Борзый минус. Глава 36. Палатка

        Сегодня первая пара – занятия по общевоинским Уставам. Командир взвода вышел по своим делам, так что у нас есть возможность, переброситься хоть несколькими словами.
– Иванов, – шепотом  спрашивает Батя, – ты в палатке когда-нибудь спал?
– Странно, что ты спрашиваешь об этом, знаешь ведь, что я заядлый пешеходный турист. Где, по-твоему, ночуют туристы? Хотя первый раз я спал в палатке в пионерском лагере.
– Что, лагерь был в палатках? Неужели еще есть такие лагеря? – не поверил Игорь.
– Нет, дети в домиках на шесть – восемь человек, а вот вожатые, те спали в палатках. Я тогда уже в седьмом классе учился. И была у нас вожатая: кровь с молоком, красивая до невозможности и вообще вся.… Даже слово трудно подобрать!
– Вся из интима? – подсказал мне Веня.
– Грубо, но смысл передан правильно: она была чрезвычайно привлекательна в сексуальном плане. И я напросился на ночь к ней в палатку переночевать, дескать, никогда еще не приходилось спать в палатке, а ведь это так романтично, и душа просит!
– С этого места погромче, пожалуйста! – попросил, улыбаясь Кальницкий. Оказывается, нашу беседу слушают. Разговоры прекратились, все слушают только
меня.
– Пришел я после отбоя, а в палатке сразу две вожатые!
– Вот повезло, – томно простонал Валера.
– Напротив, они обе улеглись в одну постель, а мне предоставили вторую.
– Посмеялись, в общем, над неопытным, но пылким мальчиком! И, что дальше? – понимающе кивнул Миша.
– Не успели мы уснуть, как вход в палатку стали расшнуровывать снаружи, а потом появился пацан из нашего отряда. Он стал ощупывать мою ногу, ну я рыкнул: «Пошел отсюда!» и попытался толкнуть его ногой. Он вышел со словами: «Атас, там Толик!» После этого палатку снова зашнуровали, а мы спокойно уснули. Я был юн, неопытен, стеснителен, и к двум приставать так и не решился. Утром вернулся в домик, а мои соседи по нему собрались было меня проучить.
– Побить, что ли хотели? – с надеждой спросил КорС.
– Ага. Только пока я пришел, они уже перегорели. Начали, было, словами наезжать, но я их послал куда подальше. Они поняли, что я им не боксерская груша, которую можно безнаказанно молотить. Поскольку получить из них никто не хотел, то на этом все и окончилось.
– А я-то думал, – разочаровано рассмеялся «замок». – Может, ты соврал все-таки, а то я чувствую себя обворованным!
– К сожалению, все именно так и было, – вздохнул я, вспоминая прелести той пионервожатой.
Тут вернулся взводный, и занятия продолжились. Леонтьев тихо спросил, как звали вожатую, и я тихо ответил:
– Наталья Борисовна.
– Курсант Иванов, – заметил это взводный, – не отвлекайтесь. Нужно, чтобы вы принимали какое-то участие в занятиях.
Второй парой была строевая подготовка. Во время перемены Вася намочил кусок хозяйственного мыла и стал тереть себе пальцы ног и места выше пяток. Его занятие привлекло внимание многих.
– Курсант Вася, – шутит Дима, – а чем это ты, интересно, занимаешься?
– Это такое народное средство против мозолей, – охотно объяснил он. – А еще я предварительно протер швы этим же куском мыла. Главное, чтобы мыло было мокрым, но не раскисшим, и не надевать сапоги, пока мыло на швах не высохнет. И все, мозолей не будет! Все легко и просто, как видите. Еще можно приложить к месту, которое натираешь, вату, промоченную спиртом или водкой.
– Водкой? – встрепенулся Миша и задохнулся от возмущения. – Да я тебе за такое знаешь, что сделаю?
– А Вася-то, оказывается, способный мальчик, – кривится КорС. – И кто бы мог подумать?
– При чем здесь способности? – не соглашается Лео. – Просто он это знал, а мы – нет, только и всего. Меня сейчас совсем другой вопрос занимает. Вася, скажи, а ты почему раньше молчал? Ты разве не знаешь, что почти все мы стерли ноги до крови, и твои эти знания тем более ценны для всех нас были еще в самый первый день, когда мы только надели сапоги? И еще есть вопрос, если бы Дима тебя не спросил, то ты и дальше бы молчал?
– Перевожу, – недобро говорит Миша, – ты что, Вася, не слышал ничего о чувстве коллективизма и взаимовыручки? Это где же такое видано, выходит, ты тихо радуешься, что сам мозолей не нажил, и спокойно смотришь на то, как страдают другие?
– Что наглядно демонстрирует то, что ты редкая редиска, – подводит итог Лео. – По-моему, это совершенно очевидно. Даже кулаки зачесались.
– Не нужно миндальничать, он не просто редиска, – шумно одобряет слова Леонтьева Третьяк, – он даже еще хуже.
– Совершенно справедливо. А вывод отсюда такой, – вмешивается «замок», – курсант Россошенко, тебе наряд вне очереди, понял?
– За что? – растерялся курсант Вася.
– Не понимаешь? Очень странное такое слышать, – откровенно ерничает «замок», – например, за то, что ты, общаясь со своим командиром отделения, так и не удосужился встать. Радуйся, что я ограничился лишь одним нарядом. А хочешь, я сейчас еще влеплю тебе пару нарядов?
Как нетрудно догадаться, Вася не хочет и потому виновато молчит.
– Система «Ниппель», понял, Вася? – говорит Веня. – Здесь нельзя думать только о себе любимом. Это очень неправильно и к тому же чревато боком. Дима, а ты чего молчишь? Это же твой приятель, ты его не осуждаешь?
– Осуждаю. Я только собрался с духом…
– С кем именно? – перебивает его и смеется «замок».
– С Васей, с кем же еще? – недобро говорит Третьяк. – Только «духи» не понимают, что наша армия сильна чувством локтя, что здесь нельзя быть самому по себе.
– Я только собрался с духом, – упрямо повторил Дима, – чтобы сказать Васе, что так поступать нехорошо.
– Молодец, Снигур, – подытожил взводный, – товарищу об его ошибках нужно говорить честно и прямо в лицо. Курсант Россошенко, что касается вас, то главный результат, который вы должны сегодня получить, это понимание того, что товарищам надо помогать. Бывают, знаете, ситуации, как эта, когда помощь нужно предлагать, даже если вас об этом не просили.
– Кто это здесь знал, как избежать потертостей на ногах, но промолчал? Покажите мне его, я ему прямо сейчас голову оторву! – зло говорит Рома. Перехватив взгляд взводного, Рома смягчил тон. – В переносном смысле!
– Взвод, строиться на занятия, – улыбаясь, командует взводный. 
– Курсант Россошенко, – так же зло говорит Рома, – зря молчишь. На умного ты все равно не похож!