Борзый минус. Глава 48. Моя кепка

        Мы с Леонтьевым в бытовке, перед построением на самоподготовку, гладили свою повседневную форму – х/б. Когда мы остались одни, Валерка спросил:
– Слушай, а у тебя в Симферополе уже есть подружка?
– Нет, и в ближайших окрестностях тоже, – притворно равнодушно зевнул я. На самом деле вопрос этот для любого курсанта весьма болезненный.
– Почему? У многих уже есть. К тому же я уверен, что в тебе просматривается активная аморальная направленность!
– Разве ты не видишь, что я в увольнениях бываю один раз в месяц? Представь, что у меня есть девушка, и мы с ней встречаемся не чаще одного раза в месяц? Так что я и сам страдать не хочу, и девушку мучить тоже незачем. Может, уже во втором семестре, надеюсь, стану бывать в увольнениях чаще, вот тогда другое дело!
– Понятно, – несколько рассеянно ответил Валера.
– А у тебя самого уже есть подружка?
– Пока тоже нет, правда, в силу иных причин.
В бытовку заглянул Кальницкий, и, глянув на меня, вошел.
– Извиняюсь за вторжение и вмешательство, – пошутил он, и как будто небрежно спросил:  – Иванов, помнишь, ты на абитуре ходил в кепке, какие носят никарагуанские «контрас?»
Я удивленно оглянулся: с каких это пор Миша стал извиняться перед нами? Он, как и все наши вояки, самоуверен до грубости.
– Я ходил? В кепке «контрас»? Нет, что-то не помню.
– Ха-ха, я оценил твою шутку, – без тени улыбки сказал Миша, – скажи, откуда она у тебя?
– Один знакомый «контрас» подарил, когда в отпуск приезжал.
Леонтьев громко рассмеялся, а Кальницкий почему-то даже не обиделся, хотя уже успел зарекомендовать себя резким, скорым на расправу парнем. С ним нужно всегда держать ухо востро.
– Толик, не выделывайся, а? – по-людски попросил Миша.
– Знакомый мне ее пошил по моей просьбе.
– Не может быть! Я готов был до твоих слов поспорить, что это настоящая кепка! Кто тебе ее пошил?
Я не сдержался и улыбнулся, а Валера прыснул от смеха.
– Миш, мой знакомый – гайсинчанин, вряд ли ты его знаешь. Мы его называем Чаля, он может пошить все, что угодно. Это именно о таких, как он, говорят «золотые руки».
– Чаля? Странное прозвище, – озадаченно проворчал Миша.
– Ничего странного, у него фамилия Чаленко.
– Продай мне эту кепи, – безо всякого перехода попросил Кальницкий, и сам назвал цену, – даю четвертной! Хочешь больше – называй свою цену, торговаться не стану.
– Цена меня вполне устраивает, только подождать придется. Она дома, и мне нужно позвонить или написать родителям, чтобы ее выслали в посылке.
Миша достал военный билет, вынул из него купюру в двадцать пять рублей и протянул ее мне.
– Держи сразу, чтобы мне никто дорогу не перешел. И помни: уговор дороже денег!
– Лады, – взял я деньги, – кепка твоя, обещаю.
Миша улыбнулся и, удовлетворенный, вышел из бытовки. Кепка мне обошлась всего в червонец: Чаля мне ее, по дружбе, пошил, да и носил я ее уже три месяца, так что цена Кальницкого меня вполне устраивает.
– Ну что, Валера, – улыбнулся я, обмахиваясь банкнотой, как веером, – заканчивай, и пошли, вкусим от щедрот Мишиных, пока еще есть время до самоподготовки.
– Мне еще «Боевой листок» выпускать. Не знаю, что и делать!
– Успеется, пойдем, я угощаю! Ну, не отбрыкивайся!
Безо всяких сомнений могу утверждать, что жизнь полна приятных неожиданностей! В чипке Лео заказал кроме сладостей котлету и два куска хлеба. Он размазал котлету по куску хлеба, а вторым накрыл этот «бутерброд». Несколько старшекурсников с улыбками наблюдали за этой картиной.
– Эти «минуса» вечно голодные, – хмыкнул один из них.
– Сазон, вспомни, – урезонил его другой, – разве мы не такими же самыми были на первом курсе?
После посещения чипка наше братство с Лео окрепло еще больше. «Замок» на самоподготовку пришел последним, потому что всех замкомвзводов зачем-то вызывал к себе ротный. Причина выяснилась сразу: Степанов выложил на стол стопку конвертов и сообщил.
– Выдали на взвод сто конвертов, как делить будем?
Все засуетились, а Королев, опередив всех, сказал, что тут, собственно, и думать нечего: половину на взвод, из расчета по два конверта на брата, а другую половину Иванову.
– Это еще почему? – обернувшись к КорСу, спросил Веня.
– Потому, что он единственный из всех, ежедневно по шесть писем получает, – без тени улыбки объяснил Сергей. – Надо полагать, ему же нужно всем отвечать?
– Неоспоримо, – поддержал «замок», чего я, признаться, от него никак не ожидал.  – Никто этого и не отрицает!
