Борзый минус. Глава 45. Закон службы

        Сегодня с сержантским составом батальона, то есть с командирами отделений и заместителями командиров взводов, занятия проводит комбат. Старшин рот не привлекли, по-видимому, их считают уже достаточно грамотными, ведь они все уже служили срочную службу. Например, старшина нашей роты отслужил полностью и поступил в училище уже с гражданки. Командиры рот построили нас на строевом плацу, и комбат увлеченно просвещает нас.
– Наше сегодняшнее занятие призвано помочь вам, ближайшим помощникам офицеров, лучше ознакомиться с законами воинской службы, хорошо изучить свои обязанности, права и льготы. Разумеется, вы должны будете передать полученные знания вашим подчиненным – курсантам, – начал комбат свое выступление. – Вооруженные силы СССР, созданные Коммунистической партией во главе с Владимиром Ильичом Лениным, прошли славный героический путь, отстояв в жестокой борьбе с врагами завоевания Великой Октябрьской социалистической революции, свободу и независимость Советской Родины. Они надежно оберегают созидательный труд советского народа – строителя коммунизма.
– Толик, – шепчет Рома Журавлев, – а ты знаешь, что наш комбат тоже выпускник нашего училища?
– Почему тоже, – шучу я, – мы ведь с тобой еще не выпускники!
Ротный нам уже об этом говорил, так что я знаю. Поэтому удивляться тому, что комбат так лихо проводит политинформацию, не приходится. Единственное, что удивляет, так это то, почему это мероприятие названо занятием с сержантами.
– Неиссякаемым источником силы и непобедимости Вооруженных Сил СССР являются руководство Коммунистической партии, неразрывное единство с народом, преимущество социалистического общественного строя, советский патриотизм и социалистический интернационализм. Советская Армия и Военно-Морской Флот окружены безграничной любовью и заботой советских людей. Советское государство исходит из того, что пока сохраняется империализм, будет оставаться опасность агрессивных войн.
Я подумал, что теперь-то самое время вспомнить положения Конституции, касающиеся защиты социалистического Отечества и перейти к заветам Ленина советским воинам, как комбат неожиданно перешел к делу.
– Глубокие социально-экономические преобразования, происшедшие в жизни нашего общества, возросший уровень политического развития, общеобразовательной и технической подготовки советской молодежи, коренные изменения в оснащении войск новейшей боевой техникой и современным оружием предъявляют к воинской службе новые, повышенные требования.
– Знал бы ты, как я его боюсь, – признался Рома. – У меня прямо нервные мурашки ползут вверх по позвоночнику.
Я прыснул от этих слов, и комбат посмотрел на нас. В глазах его пылал такой огонь, что Рома похолодел. А из-за угла нашей казармы вышел собственной персоной наш начальник училища и направился к нам.
– Курсант, как вас там? Журавлев? – громко спрашивает комбат. – Вы чего это весь в веснушках? Беременный, что ли? Между прочим, то чем мы сейчас занимаемся – это не какое-то там безобразие, а целенаправленная работа! Обращаю ваше внимание на то, что, как вы знаете, в нашей стране сейчас идет перестройка, и требования к военной службе жестко ужесточаются! Так что лучше вам не говорить ничего, чем говорить этот самый! Смотрите, товарищ Журавлев, чтоб это было в последний раз! Это понятно? Тогда пошли дальше.
Комбату смешно от своих слов, но уже через минуту ему стало не до смеха.
– Батальон смирно! – во все горло выкрикнул я, так как из-за спины комбата к нам подошел начальник училища. Первой мыслью комбата было желание наорать на меня, но он оглянулся и увидел генерала.
– Товарищ генерал-майор, – начал он, но генерал не стал слушать его доклад.
– Товарищ майор, а что это у вас здесь происходит? Слова вы тут какие-то непонятные говорите?
– Провожу занятия с сержантским составом батальона! С ними, товарищ генерал-майор,  надо конкретно разговаривать: кто ты будешь и в чем окажешься, если этого не сделаешь.
– Ну-ну, – хмыкнул генерал и пошел дальше своей дорогой. – После окончания занятий с сержантским составом батальона – сразу ко мне в кабинет, чтобы я перед курсантами не спрашивал вас разные глупости, – на ходу бросил он.
– Есть! – бодро ответил комбат, а сам поскучнел настолько, что занятия вместо него дальше проводил, кстати, подвернувшийся под руку, старший лейтенант Туманов.
Вернулся комбат от генерала обогащенный опытом и злой.
– Иванов, – удивленно сказал ротный, – тебя комбат зачем-то к себе вызывает. Что ты там уже успел натворить? Впрочем, пойдем вместе, на месте и разберемся. Только ты там за словом в карман не лезь. Я хотел сказать, молчи. Понял?
