Китайские авторы о пустоте

На выставке в Москве я увидел книгу «Море иллюзий» Бо Лэя. Я открыл её на первой странице и прочитал:

«Город никогда не спит. Он просто притворяется. Тысячи окон горят в темноте, но за каждым — кто-то один. Я приехал сюда не за деньгами. Я приехал найти голос, который звал меня по ночам.»

Я закрыл книгу и понял: это про меня. Про то, как я смотрел на неоновые огни Хайнаня и искал голос, который не мог найти.

Потом я наткнулся на стихотворение Ван Гуанвэя «Видеозвонок». Он писал:

«Дочь дуется на луну. Она не видит меня. Она видит экран. Я говорю: «Зайка, я куплю билет». Она кричит: «Когда?» Когда? Я не знаю. Свет фонарей, мои руки. Они устали. Завтра будет ли у меня дом? Или только очередной звонок, который не заменяет объятий?»

Я перечитал это несколько раз. Я вспомнил, как смотрел на неоновые огни Хайнаня и чувствовал то же самое. Свет был ярким, но он не давал тепла. Он только подсвечивал пустоту.

Городской роман как диагноз
На той же выставке я узнал, что в Китае есть жанр — «городской роман». Но это не про любовь. Это про потерю связи. С землёй, с прошлым, с собой. Это про то, как человек становится частью системы, но остаётся чужим.

Я вспомнил строки Сяо Жу из повести «Ночной экспресс»:

«Когда ты едешь в метро в час пик, ты понимаешь, что ты — не человек. Ты — часть системы, которая движется. Ты — цифра. Ты — билет. Ты — сломанная кнопка в турникете. И только когда вагон пустеет, ты снова становишься собой. Но это длится ровно три станции. Потом снова толпа. И ты снова — никто.»

Я закрыл книгу и подумал: это не про Китай. Это про нас. Про всех, кто когда-либо чувствовал себя одиноким в городе, где слишком много огней и слишком мало тепла.

Санья: неоновый сон
Когда я был на Хайнане, я жил не в Хайкоу, а в Санье. Курортном городе с пальмами, пляжами и неоновыми огнями, которые зажигаются с наступлением темноты. Однажды я поднялся на вершину горы в парке «Райские джунгли» (Yalong Bay Tropical Paradise Forest Park). Там были навесные дорожки, сказочные персонажи, мерцающие гирлянды. Сверху открывался вид на бухту Ялунвань и знаменитые небоскрёбы островов Феникс. Они выглядели как пришельцы из другого мира — безликие, стеклянные, пустые. Внизу город жил своей жизнью, а я стоял наверху и чувствовал себя единственным человеком, который видит, что это всё — декорации.

Вечером я спустился в парк «Вечная любовь» (Sanya Romance Park). Там было ещё больше огней, ещё больше иллюзии. Сказочные фигуры светились в темноте, навесные мосты вели в никуда, и казалось, что этот парк построен для того, чтобы ты забыл, что ты один. Но я не забыл. Чем ярче светили огни, тем острее я чувствовал пустоту внутри. Это была самая настоящая симуляция, идеально выполненная, но от этого ещё более пустая. Вокруг смеялись люди, играла музыка, а я стоял и смотрел на это, как смотрят на чужой сон, в который не можешь войти.

На следующий день я поехал в парк «Олень повернул голову» (Luhuitou Park). Он был проще, без сказочных персонажей. Просто гора, просто вид на город. Я стоял на смотровой площадке и смотрел на Санью, разбросанную у подножия. Город казался игрушечным, а неоновые огни — слишком правильными. Я подумал, что если бы кто-то создал идеальный мир, он выглядел бы именно так: чисто, ярко, без единой тени. И в этой идеальности не было места для человека.

Я не одинок
Вчера я понял, что я не один. Есть целая литература, которая говорит о том же, что я чувствовал на Хайнани. Есть писатели, которые смотрят на неоновые огни и видят не красоту, а пустоту. И это меняет всё.

Я не знал, что они существуют. Я думал, что мои ощущения — это просто моя личная тоска. Но оказалось, что это — диагноз эпохи. Диагноз города, который стал симуляцией.

Я не буду говорить, что это облегчило мою боль. Но я знаю, что я не один. И это — уже что-то.

Итог
Хайнань научил меня видеть неоновые огни не как красоту, а как пустоту. Китайские писатели научили меня, что эта пустота — не моя личная трагедия. Это — общая трагедия города, который стал симуляцией.