем по-весеннему шумел лес. Снег почти ушёл, земля просыхала, и вместе с ним наружу начали выходить следы тех, кто ещё недавно пытался оставаться невидимым.
Но теперь каждый след мог привести к человеку. А каждый человек — к Архивариусу.

Москва

Москва уже погрузилась в вечерние сумерки. В кабинете Вишняка горела только настольная лампа. На столе лежали раскрытые уголовные дела, протоколы допросов, схемы, фотографии и несколько листов с выписками из архивов. Капитан уже второй час перебирал бумаги, снова и снова возвращаясь к одним и тем же записям. Что-то не складывалось.
Связной рассказал многое. Допрос водителя грузовика тоже дал полезные сведения. Были результаты обыска квартиры, показания оперативников, описание тайника за шкафом. Но какая-то деталь постоянно ускользала. Вишняк откинулся на спинку стула, закурил и ещё раз разложил перед собой листы.
— Нет… — тихо произнёс он. — Здесь что-то не так…
Если связной действительно встречался на квартире с другим человеком, то почему тот ушёл буквально за несколько минут до появления оперативников? Совпадение? Или кто-то успел предупредить его? Вишняк взял карандаш и машинально нарисовал на чистом листе две стрелки.
Связной.
Второй человек.
Потом между ними поставил вопросительный знак. Именно эта связка пока оставалась самым слабым местом всего расследования.
В дверь негромко постучали.
— Войдите.
На пороге появился дежурный связист. В руках он держал свежую радиограмму.
— Товарищ капитан.
Вишняк поднял голову.
— Что у вас?
— Только что приняли из отряда. Пометка — «срочно».
Капитан сразу протянул руку. Развернул лист и прочитал.
«Необходимо немедленно передать максимально подробное описание следа сапога, обнаруженного в квартире после последнего задержания. Особое внимание обратить на размер, рисунок подошвы, расположение подковок, повреждения каблука и все индивидуальные особенности.»
Вишняк задумчиво посмотрел на текст.
— Значит… нашли похожий.
Связист пожал плечами.
— Не знаю, товарищ капитан.
— Я знаю.
Вишняк уже поднялся.
— Передайте дежурному эксперту, чтобы немедленно поднял материалы осмотра квартиры.
— Есть.
— И ещё.
Связист остановился в дверях.
— Пусть вызовет криминалиста, который снимал этот след. Мне нужен не протокол, а всё, что он запомнил. Каждая мелочь.
— Так точно.
Когда дверь закрылась, Вишняк ещё несколько секунд стоял неподвижно. Потом подошёл к окну. Если Воронов запрашивал описание именно сейчас, значит, в лесу нашли такой же отпечаток. И тогда это означало только одно. След, который они считали московским, уже появился в партизанском районе. А значит, человек, оставивший его, действительно свободно перемещался между столицей и немецким тылом. Именно это звено они искали с самого начала.
Через минуту в кабинет вошёл эксперт-криминалист.
— Мне нужен протокол осмотра квартиры, где задержали связного. Особенно всё, что касается отпечатка сапога возле шкафа.
Эксперт раскрыл папку.
— Размер — сорок третий. Подошва армейского образца. Каблук с металлической подковкой. На наружной кромке каблука глубокий скол. Кроме того, на подошве отсутствует один из поперечных грунтозацепов, поэтому в каждом отпечатке остаётся характерный просвет.
Вишняк внимательно слушал.
— Всё?
— Нет. Ещё одна особенность. Каблук немного сточен по диагонали. Человек, который носит эти сапоги, ставит ногу немного наружу. Это хорошо заметно по отпечатку.
Вишняк сразу сел за стол.
— Отлично. Всё это немедленно передать радиограммой комиссару Воронову. Полностью. Без сокращений.
Вишняк ещё не успел продиктовать текст радиограммы. Он только взял карандаш, собираясь подробно перечислить все особенности отпечатка, как в дверь кабинета быстро постучали.
— Войдите.
На пороге появился дежурный. По его лицу было видно, что дело срочное.
— Товарищ капитан.
— Что случилось?
— Прибыл офицер с Лубянки.
Вишняк поднял голову.
— По какому вопросу?
— За задержанным.
Капитан медленно положил карандаш.
— За каким именно?
— За связным.
Несколько секунд Вишняк молча смотрел на дежурного.
— Кто распорядился?
— Говорит, приказ из центрального аппарата.
— Документы?
— В порядке.
— Должность?
— Офицер по особым поручениям.
В кабинете повисла тишина. Вишняк медленно поднялся из-за стола.
— Где он сейчас?
— Внизу. В комнате дежурного.
— Один?
— Так точно.
Капитан застегнул китель. Что-то ему сразу не понравилось. Слишком всё вовремя. Ещё десять минут назад никто не интересовался задержанным. И вдруг, именно после того, как связной начал давать показания, за ним присылают человека из центрального аппарата.
Совпадением это уже не выглядело.
— Передайте дежурному, — спокойно сказал Вишняк, — что задержанного пока не выводить. Без моего письменного распоряжения никого к нему не подпускать.
— Есть.
— А офицера попросите подождать. Скажите, что я сейчас спущусь.
Дежурный козырнул и вышел. Вишняк ещё несколько секунд стоял неподвижно. Потом открыл сейф, достал табельный пистолет, проверил магазин и убрал оружие обратно в кобуру. После этого взял папку с протоколами допроса связного. Если человек действительно прибыл с Лубянки, документы это подтвердят. А если нет… Тогда кто-то снова сделал ход быстрее, чем отдел «Архивариус».
Вишняк уже сделал несколько шагов к двери. Рука легла на дверную ручку. И вдруг он остановился. Медленно обернулся. В голове вспыхнула простая мысль.
«Стоп…»
Он никому не докладывал о задержании связного. Радиограмма ушла только Воронову, в партизанский отряд. Это он помнил совершенно точно. В центральный аппарат никаких сообщений не отправляли. Тогда откуда там могли узнать, что связной уже находится здесь? Вишняк медленно отпустил ручку двери. Несколько секунд он неподвижно смотрел в пол Потом резко нажал кнопку внутреннего вызова.
— Дежурного ко мне. Немедленно. И пусть захватит журнал входящих и исходящих телефонограмм, радиограмм и служебных сообщений.
— Есть.
Через минуту в кабинет вошёл дежурный офицер с двумя толстыми журналами.
— Товарищ капитан.
— На стол.
Тот положил журналы перед Вишняком. Капитан сразу открыл последний раздел. Пальцы быстро пробежали по записям.
Время. Отправитель. Получатель. Подпись. Он просмотрел страницу. Потом следующую. Ещё одну. Ничего. Ни одного сообщения в адрес Лубянки. Ни одной телефонограммы. Ни одного служебного звонка. Вишняк поднял глаза.
— После задержания кто-нибудь связывался с центральным аппаратом?
— Никак нет, товарищ капитан.
— Уверены?