Когда мы с ротным вошли в кабинет комбата, тот пристально посмотрел на меня, а потом сказал, нарушив неприятную тишину:
– Сынок, ты молодец. Ты правильно сделал, что подал команду «Смирно!» при появлении начальника училища. Скажи, а почему ты ее не сразу подал?
– Товарищ майор, я ждал, что команду подаст кто-нибудь из заместителей командиров взводов.
– Хорошо. Только не нужно надеяться на других. Может, они в другую сторону смотрят или решиться не могут. Так что в следующий раз ты не стесняйся, не жди, а заблаговременно подавай команду при появлении старших начальников.
– Есть! – спокойно и уверенно ответил я.
Ротный вышел из кабинета комбата довольный тем, что я не посрамил своей роты. В ротном расположении ко мне бросился Журавлев.
– Ну, что? Влетело?
– Напротив – комбат меня даже похвалил.
Было видно, что Рома почувствовал укол обиды, хотя не понимаю за что. Кто ему мешал первому подать команду?
– Да, – растягивая слова, сказал Рома, – в смелости тебе не откажешь.
– Да какая тут смелость? – поразился я. – Устав почитай.
– Не скажи. У многих при виде нашего генерала язык к горлу прилипает. И не только у курсантов. Я вот тоже собирался команду подать, но так и не решился.
– Выскочка, – негромко говорит Королев из третьего отделения. – Только то и делает, что с завидным постоянством плюсики в глазах начальства зарабатывает.
Остро запахло скандалом, и мне захотелось в отместку наговорить Королеву разных дерзостей и грубостей, но я сдержался и демонстративно повернулся к нему спиной, показывая, что его слова меня не задели, и что, ни он сам, ни его нападки не заслуживают никакого внимания. Уверен, что он все понял правильно.
– Что, КорС, – заметил Миша, – не удалось спровоцировать Иванова на скандал? А ты сам себе по морде дай! А, что? Все лучше, чем получить от Иванова!
– Другими словами, в этом случае, тебе это не так дорого обойдется, – поддержал Мишу Лис.
– Молодец, Толик, – негромко сказал мне Миша, – ты без слов и даже без кулаков утер нос этому зазнайке. Ты правильно поступил, учись держать себя в руках, пригодится, ведь лишние эмоции ослабляют волю. А Королева своим безразличием ты только еще больше разозлил. В целом он не плохой человек, и все-таки плохой. Найти ему какую-нибудь работу, что ли, чтобы он выплеснул свое неконструктивное зло? Трудотерапия еще никому не повредила.
– Значит, – улыбнулся я, – и КорСу она пойдет на пользу.
– Вот именно, – кивнул Миша и увел куда-то Королева.
Какую именно работу Миша нашел Королеву, я не интересовался, но последний исчез из роты, и появился только к ужину. После возвращения он был совсем не разговорчив и в мою сторону больше не смотрел. Но никто из курсантов сострадания к нему так и не проявил.
Тем временем успел отличиться Веня. Он увидел, что Рома наклонился, чтобы поправить койку нижнего яруса, на которой сидел, и запрыгнул тому не спину. Рома от неожиданности потерял равновесие и зарылся носом в кровать. Веня, чтобы не упасть, схватился Роме за плечи и, падая, оторвал ему погон.
– Эх, – мечтательно говорит Рома, ощупывая погон, – руки бы тебе поотрывать!
– Курсант Веня, – смеется Лео, – а что это было?
– Хотел поиграть во всадников. Ну, бороться с другими парами.
– Я тебе не пара, наездник хренов, – ворчит Рома под дружный смех товарищей. – Не наигрался еще, не фиг было в военное училище поступать. Посидел бы еще год, другой в своей песочнице.  Накостылять разве тебе для профилактики?
– Только попробуй, – пятится Веня.
– А кого ему боятся? – подливает масла в огонь Литин. – Тебя, что ли? Не тебе с этим «бивнем» силой мериться!
– А за меня подпишутся  Батя, Толик и КорС! «Бивни» нашего прохода круче всех других проходов! То есть, круче других «бивней!» В смысле, ни в одном другом проходе нет столько «бивней», – запутался Веня.
Все умирают со смеху, а Веня смешно таращит глаза. Проход, о котором говорит Веня, это проход между койками. В нашем проходе спят: Зона, Гарань, Батя, Веня, КорС, Лис, я и Володя Еременко. Мы трое, действительно крупнее многих других курсантов. Только вот за Веню никто так и не подписался.
Пол ночи Веня пришивал, отпарывал и снова пришивал злосчастный Ромкин погон. Закончилось все тем, что у Ромы терпение кончились, и он сам пришил свой оторванный погон.