Курсанты посмеялись, но с доводами Королева согласились, и «замок» преподнес мне пятьдесят конвертов. Я ломаться не стал и конверты взял. Тем более что если ко мне обратятся, то я поделюсь ими в любую минуту. После такого подарка просто грех было не заняться написанием писем! Я глянул на Королева, который как раз слюнявил конверт, чтобы его заклеить, и увидел на конверте марку.
– КорС, – удивился я, разглядывая его конверт, – ты чего, письмо в конверте с маркой отправляешь?
– Ага, я его в городе в почтовый ящик опущу. Обратный адрес – «проездом».
– А наша почта тебе, чем не угодила?
– Цензурой. Независимо от того, что вы об этом думаете, – сказал Королев, обращаясь сразу ко всем, – наши письма читают, а в результате не все письма доходят по адресу.
– Покажи рисунок, – заинтересовался Боря Ищук из первого отделения: высокий, худощавый, рыжеватый, вихрастый парнишка с круглыми, как пуговицы зелеными глазами.
КорС протянул  запечатанное письмо, и через мгновение Боря воскликнул, привлекая всеобщее внимание.
– Ха! Нет, вы только послушайте! На конверте написано: «Поездка на машине по СССР – прекрасный отдых!» Замечательное, надо честно признать, чувство юмора у этого художника!
– Москвич просто, – объяснил Леонтьев, – из тех, что дальше Садового кольца не бывали, и о нашем бездорожье имеют весьма смутное представление. А может, и вообще о нем не догадываются!
– Почему же сразу обязательно москвич? – вскипел благородным негодованием Веня.
– Ой, ну ты-то помолчи уже, москвич! – рассмеялся Миша, вызвав улыбки и у других. – Лимита!
– Я не лимитчик! – вскочил Веня с видом, словно намеревался подраться, хотя всем было ясно, что это пустая бравада. Миша даже не счел нужным как-то реагировать на Венин демарш.
– Предположим, что ты на самом деле не лимитчик, предположим, – вступил в разговор «замок», – тогда, прежде всего, поведай нам, друг любезный: а в какой детский сад ты ходил в Москве? А в первый класс, в какую школу пошел? А во второй класс? В восьмой?  – насмехается «замок», и Веня умолкает, так как крыть ему абсолютно нечем.
Не обращая внимания на эту перебранку, Валера поворачивается ко мне и негромко спрашивает:
– Толик, у тебя случайно чайной ложечки не найдется?
– Нет, а тебе для чего? Чай собрался попить?
– Нет, не чай. Здесь же в чипке сметану продают. Взял баночку сметаны, ватрушку на сампо – и можно жить! Но без ложечки плохо, не линейкой, же есть?
– Нужно будет в увале купить, – согласился я, а вслед за мной и весь взвод, который слушал нашу беседу.
Дверь открылась, это пожаловал командир роты.
– Сержантский состав, бегом на плац, – говорит он, – там начальник училища будет проводить с вами занятие.
И мы бегом отправились на строевой плац и успели как раз до прихода начальника училища. Мы стоим и слушаем, на плацу раздается страшный бас начальника училища. Кроме генерала,  на плацу находятся командиры рот и сержантский состав первого курса. Многие из нас, хотя и являются командирами отделений, замкомвзводами и старшинами рот, сержантских званий пока не имеют. Но генерал уже учит нас быть сержантами. Манера говорить у него величественная, можно сказать царственная.
– Запомните: своих сержантов курсанты должны бояться больше, чем генерала!
Сегодня утром я уже видел, что значит быть сержантом. Отделение второкурсников убирало территорию, и к ним подошел начальник училища. Сержант, бросив веник, доложил генералу.
– Товарищ генерал-майор! Второе отделение четвертой роты занимается уборкой закрепленной территории! Командир отделения младший сержант Шиков!
– Курсант Шиков, – грозно изрек генерал, и сорвал лычки с погон сержанта, – доложите командиру роты: вы больше не сержант и не командир отделения.
Вот и сейчас генерал разъясняет нам, новоиспеченным будущим сержантам:
– Сержант может лично что-то делать руками: подметать, мыть, красить и так далее, только в том случае, если стоит действительно важная задача, а подчиненные, хотя и стараются, но к установленному времени не успевают! Во всех остальных случаях я буду считать, что сержант не справляется со своими прямыми обязанностями, а, следовательно, он уже не сержант. Запомнили?
Все кивнули и хором ответили.
– Так точно!
– Вот, – уже спокойнее и доброжелательнее говорит генерал, – обращаю на это ваше внимание еще раз. Два раза повторять не стану, не привык. Разжалую кого, так второй раз сержантское звание уже не присвою, это исключено, так и запомните. Хочу, чтобы такое отношение к работе стало и вашим убеждением. Ваша работа – управлять, командовать, организовывать, проверять и требовать. И конечно, учить и воспитывать, используя данные вам меры взыскания и поощрения. Увижу кого из вас с веником – вы мне не докажете, что это случайность. Да я и слушать вас не стану, причем со спокойной совестью!