— Так точно. Все переговоры фиксируются здесь.
Дежурный положил ладонь на журнал.
— Без записи ни один звонок не проходит.
Вишняк ещё раз внимательно просмотрел страницы. Пусто. Это означало только одно. Человек, приехавший за связным, не мог узнать о задержании официальным путём. Либо кто-то сообщил ему в обход всех журналов. Либо… Он вообще не имел никакого отношения к центральному аппарату. Вишняк медленно закрыл журнал. Поднялся. Посмотрел на дежурного.
— Пока никого никуда не выпускать.
— Есть.
— И ещё.
Дежурный насторожился.
— Никому не сообщайте, что я проверял журналы.
— Понял.
Когда дверь закрылась, Вишняк тихо произнёс:
— Похоже… мы дождались ещё одного гостя.
Он уже собирался выйти из кабинета, когда коридор разорвали два коротких выстрела.
Бах!
Бах!
Он замер всего на долю секунды. Откуда? Какого чёрта?.. В следующую секунду капитан уже выскочил в коридор.
— Тревога!
Он сорвался с места. В нескольких метрах впереди, у стены, лежал оперативник. Под ним быстро расползалось тёмное пятно крови.
Вишняк даже не остановился.
— Жив?
Оперативник с трудом открыл глаза и едва заметно кивнул.
— Жив…
Капитан побежал дальше. За следующим поворотом он резко затормозил. Ещё один сотрудник лежал на полу. На этот раз было достаточно одного взгляда. Мёртв. Пистолет валялся в стороне, а дверь в комнату, где содержался связной, была распахнута настежь. Вишняк бросился туда. То, что он увидел, заставило его ещё сильнее прибавить шаг. Офицер, прибывший якобы с Лубянки, обеими руками сжимал горло связного. Тот уже почти не сопротивлялся. Лицо посинело. Руки бессильно скользили по чужим рукавам. Незнакомец был настолько увлечён, что даже не услышал шагов за спиной. Вишняк не стал доставать пистолет. Не сбавляя скорости, он всей своей массой врезался в противника. Удар получился страшной силы. Офицер отлетел к стене, с глухим стуком ударился затылком и рухнул на пол без сознания. В эту же секунду в комнату ворвались оперативники.
— Держите его!
Двое мгновенно навалились на незнакомца, заломили ему руки и защёлкнули наручники. Третий уже проверял оружие, лежавшее рядом. Вишняк опустился возле связного. Тот судорожно хватал ртом воздух. Его душил сильный кашель. Он никак не мог вдохнуть полной грудью. Капитан расстегнул ему ворот гимнастёрки и помог сесть, придерживая за плечо. Через несколько секунд связной сделал глубокий, хриплый вдох. Потом ещё один. Он поднял глаза на Вишняка. Во взгляде появился не холодный расчёт, а настоящий страх. Он понял, что если бы капитан задержался хотя бы на несколько секунд, говорить было бы уже не с кем.
Фальшивого офицера подняли с пола и усадили на тяжёлый деревянный стул. Наручники снимать не стали. Наоборот, один браслет перестегнули к металлической скобе, ввинченной в край стола. Второй остался на запястье. Теперь задержанный был прикован сразу и к стулу, и к столу.
— Проверьте его как следует, — коротко приказал Вишняк.
Оперативники немедленно приступили к обыску. Из карманов извлекли документы, портсигар, карандаш, складной нож, несколько ключей и небольшую сумму денег. Один из сотрудников уже собирался закончить досмотр, когда Вишняк остановил его.
— Воротник.
— Что?
— Проверьте под подшивкой.
Оперативник осторожно прощупал воротник кителя. Пальцы сразу наткнулись на что-то твёрдое.
— Есть…
Он достал маленький нож и аккуратно распорол внутренний шов. Из-под тонкой подкладочной ткани показалась крошечная стеклянная ампула. Настолько маленькая, что её легко было принять за утолщение ткани. Оперативник осторожно вынул её двумя пальцами. Внутри находилась прозрачная жидкость.
— Яд, — тихо сказал Вишняк.
— Похоже на то.
Капитан взял ампулу, несколько секунд рассматривал её на свет, затем передал эксперту.
— Упаковать отдельно. Не разбить.
— Есть.
В кабинете снова воцарилась тишина. Фальшивый офицер по-прежнему сидел неподвижно. Из рассечённой брови медленно стекала тонкая струйка крови. Прошло несколько минут. Его пальцы едва заметно дрогнули. Потом он медленно пошевелил головой. Веки тяжело приподнялись. Несколько секунд взгляд оставался мутным. Он словно пытался понять, где находится. Потом увидел наручники.
Перевёл взгляд на Вишняка. И почти незаметно усмехнулся.
— Крепко приложили…
Голос звучал хрипло, но совершенно спокойно. Вишняк молча придвинул стул и сел напротив.
— Ну что, товарищ офицер по особым поручениям…
Он положил на стол изъятые документы.
— Поговорим?
Улыбка на лице задержанного стала чуть шире. Но отвечать он не спешил.

В землянке уже стемнело. Керосиновая лампа отбрасывала неровный свет на стол, заваленный картами, полевыми блокнотами и листками с зарисовками следов. Семенов только что закончил принимать радиограмму из Москвы. Воронов внимательно прочитал её до конца, затем молча передал Хлыщу. Тот быстро пробежал глазами по тексту и сразу достал свой блокнот.
— Сейчас проверим.
Он раскрыл страницу, где ещё утром подробно зарисовал все три отпечатка, обнаруженные возле новой землянки. Брагин придвинул лампу ближе. Костенко тоже наклонился над столом. В землянке воцарилась тишина. Хлыщ медленно сверял каждую деталь.
Размер. Форма каблука. Скол. Рисунок подошвы. Износ. Несколько минут никто не произносил ни слова. Наконец Хлыщ поднял голову.
— Не он.
Воронов внимательно посмотрел на него.
— Уверен?
— Полностью.
Он ткнул карандашом в один из рисунков.
— Хромой оставил вот этот след.
Затем перелистнул страницу и положил рядом радиограмму.
— А описание из Москвы совпадает совсем с другим.
Он указал на первый отпечаток.
— Вот с этим.
Брагин ещё раз внимательно сравнил записи. Потом медленно кивнул.
— Совпадает.
Практически по всем признакам.
Костенко нахмурился.
— Значит…
Он посмотрел на Воронова.
— Мы ошиблись.
— Нет.
Спокойно ответил Воронов.
— Мы просто считали, что это один человек.
Он взял карандаш и нарисовал на листе две короткие линии.
— Теперь их двое.
Первый…
Он поставил крестик.
— Человек, след которого совпал с московским описанием.
Карандаш перешёл правее.
— Второй — хромой. Тот самый, чьи следы мы встречаем уже не первый раз.
В землянке снова наступила тишина. Каждый пытался осмыслить услышанное. Брагин первым нарушил молчание.
— Получается, человек, наследивший в московской квартире, совсем недавно был и здесь.
