Борзый минус. Глава 39. Онищенко

        Наконец-то мы приехали в училище, сдали в оружейку свое табельное оружие, и нас стали размещать в спальном помещении.
Первые впечатления о пребывании в училище получились не очень приятными. Пока мы слезали из кузовов грузовиков, строились на плацу, курсанты старших курсов смеялись над нами, освистывали и обзывали «минусами» и желторотиками. И еще кричали нам: «Духи», вешайтесь!» Это было, прямо скажем, неприятно. Все мы, конечно, слышали о «дедовщине» в армии, но чтобы так относились друг к другу курсанты высшего военного училища? Для меня это было откровением. 
Третье отделение нашего взвода граничит с первым отделением четвертого взвода. На нижней койке, а кровати у нас стоят в два яруса, через проход от Кальницкого размещается блондин с неприятными водянистыми глазами.
– Давай знакомиться ближе, – предложил  Мишин сосед. – Я Вадим Онищенко.
  Правда, фамилию свою он произнес как Анышшэнко. Я даже невольно улыбнулся, так забавно это прозвучало.
– Анышшэнко? Странная фамилия, ты украинец?
– Ничего странного, – обиженно ответил Вадим, – я бялорус.
– Вялорус? – насмешливо переспросил Миша. – То-то я гляжу, вроде рус, но какой-то вялый!
Онищенко ничего не ответил, а просто молча, куда-то ушел. На этом их знакомство и закончилось. Во всяком случае, пока. Похоже, Онищенко просто попал Мише под горячую руку. Но это ничего, вот если он попадет Мише под раздачу, вот это уже совсем другое дело!
– Миш, ты чего? – толкнул Кальницкого плечом Ставничук. – На кой ляд ты его трогаешь?
– Попомни мое слово, Коля, Онищенко этот очень большая сволочь. Поверь мне, я в людях хорошо разбираюсь.
– Так вот сразу и определил? – скептически переспросил Коля, ни разу не поверив Мише.
– Просто запомни то, что я сказал. Четыре года – большой срок, и он свое гнилое нутро обязательно проявит. Вот тогда и поговорим. Мутный он, попомните мое слово. Он из тех людей, которых лучше иметь среди врагов, чем среди друзей,  – и Миша пропел:
– Кто ты? Тебя я не знаю, но наша «любовь» впереди!
Потом Миша заинтересовался тем, чем я занимаюсь, и обратился ко мне.
– Иванов, а ты что это делаешь?
И я объяснил, что не нравится мне спать в мягкой постели, поэтому я убираю два ряда звеньев с кровати, чтобы она так сильно не прогибалась подо мной.
– Ух, ты, – попробовал Миша мою кровать. – Как дерево! Я себе сейчас тоже так же сделаю!
Подошедший взводный увидел мой матрац, вертикально приставленный к простенку между окнами, и спросил с удивлением.
– Иванов, ты что, спать стоя собираешься?
– Так точно. Причем вверх ногами!
– Что, – улыбнулся взводный, – спать будешь даже без подушки?
– А зачем? Лучшая подушка – это чистая совесть!
Тут Веня хотел было что-то и себе сказать, но взводный его оборвал на полуслове.
– А вы, товарищ Нагорный, лучше помолчите, у вас еще лапша на ушах не обсохла! И еще хорошенько подумайте над теми словами, которые я вам сейчас скажу. Одним из характерных признаков посредственных умственных способностей является желание постоянно рассказывать.
– Это точно, – вступил в разговор КорС, – болтливы те люди, которые не умеют думать.
Почему-то на этот раз заботливый мама Жора не стал снимать с меня стружку, ни намыливать мне голову, ни просто даже гладить меня против шерсти. Сегодня мне все сошло с рук, как с гуся вода, а взводный стал посвящать нас в очередную военную хитрость. Спать на койках можно только в строго отведенное для этого время: от отбоя до подъема или перед заступлением в наряд. Зато офицеры закрывают глаза на то, что курсанты стелют на пол под своей кроватью шинель и спят на ней под койкой.
Лично я сразу решил для себя, что под кроватью я спать не стану, хотя многих это известие взводного заметно обрадовало.
Мы с Лео стали из окна изучать территорию училища. Недалеко от  КПП № 1, перед входом в другую казарму увидели две центрифуги. На обоих как раз вращались курсанты, а другие ожидали своей очереди.
– Ничего себе, – несказанно удивился Лео, – здесь что, и в космонавты готовят? Не хочу на небо, хочу в стройбат! А кстати, замполиты ведь имеются во всех родах войск, правда? А в космических войсках замполиты есть?
– Есть, товарищ Леонтьев, – с серьезным видом отвечает на его вопрос ротный. – Только у них они называются космополиты!
Вася торопливо стал что-то записывать себе в тетрадь, а вредные и гадкие товарищи, вроде меня и Лео, ему так ничего и не объяснили.
– Товарищ Россошенко, – насмехается ротный, – вас в космонавты, то есть в космические войска точно не возьмут! Почему? А вы тайны хранить умеете? Вот вы знаете, какая первая заповедь космонавта? Не знаете? Строго хранить в тайне то, что Земля плоская и не крутится! А ведь есть и более серьезные тайны!
Мы рассмеялись. Тут до нашего слуха донесся рассерженный голос мамы Жоры.
– Кто это здесь воду разлил? Пройти же невозможно! Так и упасть недолго!
– Это я, курсант Нагорный, – виновато отвечает дневальный по роте Веня, – ведро дырявое оказалось.
– А вы куда смотрели, когда воду в него набирали? Куда вы смотрели, когда несли его сюда из умывальника? Что, тогда не видели и не слышали, что ведро протекает? Эх, сказал бы я вам, что у вас действительно дырявое!
– Голова, – внес полную ясность КорС, чтобы у Вени не осталось никаких сомнений по этому поводу. – Голова дырявая!