Борзый минус. Глава 42. Самый первый увал

        «Увал» на курсантском сленге означает городское увольнение. Когда мы находились в летнем лагере в Перевальном, нас в увольнения не отпускали. И вот в училище нам предстоит впервые идти в городское увольнение.
        Мы стоим на строевом плацу празднично одетые, то есть в парадно-выходной форме вне строя – в ботинках. Ротный проводит инструктаж увольняемых в городское увольнение.
– Товарищи курсанты, вы держитесь, первые разы группами, – наставляет нас ротный, – чтобы не заблудиться. Далеко не отходите, ориентируйтесь вон на здание ДОСААФ, его издалека видно, на осветительные вышки стадиона «Таврии». Кто-нибудь из вас знает город?
– Прямо детский сад, – ухмыляется Рома. – Вроде трудно спросить у прохожих, как доехать до военного училища! Тем более училище в городе одно!
– Если познакомитесь с девушками, то свидания на первое время назначайте у танка, – рассказывает ротный. – Он стоит в сквере напротив главпочтамта, его вы все найдете, так как будете звонить домой, да и добраться до него легко. А вообще, лучше в увольнении с незнакомыми людьми не знакомиться. Шутка!
– И еще, – добавляет мама Жора, – послушайтесь доброго совета – знакомьтесь со студентками медицинских и педагогических учебных заведений. Во всяком случае, они раз в год обязательно проходят медосмотр. Так что неприятных сюрпризов от них будет меньше!
– Знакомьтесь с медиками и…
– Младший сержант Кальницкий, не пошлите, – перебил Мишу взводный. – Смирно!
Это к строю увольняемых нашей роты подошел комбат. Он придирчиво осмотрел нас и сказал, обращаясь к нашему командиру роты, указывая рукой на Молодова.
– Товарищ капитан, а почему у этого курсанта морда не по Уставу? Почему у него щеки шире козырька фуражки? В увольнение в таком виде идти никак нельзя. Вы меня поняли?
Батя разочаровано вздохнул. После того, как комбат отошел, он с надеждой спросил ротного.
– Товарищ капитан, а если я перешью более широкий козырек? Или быстро одолжу в роте у кого-нибудь из курсантов другую фуражку?
– Товарищ курсант, – сдерживая смех, ответил ротный, – выйти из строя. Переодевайтесь и займитесь спортом, чтобы щеки стали меньше! Курсант Иванов, это ваш подчиненный? В увольнения его больше не записывать, пока не похудеет. Понятно? Вот и славно!
Как бы там ни было, но в увольнение мы пошли группой из трех человек: я, Рома и Литинский. За КПП от нашей группы отделился КорС. Навстречу ему идет мама Жора.
– Курсант Королев, а вы почему сам?
– Товарищ старший лейтенант, мне и со своими тараканами не скучно, зачем мне еще чужих развлекать?
Мы посмеялись, но тратить время на КорСа больше не стали. Девушки при нашем появлении ведут себя по-разному. Кто прячет глаза от курсантов, кто смотрит с вызовом или призывом, а кто с откровенным пренебрежением.
– Куда сначала пойдем? – первым спросил Антон и вопросительно уставился на меня. Похоже, они оба отдают мне пальму первенства, но, несмотря на это, ответил Антону не я, а Рома.
– В «Пельменную», куда же еще? – удивился Рома, как будто других вариантов и не существует.
Недалеко от кинотеатра имени Шевченко (по ходу мы узнали, что еще в далеком 1911 году в этом здании находился синематограф), мы услышали незнакомую музыку. Любопытство на какое-то время взяло верх над аппетитом, и мы подошли посмотреть, послушать. Четверо подростков играют свою собственную музыку и поют песни своего сочинения на крыльце какого-то дома. Мы с интересом слушали, а потом Рома поинтересовался, куда бросать деньги. Музыканты несказанно удивились и обиделись.
– Да вы что? Мы же для души играем!
В «Пельменной» на улице Пушкина (на Пушкаре, как говорят курсанты), мы взяли по две двойные порции пельменей, ничуть этим не удивив буфетчицу. Поев, вышли на улицу.
– Мы покурим за углом, – сказал Рома, – чтоб на тебя дым не шел, а то ветер.