— Именно.
Ответил Воронов.
— Или наоборот.
Он задумчиво посмотрел на карту.
— Но в любом случае между Москвой и этой землянкой существует прямая связь.
Хлыщ медленно закрыл блокнот.
— А ведь следы возле землянки совсем свежие.
— И московский тоже.
Добавил Брагин.
— Выходит, они появились практически одновременно.
Костенко тихо присвистнул.
— Тогда получается какая-то чертовщина…
Он покачал головой.
— Один человек появляется в Москве, другой — здесь. Почти в одно и то же время. Но оба работают вместе.
Воронов ничего не ответил.
Он смотрел на три зарисованных отпечатка.
Первый — теперь уже связанный с Москвой.
Второй — знакомый хромой.
И третий…
Безымянный.
След, который до сих пор не удавалось связать ни с одним человеком.
Воронов медленно провёл по нему карандашом.
— Вот он меня сейчас интересует больше всего.
Все посмотрели на третий отпечаток. Если первые два уже начинали складываться в единую картину, то третий по-прежнему оставался чужим. А значит, где-то рядом действовал ещё один человек, о котором они пока не знали абсолютно ничего. Совещание закончилось далеко за полночь. Лагерь постепенно затихал. Где-то потрескивал костёр, негромко переговаривались часовые, в стороне слышался размеренный стук топора — кто-то заготавливал дрова на утро. Хлыщ вышел из штабной землянки. После нескольких часов, проведённых над картами и блокнотами, хотелось просто пройтись и проветрить голову. Он медленно направился по тропинке в сторону радиорубки. Ночь была тихой, даже слишком тихой. Неожиданно боковым зрением он заметил движение. Возле радиорубки мелькнула тень. Человеческая фигура. Она появилась всего на мгновение и сразу исчезла за углом землянки. Хлыщ остановился. Прищурился. Несколько секунд внимательно смотрел в темноту. Никого.
— Показалось?..
Тихо пробормотал он. Но внутреннее чувство тревоги никуда не исчезло. Он быстрым шагом подошёл к радиорубке. Возле самого входа земля была ещё сырой после недавнего дождя. Хлыщ машинально опустил взгляд. Следов было много. Кто-то довольно долго стоял здесь, переминаясь с ноги на ногу. Грязь была сильно истоптана. Так не бывает, если человек просто подошёл и сразу вошёл. Он кого-то ждал или наблюдал. Хлыщ резко распахнул дверь.
— Семёнов…
Ответа не последовало. Внутри было темно. Лишь лампы аппаратуры тускло освещали помещение. Семёнов лежал на полу возле радиостанции неподвижно. Из-под волос на затылке тонкой струйкой стекала кровь.
— Чёрт…
Хлыщ мгновенно опустился рядом. Пульс был. Жив. Удар пришёлся по голове чем-то тяжёлым. Он поднял глаза. Рация продолжала работать. Индикаторы светились. Наушники лежали рядом. Было видно, что за аппаратом кто-то находился буквально несколько минут назад. Хлыщ вскочил.
— Тревога!!
Его голос разнёсся по всему лагерю.
— К оружию!
Через несколько секунд к радиорубке уже бежали партизаны. Следом появились Воронов, Брагин и Костенко.
— Что произошло?
— Семёнова ударили.
Хлыщ коротко указал внутрь.
— Рация включена. После удара кто-то работал в эфире.
Воронов сразу вошёл в помещение. Брагин опустился возле радиста. Костенко выбежал наружу вместе с Хлыщом.
— Следы!
Хлыщ уже стоял на коленях возле входа.
Фонарь осветил влажную землю.
— Вот они…
Несколько секунд он внимательно изучал отпечатки.
Потом резко поднялся.
— Уходит в лес!
Он больше ничего не сказал. Просто сорвался с места. Воронов, едва выйдя из радиорубки, увидел, как Хлыщ уже исчезает между деревьями.
— За ним!
Через мгновение вся группа бросилась следом. В темноте ещё были хорошо различимы свежие отпечатки, и Хлыщ бежал по ним, не сбавляя скорости. Он понимал: если неизвестный успел передать сообщение по радио, то сейчас дорога была каждая секунда. Хлыщ бежал быстро и уверенно. Он почти не замечал ни хлещущих по лицу веток, ни сырой земли под ногами, ни ночной темноты. Перед глазами была только цепочка свежих следов. Совсем недавно здесь пробежал человек. Хлыщ чувствовал это почти физически. Расстояние между ними сокращалось. Сзади всё ближе слышались голоса Воронова, Костенко и остальных, но сейчас он уже никого не замечал. Всё внимание было приковано к лесу впереди. Неожиданно между деревьями мелькнула тёмная фигура. Она появилась всего на секунду и тут же скрылась за стволами.
— Стоять! — во весь голос закричал Хлыщ. — Стоять, сука!
Ответом была тишина. Человек даже не обернулся. Он только прибавил шаг. Хлыщ на бегу сорвал автомат с плеча. Почти не целясь, дал короткую очередь. Пули с треском срубили молодые берёзки впереди. Фигура не остановилась. Наоборот, ещё быстрее метнулась между деревьями.
— Стой!
Вторая очередь полоснула по темноте. Где-то впереди послышался глухой удар пули о ствол сосны. Но беглец снова ушёл. Он двигался быстро. Слишком быстро для человека, который плохо знает этот лес. Хлыщ стиснул зубы и прибавил скорость. Теперь это была уже не просто погоня. Это была гонка, в которой нельзя было уступить ни одного шага.
В следующее мгновение раздался выстрел. Хлыщ резко остановился как будто он наткнулся на невидимую стену. Перед им стоял человек которого здесь не должно было быть.
— Ты?! — Резко выдохнул Хлыщ.
И в то же мгновение он упал на колени от сильной боли в груди. Человек подошёл к нему почти вплотную, направил на него автомат и тихо сказал:
— Я. Прости друг.

Москва
Фальшивый офицер несколько раз глубоко вдохнул. Сознание постепенно возвращалось. Он медленно поднял голову и посмотрел прямо на Вишняка. Во взгляде не было ни страха, ни растерянности. Только спокойствие. Даже какое-то едва заметное любопытство.
Вишняк придвинул стул ближе и сел напротив. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Потом капитан спокойно произнёс:
— Фамилия.
Незнакомец промолчал.
— Звание.
Тишина.
— Должность.
По-прежнему ни слова.
Вишняк чуть наклонился вперёд.
— И последний вопрос. Кто вы такой на самом деле?
Несколько секунд незнакомец внимательно рассматривал капитана. Потом уголки его губ медленно поползли вверх. Он усмехнулся.
— А ты сам как думаешь… капитан?
Вишняк ничего не ответил. Только внимательно посмотрел ему в глаза. Улыбка на лице задержанного стала шире. Казалось, происходящее его даже забавляло. И вдруг из другого конца комнаты раздался хриплый голос связного:
— Я знаю, кто это.
