Борзый минус. Глава 34. Кличка

        Началась лекция по партийно-политической работе, и все курсанты сразу притихли. Сегодня у нас новый преподаватель, нам с ним еще сталкиваться не приходилось.
– Моя фамилия подполковник Дураков, – представился он и свирепо стал нас рассматривать, рассчитывая на корню пресечь возможные насмешки.
– Прикольная фамилия, – шепчет Королев, – через дефис, наверное, пишется. А вот интересно, как это выглядит на бумаге? Помощником дежурного по училищу заступает подполковник Подполковник-Дураков? Забавно! И как он живет с такой фамилией?
– Зато с кличкой заморачиваться не приходится, – шепотом ответил ему Лис и первым фыркнул от смеха.
Очень быстро выяснилось, что преподаватель очень подходит к своей фамилии. Он читает вызубренную на память лекцию и страшно не любит, когда его перебивают. Потому что быстро забывает, на чем остановился, и ему трудно продолжать лекцию.
– Товарищи курсанты, – строго довел он нам свое требование, – не нужно мне задавать вопросы по ходу лекции. Ну, возникают у вас какие-то вопросы, так вы их запоминайте, зададите в конце лекции. У кого нечем запоминать – записывайте. Заведите себе блокнот и записывайте. У меня, например, два блокнота.
– Час от часу веселее, – смеется Королев, прячась за спиной Лео, – если нечем запоминать – нужен блокнот, а два блокнота, это вообще что тогда с головой?
– Каждый склеротик должен иметь свой блокнотик, – вторит Лис.
– Точно, товарищ курсант, – услышал его слова подполковник Дураков и продолжил, – заведите себе блокнот и записывайте. Уже есть? Пользуйтесь! Память вещь ненадежная, на нее полагаться никак нельзя, поэтому для тех, у кого возникают проблемы с памятью, есть хороший совет – записывайте. Это особенно касается учебного материала. Тому, кто не конспектирует материал лекции, грозит опасность топтания на месте.
– Товарищ подполковник, разрешите вопрос? Курсант Королев. А другие преподаватели даже приветствуют, когда у нас возникают вопросы по ходу лекции.
– Я не боюсь признаться, я так не умею, – демонстрирует подполковник Дураков открытость, прямо в духе времени.
– Фамилия это рок, – негромко говорит Дима. – И никуда от этого не денешься!
– А я согласен с мнением преподавателя, – неожиданно говорит Вася, – ведь что такое ум? Если разобраться, то это знания и память.
– Нет, серьезно? – насмехается над ним Королев. – Скажите, любезный друг, Василий, а где в предложенной вами схеме умение анализировать, синтезировать?
– Чего? – переспрашивает озадаченный Вася.
– Я спрашиваю, отчего это в твоей схеме нет места способностям, умению сравнивать, делать выводы? Нет, ум это гораздо сложнее, чем просто знания и память!
Тем временем преподаватель продолжил лекцию, и курсанты конспектируют ее.
– Воспитание нового человека – строителя коммунизма осуществляется в тесном сотрудничестве… – бесцветным голосом гундосит себе под нос преподаватель подполковник Дураков.
Литинский восторженно шепчет Вене, поблескивая глазами:
– Да ты что? Давай познакомлю! Рая такая, знаешь.… В общем, доступ к ее телу открыт со всех сторон и для всех желающих! Учитывая, что выбора у нас здесь никакого нет…
Антон Литинский уже успел познакомиться то ли с поварихой, то ли еще с кем-то из женщин из обслуживающего персонала, и, судя по всему, установил с ней тесное, взаимовыгодное и взаимно приятное сотрудничество.
– Исторический ХХVI съезд КПСС вооружил многотысячную армию офицеров-политработников конкретной программой повышения уровня партийно-политической работы в воинских частях и подразделениях.
Дима рассказывает Ваське про утренний осмотр, на котором тот отсутствовал.
– Представляешь, все нормально, и тут замполит батальона. Взводный – «Кругом! Смирно!», а замполит руками: «Назад! Смирно!» А у нас у всех, за ремнями на спине художественные книги или журналы! Спалил нас всех замполит! Ох, взводный и злился!
– Большое внимание съезд уделил нравственному воспитанию молодого поколения, формированию патриотических чувств, высоких духовных запросов...
– Иванов, ты почему не пишешь? – спрашивает меня Миша. – Или ты владеешь стенографией?
– Нет, стенографии я не обучался, но сачковать умею!
– Кто бы сомневался, – смеется Миша.
Костя тем временем спрашивает у Леонтьева:
– Валера, чего ротный на тебя так орал?
– Он порядок в тумбочках проверял, а у меня как раз пауки вылупились, целый выводок. Я этим увлекаюсь со школы. Он руку сунул, а на нее штук восемь пауков!
И когда это Лео успел здесь обзавестись беременными пауками? Может, он просто не хочет правду Морозову сказать? Нужно будет проверить тумбочку Леонтьева, я ведь его командир отделения и мне это по долгу службы положено.
– Стремление служить Родине, социалистическому Отечеству, обществу, трудиться на его благо, любовь к людям труда…
– К людям труда? – с умным видом переспрашивает Леха.
– Да-да, любовь к людям труда – качество, составляющее сущность нравственности советского воина-строителя. Вам это известно? Понятно?
Королев довольно громко шепчет Зернову, продолжая начатый ими еще перед занятиями разговор.
– Запрет только еще больше пробуждает интерес! А они – «Сухой закон!» Совсем они там не думают, что ли?
– Офицеры-политработники, понимая всю ответственность, возлагаемую на них обществом за воспитание советских воинов, проявляют большой интерес к педагогическим знаниям; следят за педагогической литературой, посещают Университеты марксизма-ленинизма, советуются с…
Я прослушал, с кем советуются политработники, потому что самым бессовестным образом задремал. А невыразительный голос преподавателя и его манера говорить убаюкивали и других курсантов. Проснулся я со звонком и услышал последние слова преподавателя: «Армия – это порядок и организованность».
– Иванов! – весело толкнул меня Миша. – Кого сидим? Пора переходить в другую аудиторию! Ты сегодня у нас чего-то ужасно неразговорчив!
– Постой, какая еще другая аудитория? – часто-часто моргаю я.
Кальницкий задорно смеется и трясет меня за плечи.
– Толик, да ты что, спал, что ли? – хитро улыбается он.
– Нет, – убежденно солгал я, – но не отказался бы!
– Чего ж тогда не можешь въехать в происходящее?
– Просто задумался, – продолжаю я врать, подавляя зевоту. – Думаю вот о самосовершенствовании.
– Брось! – во все горло расхохотался Миша. – Стремление к совершенствованию это от чувства неспособности и неполноценности! Это точно не про тебя!
После этих слов Мишка сразу теряет интерес ко мне и заглядывает через плечо Королева.
– А вы, товарищ курсант, чем это тут занимаетесь? – строго спрашивает он.
Серега подписывал с торца свои конспекты цветными ручками. Он видно ленился и писал «КорС» вместо того, чтобы полностью писать «Королев Сергей».
– Почему не «СКор?» – пошутил Миша. – Вот ты, Королев, и придумал себе кличку! Быть тебе отныне КорСом!
Новоиспеченный КорС, которому, в силу его характера, свойственно доминировать и оттеснять других на второй план, стал сосредоточенно думать над тем, подходит ли ему такая кличка. По всему видно, что она его вполне устроила. Нужно еще отметить, что преподаватели уже отмечают несомненные способности Королева к учебе, и он уже успел  попасть в число лучших курсантов нашей роты.