Напротив меня остановились две девушки и стали меня громко обсуждать, бесцеремонно разглядывая меня.
– Ты только посмотри, какой взрослый мальчик!
– Да, обрати внимание на его взгляд. Он такой прямой, открытый, уверенный, но не наглый.
Не знаю, чем бы все это закончилось, так, как подъехал милицейский «Луноход».  Из него выбрались два милиционера, по виду из «черной сотни». Младший сержант милиции, широкоплечий и широкогрудый, но ростом на полголовы ниже меня отчетливо произнес.
– Товарищ курсант! Ну-ка, подойдите ко мне!
На его обращение я не обратил никакого внимания и повернулся к нему спиной.
– Товарищ курсант! Ко мне!
Я снова проигнорировал его требование. Интересно, чем это у нас закончится? Нервный, какой оказался этот юноша в милицейских погонах.
– Товарищ курсант! В военные уже что, глухих стали набирать? Я сказал ко мне! – бесцеремонно говорит мне милиционер.
– Вы ко мне обращаетесь? – подчеркнуто вежливо осведомился я. Стало ясно, что добром это не кончится.
– А то к кому же? Здесь нет других курсантов!
«То-то ты такой смелый. Было бы нас трое-четверо, тебе бы, небось, и в голову не пришло тронуть меня», – подумал я, но вслух ничего не сказал. Несколько зевак остановились и с интересом следят за дальнейшей развязкой событий. Милиционер требовательно повторил:
– Товарищ курсант, ко мне!
– Любопытно, с какой такой радости? – невнимательно ответил я.
– Я вам приказываю, – недовольство все отчетливее проявляется на лице блюстителя порядка, который я не нарушал вовсе.
– А кто вы такой, чтобы мне приказывать? – притворно удивился я. По всему видно, что развязки ждать развязки осталось недолго.
– Я милиционер! Начальник патруля, – совершенно не понимая, что происходит, мент совсем потерял душевное равновесие.
– И что? Разве я что-либо нарушаю? Был бы здесь военный патруль, я бы еще поговорил, а так…, – и я снова демонстративно повернулся к родным милиционерам спиной, – какой-то клоун в милицейских погонах.
– Да чего с ним разговаривать? – раздалось у меня за спиной. – Вяжи его! В отделении с ним по-другому поговорим!
Два милиционера, навалившись сзади, стали выкручивать мне руки за спину. Фуражка упала с моей головы, и покатилась по тротуару. В этот самый момент из-за угла появились Рома и Антон.
– Ну, ни ха себе! – удивился Рома, и без лишних слов двумя ударами свалил обоих ментов.
– Спасибо, Ромчик! Сочтемся как-нибудь, – пообещал я.
Из кабины милицейского УАЗа выскочил третий мент, комплекцией не уступающий Роме, а водитель что-то скороговоркой закричал по рации. Пока я поднял и отряхнул свою фуражку, с двух сторон подъехали еще два милицейских УАЗа. Ретироваться без драки не получилось, так как Антон уже держится за разбитый нос, а Рому крепко держит третий мент из первого УАЗа. Во всяком случае, Рома пока сам вырваться не смог. Я сильно ударил носком ботинка мента в коленную чашечку, и он, отпустив Рому, с воем схватился за колено. Подоспевший Антон, с кровью на лице, ударил ногой своего обидчика в голову, свалив представителя родной советской милиции на асфальт.
– Даем деру! – крикнул Литин, размазывая носовым платком кровь по своему лицу.
– Бежим! Быстрей, – рыкнул Рома, и мы понеслись по улице, сжимая в руках свои фуражки, чтобы не потерять их. Дело в том, что фуражки подписаны, и по ним ничего не стоит нас найти. В витрине магазина, мимо которого мы пробегали, я успел заметить, что за нами следует один УАЗ, и бегут три милиционера.
Долго ли, коротко ли мы бежали, но вот перед нами показался высокий забор, и мы через него сходу перемахнули и на секунду обомлели. На ярко освещенном крыльце курят менты, а над их головами красуется вывеска «Областное управление МВД по Крымской области». Мы бросились бежать в сторону выезда, а курящие милиционеры хохотали и улюлюкали нам вслед. Вдруг смех, свист и улюлюканье разом прекратились – это через забор стали перелезать преследовавшие нас менты. Завыли сирены новых патрульных машин.