Все одновременно повернулись к нему. Связной сидел, тяжело дыша после того, как его едва не задушили. Он несколько секунд смотрел на фальшивого офицера, затем тихо произнёс:
— Это человек Фуксина.
В кабинете повисла тишина. Даже улыбка на лице задержанного стала заметно менее уверенной. Связной продолжил:
— Это он кому поручали самую грязную работу. Если нужно было кого-то убрать, передать что-то без свидетелей, запугать или уничтожить следы… посылали именно его.
Фальшивый офицер медленно перевёл взгляд на связного. Их глаза встретились.
— Не думал, что ты доживёшь до сегодняшнего дня, — спокойно сказал он.
Связной невесело усмехнулся.
— Как видишь… не получилось.
Вишняк переводил взгляд с одного на другого. Теперь он окончательно понял: перед ним сидел не случайный диверсант и не самозванец. Это был человек из ближайшего окружения Фуксина. Оставалось выяснить самое главное. Кто такой Фуксин. Вишняк несколько секунд молча смотрел на задержанного. Потом спокойно спросил:
— Вы знаете человека по фамилии Фуксин?
Фальшивый офицер не ответил сразу. Он лишь слегка наклонил голову, словно обдумывая вопрос.
— Допустим, слышал такую фамилию.
— Вы работаете на него?
На лице задержанного появилась едва заметная улыбка.
Он медленно покачал головой.
— Нет.
— Тогда кто он?
— Не знаю.
Вишняк пристально смотрел ему в глаза.
— Только что связной назвал вас человеком Фуксина.
Задержанный негромко усмехнулся.
— Люди часто называют вещи не своими именами.
Он сделал небольшую паузу.
— Вы слишком уцепились за эту фамилию, капитан.
— Почему?
— Потому что считаете, будто стоит найти одного человека — и всё закончится.
Вишняк ничего не ответил.
Фальшивый офицер продолжил уже совершенно серьёзно:
— Вы ошибаетесь.
Фуксин…
Он сделал ударение на фамилии.
— Это далеко не главное.
В кабинете стало тихо.
Даже связной внимательно посмотрел на него.
— Главное совсем в другом.
Вишняк медленно подался вперёд.
— В чём же?
Задержанный спокойно выдержал его взгляд.
— В том, что вы никогда не узнаете, кто на самом деле руководит всей сетью.
Эти слова прозвучали без угрозы. Без бахвальства. Как простая констатация факта. Вишняк нахмурился.
— Архивариус?
Фальшивый офицер лишь слегка улыбнулся. Но ничего не ответил. Молчание оказалось красноречивее любых слов. Вишняк впервые за весь разговор почувствовал, что собеседник не пытается запугать его. Он действительно был уверен, что вершина этой организации остаётся недосягаемой. И именно это на несколько секунд поставило капитана в тупик. Вишняк некоторое время молчал. Потом спокойно спросил:
— Хорошо. Назовите хотя бы одного из тех, кого вы знали под именем Архивариуса.
Фальшивый офицер посмотрел на него долгим взглядом. Не было похоже, что он колеблется. Скорее, он принимал какое-то решение.
Наконец едва заметно кивнул.
— Хорошо.
Он медленно произнёс:
— Шварц.
Вишняк насторожился.
Это имя он уже слышал и не раз. Перед глазами мгновенно всплыли материалы дела. Комиссар государственной безопасности третьего ранга Шварц. Лето сорок первого года. Закрытый объект «Приозерск-3».
Именно туда Шварц прибыл с особой группой. Формально — для ареста Воронова. По другим документам — для исполнения уже вынесенного приговора.
— Продолжайте, — тихо сказал Вишняк.
Фальшивый офицер спокойно кивнул.
— В то время все считали, что Шварц и есть Архивариус. Он руководил операциями. Получал донесения. Отдавал приказы. Для большинства он был последней инстанцией.
— А вы?
— Я был его доверенным человеком.
В кабинете стало тихо. Задержанный говорил всё так же ровно, словно вспоминал давно прошедшие события.
— Мне поручали работу, которую нельзя было доверить другим. Сопровождение. Ликвидации. Передачу документов. Особые поручения.
Он посмотрел прямо на Вишняка.
— Именно я сопровождал группу в Приозерск-3.
Капитан медленно поднялся.
— Значит…
Фальшивый офицер спокойно закончил за него:
— Да. Именно я тогда должен был убить Воронова. Но не смог.
Несколько секунд никто не произносил ни слова. Вишняк понимал, что сейчас перед ним сидит человек, который некоторое время назад уже пересекался с Вороновым и их судьбы сошлись снова. Только теперь один был прикован наручниками к столу, а другой, ничего не подозревая, находился за сотни километров отсюда, в глубоком немецком тылу, продолжая охоту за тем, кого все называли Архивариусом.


Хлыщ стоял на одном колене, тяжело хватая ртом воздух.
Каждый вдох отдавался в груди такой болью, словно его ударили кувалдой. Перед глазами всё плыло. Он из последних сил пытался не потерять сознание. И в этот момент за его спиной прогремели выстрелы. Пули с треском прошили ветви над головой. Человек, стоявший в нескольких метрах впереди, мгновенно отреагировал. Он резко метнулся в сторону и одним прыжком исчез в густом кустарнике.
— За ним! — крикнул Воронов.
Он вместе с Брагиным бросился вперёд. К Хлыщу уже подбежал Костенко.
— Жив?
Хлыщ с трудом поднял голову. На губах выступила кровь. Он попытался усмехнуться.
— Пока… жив…
Он тяжело закашлялся.
— Но, кажется… ненадолго…
— Не болтай.
Костенко быстро расстегнул его фуфайку. На гимнастёрке расплывалось тёмное кровавое пятно.
— Чёрт…
Он осторожно раздвинул ткань и вдруг замер. Пуля не пробила грудь. Она ударила во что-то металлическое, сорвала кожу, оставив огромный багровый кровоподтёк, и ушла в сторону. На груди Хлыща, висевший на потемневшем шнурке, покачивался смятый медальон. Тот самый с которым он не расставался ещё с лагерных времён. Костенко поднял его двумя пальцами. На металле отчётливо виднелась глубокая вмятина. Он облегчённо выдохнул. Потом невольно улыбнулся.
— Ах ты, старая сволочь… Везунчик.
Он слегка хлопнул Хлыща по плечу.
— Жить будешь.
Хлыщ коротко рассмеялся. Смех тут же перешёл в мучительный кашель. Он попытался подняться, но не получилось. Удар был такой силы, что всё тело ещё не слушалось. В это время впереди снова загрохотали автоматы. Воронов и Брагин уже почти догнали беглеца, когда из густого ельника ударила длинная очередь.
— Засада!
