Борзый минус. Глава 43. Герои сказки

        С караула по охране Боевого Знамени училища мы сменились последние со всей роты. Пока мы сдали оружие и переоделись с парадной формы для строя в повседневную, рота уже вернулась с ужина. Мы ужинали отдельно, а когда вернулись в расположение, то я обратил внимание на то, что Миша Кальницкий оживленно рассказывает о чем-то. При этом он размахивает руками.
– И мне расскажите, что тут стряслось?
– Второкурсники не хотели нам наряд по посудомойке сдавать, когда мы вчера заступали. Немытой посуды – гора, и до ужина рукой подать! И полы не мыты, а они пытались нас нахрапом взять, мол, «минуса», а ну, шуршите!
– И как разошлись?
– Как обычно: встали стенка на стенку, и мы им выдали по первое число! Ты бы видел: и посудомоечная машина, и стены, и полы – все в их крови было! Так что они быстро вымыли все, как положено! Не на тех напали! Жаль, тебя там не было! – закончил свое повествование Миша.
– Это точно, я бы там был не лишний, – усмехнулся я.
– Слушай, – вспомнил Миша, – а ты что, на ужин ходил?
– Конечно. Знаешь, как есть хотелось?
– И как, удалось заморить червячка? – лукаво улыбаясь, спросил Миша.
– Если честно, то я бы еще чего-нибудь перекусил, а что?
– Мы о тебе заботу решили проявить! Я по себе знаю, в войсках ходил, что на «Знамени» самый нервный и утомительный караул. Короче говоря, загляни в свою тумбочку, – закончил и самодовольно рассмеялся Миша.
Я заглянул, и «забота» мне пришлась по душе и по вкусу: почти целый лагун жареного мяса с луком, свежий хлеб и масло. Чай я сам заварил и позвал:
– Лео, Зона, Рома, Дима, идите доппаек есть!
– Ух, ты, – жадно втянул носом запах мяса Лео. – Откуда?
– Кальницкий принес. Не знаю, как вы, а я уже начинаю, есть, пока слюной не захлебнулся! Угощайтесь. Эй, Зона, без фанатизма! Ты здесь не один!
Несмотря на обжорство Зоны, порции все равно были большие, не идущие ни в какое сравнение с положенными нам по нормам довольствия. Так что наелись мы вволю. После команды «Отбой!» рота улеглась и уснула, как никогда быстро. Только дневальные тихонько переговаривались между собой. Засыпая, я услышал, как в спальное помещение вошел старший лейтенант Туманов.
– А ну ложитесь спать, – сказал он дневальным, – а завтра хоть всю ночь разговаривайте!
– Да мы в наряде, – рассмеялись дневальные по роте.
– А, ну тогда другое дело. Отставить разговоры! А кстати, курсант Скачков, а почему у вас штык-нож с правой стороны? Немедленно приведите себя в порядок!
На этой мажорной ноте я хотел уснуть и не слушать, о чем там взводный продолжает разговаривать с нарядом по роте, но не вышло.
– Товарищи курсанты, – вспомнил вдруг старший лейтенант Туманов, – я забыл сообщить вам, что в следующую пятницу у нас будет встреча с двумя участниками Великой Октябрьской социалистической революции. Один из них даже был в числе штурмовавших Зимний дворец.
От этой новости голова идет кругом. Надо же, есть еще живые участники тех героических событий! Вася в порыве чувств сказал:
– Лично для меня участники революции – это герои сказки!
Многие готовы разделить его мнение. Так что встречи с героями сказки ждали с нетерпением. И вот пришла долгожданная пятница. Однако перед тем как идти в зимний клуб, наш батальон построили на плацу. Точнее строили нас поротно в две шеренги. Комбат обходит строй, осматривает курсантов, и время от времени показывает пальцем то на одного, то на другого курсанта. Их тут же записывают в какой-то список. Все это мы наблюдали из окна казармы. Наконец, дошла очередь до нашей роты.
– Вот этот. Как его фамилия? – остановился комбат напротив меня.
– Курсант Иванов, – доложил ротный, – но, товарищ майор, он командир отделения.
– Ничего страшного, – улыбнулся комбат, – записывайте.
Они вместе с ротным прошли весь строй нашей роты до конца, вернулись обратно, но больше так никого и не записали.
– Товарищ майор, – сам предложил ротный, – посмотрите, какие здоровяки у нас есть.
И показал рукой на нашего Журавлева и Аношкина из первого взвода. Аношкин, пожалуй, еще здоровей нашего Ромы будет. Он голубоглазый блондин, так что ему уже прочат славу первого бабника в нашей роте.
– Нет, – категорически ответил комбат, – мне нужны бойцы, а эти двое увальни, сразу видно, медлительные и добряки. Нет, они решительно не подходят. Вот этот, – комбат кивнул в мою сторону, – как его? А, да, Иванов! Как это я мог забыть, ведь на них вся Россия держится! Иванов хорош! У него, сразу видно, характер, воля, напор, агрессивность, настойчивость, злость. В нормальном понимании злость. Вот такие курсанты мне и нужны.
– Интересно, – прошептал Веня, – где это нужны такие злые и агрессивные курсанты?
– Может, это отбирают тех, кто лейтенантами попадет в воздушно-десантные войска? – с завистью предположил Вася. – И их уже с первого курса начнут готовить по отдельной программе?
В блестящем мозгу Васи всегда вскипают какие-то идеи. В основном, бредовые. Так вышло и на этот раз. Проза жизни и на этот раз оказалась намного проще. Это комбат собирает сборную команду батальона по перетягиванию каната! Только и всего. После того, как комбат осмотрел курсантов 34-й роты, батальон, наконец, завели в зимний клуб. Когда мы расселись в кресла, замполит батальона объявил торжественное собрание, посвященное 68-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции, открытым. Свои места в президиуме заняли начальник политотдела с заместителем, наш комбат и замполит батальона. После этого пригласили и представили двух участников революции.
Когда на сцену вышли два сухоньких старичка с орденскими планками, зал взорвался аплодисментами, переходящими в бурные овации. Безо всякой команды батальон поднялся и аплодировал стоя. Один дедушка был гладко выбрит, другой с пышными буденовскими усами. А так они были похожи: оба среднего роста, худощавого сложения, седые и с выцветшими от времени глазами. Безусый держится несколько надменно, зато буденовец оказался простым, веселым и словоохотливым.
– Какое образование? – усмехнулся в седые буденовские усы дедушка на вопрос замполита батальона. – У меня классическое образование революционера – ЦПШ и ВПШ. ЦПШ это церковно-приходская школа, а ВПШ – высшая партийная школа. А свой путь в революцию я начал с каторги…
Буденовец ходит с тросточкой, но при этом всячески бодрится и держится молодцом. Лично мне он понравился и запомнился гораздо больше, чем его надменный товарищ. Кстати и рассказы его оказались самыми заурядными. От историй, рассказанных надменным ветераном, лично у меня осталось стойкое ощущение, что они почерпнуты из отечественного кинематографа. Хотя, может, это кино было снято по историям таких вот людей? Поди, теперь, проверь!
– Такой важный сидит, – громко недоумевает Дима, оглядываясь на ребят нашего взвода, словно ищет поддержки. – Мне кажется, надо быть проще.
– Мне он тоже не внушает доверия, – шепнул КорС Диме.
О! Оказывается, не одному мне показались рассказы безусого революционера сомнительными, что ли.
– Товарищи курсанты! – напутствовал нас на прощанье буденовец. – Учитесь отстаивать то, во что верите!