Проходными дворами и подъездами, в незнакомом городе нам все-таки удалось избежать встречи с блюстителями порядка.
– Волка ноги кормят, а зайца спасают, – пошутил, отдышавшись, Антон.
– Толик, а ты молоток, – оценил Рома. – Мы с Антоном одноклассники, все друг о друге знаем, проверены не раз, но ты тоже молодчина! А чего они от тебя хотели?
– Кто их знает? Похоже, просто власть свою хотели показать.
– А, ну тогда по заслугам и получили. Драться где научился?
– В основном, на улице. Когда жил в старом дворе, то дрались улица на улицу с пацанами из соседних пятиэтажек и частным сектором, а то и против всех одновременно. Переехал в другой дом, так там со всем Заречьем враждовали. Так что опыт имеется.
– Это хорошо, это надо уметь. И как, вы всегда побеждали?
– По-всякому бывало, на войне, как на войне. Иногда ведь и совсем без правил бывало.
– Как это? – еще больше заинтересовался Антон. Он уже умылся у колонки, попавшейся нам во дворах, которыми мы шли.
– Иду я однажды в школу на факультатив по истории, а навстречу человек надцать зареченских. И свернуть некуда – дело зимой было, а она снежной выдалась: сугробы слева, сугробы справа. Я встал прямо в сугроб, и все-таки один зареченский наклонился и толкнул меня плечом. И сразу: «Ах, он еще и толкается!», ну, и понеслась. С ног сбили быстро – скользко. Я свернулся в клубок и только пытался прикрывать голову и пах.
– Как не убили-то? – удивился Рома. – Ведь в такой ситуации каждый норовит врезать посильнее?
– Повезло, там недалеко секция классической борьбы была, и как раз после тренировки ребята вышли, а среди них двое из нашего дома. Глянули они, и один из наших говорит: «Смотрите, куртка как у Толика». А мне папа из Чехословакии привез кожанку – вся в железе: замки, кольца, заклепки, второй такой ни у кого не было. Второй сказал: «Точно, это Толик и есть!» Вот эти борцы и отбили меня. Домой им меня на руках тащить пришлось – меня так отметелили, что на ногах не держался. На следующий день я весь сине-зеленый был. Пришел в школу, а первый урок наша классная руководительница вела. Поздоровалась она, мы ответили, и стали садиться. Все быстро сели, а у меня все тело болит, и я садился значительно медленнее остальных. Классная это заметила и ахнула прямо. Нужно было видеть ее глаза! И она меня  отпустила с уроков – зализывать раны.
– Наш человек! – улыбнулся Рома. – Знаешь, нам тоже по-разному приходилось. Ладно, давайте как-то до училища добираться.
В училище мы вернулись заранее и без приключений. А на следующее утро на разводе выяснилось, что не мы одни имели конфликт с милицией. Стоя на трибуне, генерал сообщил, что были зарегистрированы четыре драки милиции с «минусами», то есть с первокурсниками.
– Мы получили письмо из милиции…
– Пишут, значит? – громко хмыкнул Батя, вызвав смех.
– МВД сейчас подчиняется министерству внутренних дел, а не министерству обороны, но и мы им не подчиняемся, – шутит Рома. 
– Товарищи курсанты, если встретите на улице полковника или подполковника милиции, – инструктирует курсантов начальник училища, – можете отдать им честь, пусть им будет приятно. И все!
Все курсанты дружно посмеялись его шутке.
– А если «черная сотня» снова будет приставать? – выкрикнул кто-то из строя нашего батальона, вызвав всеобщее оживление.
– Мне показалось, что вы уже знаете, как поступать в такой ситуации, а? – лукаво улыбнулся генерал, вызвав новый приступ смеха. – Начальник УВД пообещал мне, что без надобности их патрули военных трогать больше не станут. Да и не их это компетенция, для нас есть военная комендатура гарнизона и военные патрули. Вы только постарайтесь не давать повода милиции, хотя, впрочем, им и повода не надо, – вздохнул начальник училища.
Мы вчера и так получили эстетическое наслаждение от встречи с ментами, и сейчас вот с искренним восторгом слушаем нашего генерала. Было очевидно, что он всецело на нашей стороне и в обиду нас не даст.