Крик Воронова почти сразу заглушили новые выстрелы. Пуля с силой ударила его в плечо. Воронова отбросило назад. Он едва удержался на ногах. Брагин рванулся в сторону, но тут же вскрикнул и схватился за бок. Его тоже зацепило. Из-за деревьев одна за другой вспыхивали короткие автоматные очереди. Это были остатки егерской группы. Они заранее заняли позиции и теперь прикрывали отход.
— Огонь!
Подоспевшие разведчики сразу вступили в бой. Лес наполнился грохотом выстрелов. Пули секли молодые деревца, щепки летели во все стороны. Егеря стреляли короткими, точными очередями и постепенно отходили, не позволяя приблизиться. Вместе с ними отходил и тот человек, который всего несколько минут назад едва не убил Хлыща. Он двигался быстро, почти не показываясь из-за деревьев.
Для остальных это был просто ещё один противник. Лишь Хлыщ, приходя в себя после страшного удара, понимал, что они сейчас упускают не обычного диверсанта. Именно этот человек только что работал на их радиостанции. Именно его следы они искали последние дни. Но сказать об этом он пока не мог. Каждый вдох давался с такой болью, что было трудно выговорить даже одно слово.
— Забираем раненых!
Разведчики мгновенно подхватили Хлыща под руки. Тот почти не мог идти. После удара в грудь ноги не слушались, каждый шаг отдавался резкой болью.
— Осторожнее!
Двое бойцов практически несли его на себе. Позади продолжали трещать автоматы. Воронов, придерживая окровавленное плечо, занял позицию за толстой сосной. Рядом опустился Брагин, зажимая рукой рану в боку.
— Короткими! Не давайте им поднять головы! — скомандовал Воронов.
Разведчики открыли плотный ответный огонь. Пули заставили егерей прижаться к земле, и этого оказалось достаточно. Группа начала организованно отходить. Шаг за шагом. Короткими перебежками. Одни прикрывали, другие уводили раненых. Через несколько минут стрельба начала стихать. Егеря больше не преследовали их. Лес снова постепенно погрузился в тревожную тишину. Отойдя на безопасное расстояние, Воронов приказал:
— Привал. Быстро перевязаться.
Разведчики сразу заняли круговую оборону. Костенко принялся осматривать раненых. Сначала Воронова. Пуля прошла навылет через мягкие ткани плеча, не задев кость.
— Повезло, — коротко сказал он, накладывая тугую повязку.
Потом занялся Брагиным. Того пуля лишь задела бок, оставив глубокую борозду. Крови было много, но ранение оказалось неопасным.
Наконец Костенко снова подошёл к Хлыщу. Тот лежал на плащ-палатке, тяжело дыша. Лицо побледнело, на лбу выступил холодный пот.
Воронов медленно присел рядом. Несколько секунд молча смотрел на своего разведчика. Потом тихо спросил:
— Петя…
Хлыщ с трудом открыл глаза.
— Пётр… кто это был?
Хлыщ попытался приподнять голову.
Губы дрогнули.
— Это был…
Он тяжело вдохнул.
— Это был…
Слова словно застряли в горле.
Взгляд стал мутным. Голова бессильно откинулась назад. Хлыщ потерял сознание. Воронов ещё несколько секунд смотрел на него.
Потом медленно поднялся.
— Костенко.
— Да?
— Сделай всё, чтобы он выжил.
Он слишком многое хотел нам сказать.
В лагерь возвращались уже глубокой ночью. Шли молча. Усталость, бой и ранения сделали своё дело. Костенко то и дело поглядывал на Хлыща. Тот уже пришёл в сознание, но выглядел очень плохо. Дышал тяжело, говорил редко, держась рукой за грудь. Когда показались первые землянки, навстречу выбежали несколько партизан.
— Семёнов очнулся! — крикнул один из них.
Воронов сразу направился к лазарету. Семенов сидел на кровати придерживая перевязанную голову. Лицо было бледным. Возле него лежали исписанные листы бумаги. Увидев Воронова, радист попытался подняться.
— Лежи, — коротко сказал Воронов.
— Товарищ комиссар… я… кажется, восстановил всё, что он передавал.
— Кто?
— Тот… кто меня ударил.
Семенов указал на листы.
— Я хорошо помню последовательность групп. Пока был без сознания, всё время прокручивал её в голове… Боялся забыть.
Воронов взял исписанные листки. На них были аккуратно записаны группы цифр.
— Расшифровать не смог, — виновато сказал Семенов. — Шифр совершенно незнакомый. Такого я раньше не видел.
Воронов молча кивнул.
— Уже хорошо, что ты сумел восстановить передачу.
В этот момент дверь землянки снова открылась.
Вошёл молодой связист.
— Товарищ комиссар, Москва.
— Что?
— Только что приняли радиограмму. Срочная.
Он протянул листок Воронову.
С каждой строкой выражение его лица становилось всё серьёзнее. Вишняк подробно сообщал обо всём, что произошло за последние часы. О задержании связного. О допросе. О попытке убийства связного человеком, прибывшим по поддельным документам как офицер по особым поручениям. О том, что самозванец задержан живым. Далее перечислялись фамилии, прозвучавшие во время допросов, и все новые обстоятельства, которые удалось установить. Воронов дочитал радиограмму до конца. Аккуратно сложил лист. Несколько секунд молча стоял, глядя в одну точку. Потом тихо сказал:
— Никому ни слова.
Он забрал оба листка — и восстановленную Семеновым шифровку неизвестной передачи, и радиограмму Вишняка. Не говоря больше ни слова, вышел из лазаретной землянки.
У себя Воронов долго сидел один. Перед ним лежали карты, записи Хлыща, описание следов, радиограмма из Москвы и восстановленная Семеновым неизвестная шифровка. Он медленно перечитывал документы снова и снова. Одни и те же фамилии начинали появляться сразу в нескольких местах. Следы, люди, радиопередачи, старые дела и события многолетней давности постепенно складывались в одну цепь. Но чем яснее становилась общая картина, тем сильнее Воронов понимал другое. Они приблизились к разгадке. И именно поэтому противник начал действовать гораздо быстрее и намного отчаяннее, чем раньше.
Воронов просидел над бумагами всю ночь. Керосиновая лампа давно начала коптить, фитиль несколько раз приходилось подрезать, но он этого почти не замечал. Перед ним лежали карты, радиограммы, старые записи Брагина, зарисовки следов Хлыща, восстановленная Семеновым шифровка и последние донесения из Москвы. Он снова и снова перекладывал листы. Что-то выписывал на отдельный клочок бумаги. Зачёркивал, рисовал стрелки, соединял фамилии. Потом снова всё перечёркивал и начинал сначала. К утру на столе лежала уже целая схема. Несколько фамилий были обведены кружками. Между ними тянулись линии. Воронов долго смотрел на эту схему, потом медленно взял карандаш и поставил ещё одну короткую отметку. После этого он откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Всё наконец встало на свои места. За окном только начинало светать. Первые лучи солнца пробивались сквозь молодую листву.
Воронов поднялся. Вышел из землянки.
— Дежурный.
— Я, товарищ комиссар.
— Позови Брагина. Немедленно.
— Есть.
Через несколько минут Брагин вошёл в землянку. Он сразу заметил, что командир за ночь так и не ложился. На столе лежали десятки исписанных листов. В воздухе висел густой табачный дым. Воронов молча смотрел на карту. Когда дверь закрылась, он негромко произнёс:
— Я знаю, кто стрелял в Хлыща.
Брагин удивлённо посмотрел на него.
— Что?
Воронов не ответил сразу. Он выдержал долгую паузу. Медленно подошёл к столу. Достал из пачки сигарету, чиркнул спичкой, несколько секунд молча курил, глядя на огонь, сделал глубокую затяжку. Так же медленно выпустил дым. Лишь после этого повернулся к Брагину. И совершенно спокойно сказал:
— А ещё…
Он снова сделал небольшую паузу.
— Я знаю, кто такой Архивариус.
Брагин застыл. Несколько секунд он просто молча смотрел на Воронова, не веря услышанному. В землянке стояла такая тишина, что было слышно, как за стеной где-то далеко в лесу запела первая утренняя птица.
Воронов затушил сигарету.
— Брагин.
— Да, товарищ комиссар.
— Возьми Костенко. И передай ему, чтобы отобрал только самых надёжных разведчиков.
Брагин кивнул.
— Сколько человек?
— Немного. Только тех, кому он доверяет безоговорочно. И за каждого готов лично отвечать.
— Понял.
— Остальные остаются в лагере. Никто не должен знать, куда мы идём.
Брагин внимательно посмотрел на командира.
— Ты кого-то ждёшь?
Воронов покачал головой.
— Нет. Я хочу, чтобы ждали нас.
Через полчаса небольшая группа уже двигалась через лес. Впереди шёл Костенко. Следом — двое самых опытных разведчиков. Чуть позади держались Воронов и Брагин. Шли молча. Каждый понимал, что цель их похода — старая поляна с капищем и найденная неподалёку землянка. Именно там, по расчётам Воронова, должно было всё проясниться. До капища оставалось не больше сотни метров, когда Костенко поднял руку. Группа остановилась. Дальше пошли ещё осторожнее. Разведчики начали обходить открытое место, двигаясь по низине, почти по щиколотку в холодной воде небольшого ручья. Воронов наблюдал за ними из-за деревьев. До старой землянки оставалось всего несколько десятков метров. И вдруг… Из густых кустов почти одновременно выскочили две фигуры.
— Стоять!
Автоматы мгновенно упёрлись в грудь разведчикам. Это были егеря. Те самые, которым удалось уйти после ночного боя.
Костенко инстинктивно потянулся к автомату.
— Не двигаться! — жёстко прозвучало по-немецки.
Разведчики замерли. В ту же секунду из кустов с другой стороны бесшумно появилась ещё одна фигура.
Высокая. В немецком маскхалате. Лицо полностью закрывала маскировочная накидка. Автомат уже смотрел прямо на Воронова и Брагина. В лесу повисла мёртвая тишина. Никто не произнёс ни слова. Не было ни угроз, ни приказов. Только напряжённое ожидание.
Прошло несколько долгих секунд. Затем позади егерей медленно раздвинулись ветви. Из глубины леса неторопливо вышел ещё один человек. Он двигался спокойно, словно был абсолютно уверен, что никто здесь не рискнёт сделать ни одного лишнего движения. Человек остановился в нескольких шагах от них. Он не спешил. Держался спокойно и уверенно, словно происходящее полностью находилось под его контролем. Несколько секунд он внимательно смотрел на Воронова. Потом негромко произнёс:
— Здравствуйте, Александр Васильевич.
Его голос звучал удивительно спокойно, без злости или насмешки. Скорее, как при встрече старых знакомых.
— Я знал, что рано или поздно вы меня найдёте.
Он едва заметно улыбнулся.
— Вернее… вычислите.
Ненадолго замолчал.
— Правда, признаться, рассчитывал, что это случится значительно позже. Когда я успею закончить свою работу.
Брагин непроизвольно перевёл взгляд на Воронова. Он ожидал чего угодно. Выстрелов, приказов, попытки прорыва. Но только не того, что произошло дальше. Воронов даже не изменился в лице. Он спокойно посмотрел на незнакомца. И совершенно будничным тоном произнёс:
— Здравствуйте… профессор.
Наступила тишина. Брагин резко повернул голову к Воронову. Потом — к человеку, стоявшему напротив. В его глазах читалось полное недоумение.
— Профессор?.. — едва слышно переспросил он.
Незнакомец тихо усмехнулся. Слегка наклонил голову, словно принимая это обращение.
— Приятно, что вы всё-таки вспомнили меня, Александр Васильевич.
— Я вспомнил вас ещё ночью, — спокойно ответил Воронов. — Когда все куски этой головоломки наконец сложились вместе.
Профессор удовлетворённо кивнул.
— Значит, партия подошла к своему финалу.
Брагин переводил взгляд то на Воронова, то на человека. Он совершенно перестал понимать происходящее. Ещё минуту назад перед ними стоял неизвестный противник. Теперь же командир обращался к нему как к старому знакомому.
— Александр Васильевич… — негромко произнёс Брагин. — Кто это?
Незнакомец тихо усмехнулся.
— Не суетитесь, товарищ майор.
Он говорил спокойно, без тени высокомерия, словно разговаривал со студентом, который ещё не дошёл до нужной главы учебника.
— Вы всё равно пока слишком многого не понимаете.
Он перевёл взгляд на Воронова.
— У нас с товарищем комиссаром очень давняя история.
На несколько секунд замолчал.
— И, пожалуй, только он один способен понять, почему всё закончилось именно здесь.
Брагин вопросительно посмотрел на Воронова. Тот молчал. Лишь внимательно наблюдал за профессором. Будто ждал, что тот скажет дальше. Профессор заметил этот взгляд и едва заметно улыбнулся.
— Вы ведь вычислили меня не по следам.
Он покачал головой.
— Следы были лишь последней подсказкой. Настоящий ответ вы нашли совсем в другом месте. Воронов спокойно ответил:
— Да.
— И где же?
— В ваших ошибках.
Улыбка профессора стала чуть шире.
— Любопытно…
— Вы слишком долго были уверены, что никто не сможет связать довоенные события и события сорок первого года с тем, что происходит сейчас. Именно это вас и подвело.
Профессор негромко рассмеялся.
 — Признаю… Это был хороший ход.
— А ещё herr von Fuchsgebiet
Он посмотрел на окружавших его егерей.
— Ну что ж… Раз уж мы наконец встретились без посредников, думаю, пришло время поговорить по-настоящему. Ведь именно ради этого вы сюда и пришли.
Брагин стоял неподвижно, не понимая, что происходит. Он переводил взгляд с Воронова на человека, который так спокойно разговаривал с комиссаром, словно они были давно знакомы. В памяти лихорадочно перебирались лица, фамилии, старые дела, но он никак не мог вспомнить, кто стоит перед ними. Наконец он не выдержал.
— Александр Васильевич… — тихо произнёс он. — Вы знаете этого человека?
Воронов, не отрывая взгляда от профессора, спокойно ответил:
— Да.
Брагин удивлённо посмотрел на него.
— Знаю.
Он выдержал короткую паузу.
— И очень давно.
Брагин удивлённо посмотрел на Воронова.
Потом снова перевёл взгляд на человека, стоявшего напротив.
— Я… ничего не понимаю…
Воронов едва заметно усмехнулся.
— Алексей Степанович… Скажите, что означает слово «Fuchs» по-немецки?
Брагин нахмурился. Несколько секунд напряжённо вспоминал. И вдруг его словно ударило. Он резко поднял голову.
— Лиса…
Ещё мгновение.
Глаза его широко раскрылись.
— Так это же…
Он снова посмотрел на незнакомца.
— Не может быть…
Воронов спокойно кивнул.
— Может.
Он сделал шаг вперёд.
— Так точно, Алексей Степанович. Перед нами профессор Лисицын.
Незнакомец молча улыбнулся.
— Вернее… человек, которого мы знали под этой фамилией.
Воронов продолжил:
— Его настоящая фамилия — von Fuchsgebiet. По названию старинного поместья под Кёнигсбергом.
Профессор впервые за всё время едва заметно изменился в лице. Совсем чуть-чуть. Но Воронов этого не упустил.
— Теперь вы понимаете, профессор, что именно вас раскрыло?
Несколько секунд длилось молчание.
— Фамилия Фуксин, — спокойно произнёс Воронов. — Очень плохая маскировка.
Профессор медленно улыбнулся.
— Признаю…
Он слегка наклонил голову.
— И тем не менее, я с этой фамилией прожил аж до 39 года. А когда пришлось исчезнуть, стал Лисициным.
— В итоге это вас и раскрыло.
Воронов едва заметно усмехнулся.
— А вы, профессор, оказывается, очень банальный человек.
Он сделал ещё один шаг вперёд, не сводя с него взгляда.
— Вас подвела страсть к театральщине.
Профессор молчал.
— Скажите… ваши предки случайно не играли в театре матушки императрицы?
На лице профессора промелькнула тень улыбки. Но Воронов уже смотрел не на него. Он перевёл взгляд на высокую фигуру в маскировочной накидке, стоявшую чуть позади.
— А своего пса, Lewke, вы давно держите на коротком поводке?
Несколько секунд стояла полная тишина. Потом человек в маскировке резко ответил:
— Я не пёс!
Он сорвал с головы маскировочную накидку и шагнул вперёд. Лицо стало хорошо видно. Воронов кивнул, будто окончательно убедился в своей правоте.
— Я знаю, кто ты, Левченко.
Он произнёс это спокойно, без малейшей злости.
— Ты предатель.
Пауза.
— И за это тебе полагается только одна мера наказания.
Воронов выдержал тяжёлый взгляд.
— Высшая. Без всяких оправданий.
— Ну хватит, — резко прервал Лисицын. — Наш диалог слишком затянулся. У меня ещё много важных дел.
Он посмотрел прямо в глаза Воронову.
— А с вами, Александр Васильевич, пришло время прощаться.
Воронов спокойно усмехнулся.
— О чём вы, Лисицын? Какие важные дела в лесу?
— Не в лесу, комиссар.
Лисицын покачал головой.
— В Москве.
Он говорил совершенно спокойно, словно обсуждал обычную служебную поездку.
— Мне ещё предстоит подготовить доклад на Лубянку по вашему отделу. И предоставить вещественные доказательства.
На его лице появилась едва заметная улыбка.
— Не зря же вы их так долго собирали.
Он повернулся к егерям.
Коротко произнёс по-немецки:
— Beenden Sie sie. («Кончайте их.»)
Егеря начали поднимать автоматы.
И в ту же секунду из-за деревьев прогремел выстрел.
За ним сразу второй.
Оба егеря одновременно рухнули на землю, словно им подрубили ноги.
Лисицын резко обернулся. На его лице впервые появилось настоящее удивление.
— Кто?..
Ещё один взгляд по сторонам.
— Откуда?..
Левченко на мгновение растерялся. Автомат в его руках непроизвольно опустился. Этого оказалось достаточно. Брагин вскинул оружие. Выстрел. Пуля ударила Левченко в грудь. Тот сделал шаг назад и медленно осел, прислонившись спиной к сосне.
— За мной! — крикнул Воронов.
И, не теряя ни секунды, бросился вслед за Лисицыным. Брагин рванул следом. В этот момент из-за деревьев показался Хлыщ.
Бледный, с перевязанной грудью, едва державшийся на ногах. Рядом с ним были двое разведчиков. Хлыщ тяжело выдохнул.
— Успел…
Это было всё, что он смог произнести.
Пробегая мимо, Брагин на ходу крикнул:
— Держись, Пётр!
И исчез вслед за Вороновым в молодом ельнике.
Хлыщ медленно подошёл к Левченко. Тяжело опустился рядом прямо на землю. Несколько секунд оба молчали. Потом Хлыщ негромко сказал:
— Ну что, друг…
Он устало покачал головой.
— Видишь, как оно всё получилось…
Левченко сидел, прислонившись к сосне. Из раны на груди тонкой струйкой текла кровь. Время от времени его сотрясал тяжёлый кашель, и вместе с кашлем на губах появлялась кровь. Он понимал, что жить осталось совсем недолго. Левченко медленно перевёл взгляд на Хлыща. Долго смотрел ему в глаза. Потом едва слышно прошептал всего одно слово:
— Прости…

Воронов, Брагин и двое разведчиков мчались через лес, не сбавляя темпа. Впереди уходил Лисицын. Он двигался удивительно быстро для человека своего возраста. Казалось, лес был ему так же хорошо знаком, как и тем, кто вырос в этих местах. Он не просто убегал — он грамотно уходил от преследования. То резко менял направление. То исчезал за густыми зарослями молодого ельника. То проходил по поваленным стволам, стараясь не оставлять следов. Несколько раз преследователи теряли его буквально на считаные секунды.
— Сюда! — крикнул один из разведчиков, заметив едва примятую траву.
Группа снова бросилась вперёд.
Но уже через несколько десятков метров след неожиданно обрывался.
— Чёрт…
Разведчик быстро осмотрелся. Лисицын снова сумел запутать преследование. Воронов остановился лишь на мгновение. Внимательно посмотрел вокруг. На сломанную ветку, едва заметный отпечаток подошвы на влажной земле. На свежую царапину на коре молодой берёзы.
— Он здесь, — спокойно сказал он.
И снова побежал вперёд. Лисицын уходил мастерски. Чувствовалось, что подобные игры в лесу были для него не в новинку. Он использовал каждую складку местности, каждый овраг, каждый густой кустарник. Однако годы всё-таки брали своё. Профессор уже дышал тяжелее. Его движения оставались точными, но уже не такими лёгкими, как прежде. Расстояние между ним и преследователями медленно, почти незаметно, сокращалось.

Лисицын остановился на самом краю глубокого оврага. Он тяжело дышал. Долгая погоня всё-таки дала о себе знать. Каким бы крепким и выносливым он ни был, годы брали своё. Через несколько минут из-за деревьев появился Воронов. Следом выбежали Брагин и двое разведчиков. Воронов поднял автомат, но не стрелял. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Потом Воронов спокойно произнёс:
— Ну что, профессор… Пойдём сдаваться?
Лисицын медленно повернулся к нему. На его лице появилась едва заметная улыбка.
— Вы думаете, что победили?
Он покачал головой.
— Нет, Александр Васильевич.
Его голос звучал спокойно.
— Моё дело на этом не закончится.
Он сделал короткую паузу.
— Через некоторое время появится новый Архивариус. Он продолжит то, что начал я.
Лисицын внимательно посмотрел Воронову прямо в глаза.
— А вашей Лубянке… скоро придёт конец.
Он начал медленно поднимать руку, словно собираясь произнести ещё что-то.
Воронов больше не колебался. Короткая очередь разорвала утреннюю тишину.
Лисицын вздрогнул. Несколько секунд он продолжал стоять с широко раскрытыми глазами, будто не сразу понял, что произошло.
Потом его тело качнулось назад. Он сорвался с края и молча рухнул в овраг. Воронов и Брагин молча подошли к краю. Следом остановились и двое разведчиков. Некоторое время никто не произносил ни слова. Внизу, среди прошлогодней листвы и поваленных веток, неподвижно лежало тело Лисицына. Все смотрели вниз, словно не могли до конца поверить, что эта многомесячная охота наконец закончилась. Первым нарушил молчание Брагин.
— Надо бы поднять его.
Воронов не ответил. Он ещё несколько секунд смотрел на неподвижное тело. Потом медленно вскинул автомат. Короткая очередь глухо раскатилась по лесу. Пули ударили в землю рядом с телом и в само тело. Эхо несколько раз прокатилось между деревьями и постепенно стихло. Воронов опустил автомат.
— Теперь точно всё, — тихо сказал он.
Брагин молча кивнул. Он понял, что эта очередь была не проявлением злости. После всего, через что им пришлось пройти, Воронов хотел убедиться окончательно — человек, которого они столько времени преследовали, уже никогда не поднимется.


Эпилог

Москва встретила рассвет тяжёлым свинцовым небом. В особняке, где располагался отдел «Архивариус», почти никто не спал. В коридорах ещё пахло порохом после вчерашней перестрелки. Дежурные негромко переговаривались, следователи заканчивали ночные протоколы, а в кабинете капитана Вишняка всё ещё горела настольная лампа. Сам Вишняк сидел за столом, перебирая бумаги.
Перед ним лежали вещественные доказательства, протоколы допросов, фотографии, изъятые документы и схема той части вражеской сети, которую удалось установить. В дверь осторожно постучали.
— Разрешите?
— Войдите.
На пороге появился радист. В руках он держал только что принятую радиограмму.
— Товарищ капитан… сообщение из отряда.
Вишняк сразу поднялся и взял листок. Быстро пробежал глазами несколько строк. Потом медленно опустил руку. Он ещё раз перечитал последние слова.
«Архивариус уничтожен.»
Ниже следовало распоряжение Воронова. Подготовить полный доклад по операции. Все вещественные доказательства, материалы следствия и задержанных передать в центральный аппарат на Лубянке. По отделу — ждать дальнейших распоряжений. Сам Воронов остаётся в партизанском отряде.
Вишняк ещё несколько секунд молча смотрел на листок. Потом аккуратно сложил его. Подошёл к окну. Над Москвой медленно поднималось солнце. Он понимал, что операция завершилась лишь частично. Им удалось уничтожить человека, стоявшего во главе организации, и нанести сети тяжёлый удар. Но сама сеть продолжала существовать. Многие её участники по-прежнему оставались неизвестными, а значит, работа только начиналась.
Вишняк тихо произнёс:
— Это ещё не конец…
Он вернулся к столу. Открыл чистую папку. В верхней строке аккуратным почерком вывел:

«Доклад по результатам операции “Архивариус”. Совершенно секретно.»

Поставил дату. Макнул перо в чернила и начал писать. Теперь предстояло сделать самое трудное — по обрывкам документов, показаниям задержанных и найденным уликам раскрыть всю сеть до последнего человека. Верхушку удалось ликвидировать. Но впереди была ещё долгая и кропотливая работа. Вишняк ещё долго сидел за столом, заканчивая оформление последних документов.
Папка за папкой ложились в отдельную стопку. Протоколы допросов. Заключения экспертов. Описи вещественных доказательств. Изъятые материалы. Когда всё было готово, он нажал кнопку звонка. В кабинет вошёл дежурный.
— Товарищ капитан.
— Вызовите машину с Лубянки.
— Для чего именно?
— Для транспортировки задержанных, вещественных доказательств и документов.
— Есть.
Через некоторое время во двор особняка въехал закрытый грузовой автомобиль. Вместе с ним прибыл конвой. По распоряжению Вишняка в кузов аккуратно погрузили задержанных. Следом вынесли металлические футляры, запечатанные пакеты с документами и несколько тяжёлых ящиков с вещественными доказательствами. Старшим машины назначили Гребнёва. Вместе с ним поехали двое оперативников и конвой, прибывший с автомобилем. Двери кузова захлопнулись. Водитель запустил двигатель. Машина медленно выехала со двора.
Вишняк стоял на крыльце. Молча курил, провожая её взглядом. Когда грузовик поравнялся с воротами, капитан машинально перевёл взгляд на улицу. Мимо проходил человек, обычный, тёмное пальто, фуражка была низко надвинута на глаза. Он едва заметно прихрамывал.
Человек остановился у ворот. Неторопливо достал папиросу. Закурил. Потом поднял голову. Несколько секунд они с Вишняком смотрели друг другу в глаза. Незнакомец едва заметно улыбнулся. В следующее мгновение оглушительный взрыв сотряс улицу.
Грузовик подбросило вверх. Он тяжело перевернулся набок. Взрывная волна выбила стёкла особняка. Над двором взметнулся столб огня и густого чёрного дыма. Вишняка отбросило к стене. Когда он поднялся и бросился к воротам, автомобиль уже полыхал. От него почти ничего не осталось. Разорванные металлические футляры валялись около машины. Документы. Вещественные доказательства.
Задержанные. Всё исчезло в огне. Вишняк резко огляделся. Человека с прихрамывающей походкой нигде не было. Будто он никогда здесь и не появлялся.
Капитан молча смотрел на пылающие обломки.
Да, операция «Архивариус» закончилась.
Но война с теми, кто стоял за ней, — ещё нет.