Борзый минус. Глава 49. Цирк

        Каждый день армия преподносит нам свои причудливые чудеса. Вот еще минуту назад мы планировали свое увольнение, а тут командир взвода мама Жора вошел в аудиторию, где наш взвод занимается самоподготовкой, и сказал:
– Так, а ну-ка все отложили в стороны свои писульки. Чего ржете? В субботу все идут в цирк.
Взвод загудел, и по аудитории пополз недовольный ропот. Лео, узнав печальную новость, состроил такую физиономию, что взводный даже недоуменно наморщил лоб.
– Курсант Леонтьев, чем это вам цирк не нравится? Отдохнете, посмеетесь.
Лео страшно расстроился, когда узнал, что увольнения отменяются и заявил, что кто в армии служил, тот в цирке уже не смеется. Мама порылся в памяти, но не вспомнил и уточнил:
– Леонтьев, разве вы служили срочную службу? Когда же это вы успели в армии послужить, если вы к нам с «гражданки» поступили?
– Здесь и успел, – браво доложил Валерка.
– Это за один неполный семестр? Ха-ха! Остальные товарищи курсанты, каждый из вас должен сделать из услышанного какие-то выводы для себя. Кстати, товарищ Леонтьев, а вы что, и курить уже стали?
– Нет, – растерялся Лео, – а при чем здесь курить?
– Ну, как же, – охотно объясняет взводный, – многие мужчины говорят, что начали курить во время службы. А вы, если верить вам на слово, уже столько прослужили, так что не мудрено и начать курить! Посмеялись? Очень хорошо! А в цирк всем идти все равно придется.
КорС от услышанной новости тоже не в восторге, весь его облик наполнен трагизмом. Он поднял руку и спросил разрешения задать вопрос.
– Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться? Курсант Королев. А за что это нам?
– Что это вам? – не понял взводный. Сегодня он настроен менее враждебно, чем обычно, и с ним можно поговорить.
– Наказание – вместо увольнения в цирк идти?
– А это что – уже наказанием считается? И как давно?
– Например, император Николай І так сильно не любил композитора Глинку, что приказал гауптвахту для офицеров заменить на посещение ими оперы «Руслан и Людмила», а мы-то в чем провинились?
– Родина сказала: «Надо!», – смутился, но постарался не показать вида взводный, беря трудные уроки у жизни. Точнее в общении с профессорским сыночком, намного превосходящим его по уровню эрудиции.
Батя толкнул меня плечом и спросил, почему я молчу. А я ему ответил, что нечего попусту тратить слова, когда и без них все понятно. Ну, решили наши отцы-командиры обломать нам увал, так что им до наших смешных проблем? 
– Ну конечно, – недовольно проворчал КорС, пытаясь воспользоваться временным преимуществом, – если государству от нас что-то нужно, то оно безо всякого смущения называет себя Родиной.
– Ну, хватит! Много рассуждаете! – не дал ему договорить взводный, который уже справился со своим смущением. – А то в один, далеко не прекрасный день, мое терпение возьмет и лопнет. Что за демарш, е-мае? Замкомвзвода, почему у вас во взводе такое непонятно что? Какой-то микроклимат в коллективе должен быть!
Все замолчали и даже не шевелились – лицо взводного словно окаменело, а глаза вспыхнули недобрым огнем.
– Вот так-то лучше. А что это у нас с курсантом Зерновым? Он дремлет или относится ко мне и моим словам с полным безразличием?
Зернов сел нормально и придал лицу правильное выражение. Веня что-то зашептал Бате на ухо, но взводный спросил, с нежностью поглядев на него:
– Курсант Нагорный, что вы там говорите?
– Ну, – все Венино краснобайство куда-то разом улетучилось.
– Вы просто поразили меня совершенством, глубиной и богатством своей речи и мысли, – насмешливо бросил взводный. – Запомните, товарищ Нагорный, самые глубокие реки текут с наименьшим шумом. Соответственно, справедливо и наоборот. Словами нужно пользоваться, как деньгами.
– Это как? – хриплым шепотом спросил Дима, и я ему объяснил, что это означает экономно.
– Пойдем, – тряхнул головой КорС. – Драку закатим!
– Драку? – живо заинтересовался Миша. – На сколько персон? Мне идея с цирком уже определенно начинает нравиться!
– Курсант Королев, – удивился взводный. – Я был уверен, что вы такой, что и мухи с себя не прогоните, а вы туда же? Замкомвзвода, пропустите всех через журнал по технике безопасности и распишитесь.
Все было напрасно – в цирк идти все равно придется, так что номер не прошел. Королев злобно поносил маму Жору и ротного.
– Серега, – спросил КорСа Юлька, – а ты откуда знаешь про Николая І и Глинку?
– Юлечка, – пренебрежительно заявил КорС, – нужно читать не только те книги, которые рекомендуют в школе, понял? Пацаны, кто со мной в клуб?
И разговор перескочил на другую тему. Жизнь курсантская продолжается и, вообще, нам ли быть в печали?
– А что сегодня показывают в нашем клубе?
– Новинка, фильм этого года, называется, «Батальоны просят огня» по Бондареву, – сообщил всеведающий Королев.
– Взвод! Выходи строиться в клуб! – командует «замок».
– Вот так, даже  согласия нашего не спрашивают! – возмутился Ищук, и, было, запел. – Тильки-тильки, тральки-вальки!
– Без пошлостей там! – оборвал Борькино пение взводный Туманов, который всегда отличается строгостью требований к себе и подчиненным. Но сейчас он даже пошутил: – Товарищи курсанты, в жизни, конечно, нужно уметь включать «дурака», но его нужно и отключать. А вы часто, густо забываете это сделать. Большого вам настроения!
Глубокое разочарование из-за предстоящего посещения цирка несколько смягчилось во время просмотра фильма. Правда, вечером многим его испортил Саркис. Впрочем, по порядку.
В каждой роте непременно есть такие курсанты, которые во сне храпят, чем доставляют окружающим массу неудобств. Мне повезло больше других ребят: я с детства жил через дорогу от консервного и плодоовощного заводов, а там, как сезон, то денно и нощно машины, машины, машины. На завод – с сырьем и тарой, а с завода – с готовой продукцией. Так что лично мне никакой шум спать, совсем не мешает.
А вот некоторые очень мучаются: они и так из-за каждого скрипа половицы под ногами дневального, или скрипа пружин коек просыпаются, а тут еще и храп! Говорят, что их это особенно раздражает. В нашем взводе больше всего мучается Вася – он вообще с хутора, его отец – лесничий. Так что он с детства привык к тишине.
И решили те, кому храп мешает, бороться с ним, то есть с храпом, а значит, с храпящими. В нашем взводе чаще и громче всех храпит Мирзоян, вот с него и решили начать. Сначала, пока терпения хватает, ему просто ноздри зажимают раз, другой, третий, чтобы он стал дышать ртом. Если не помогает, то кладут ему на лицо его же собственную портянку. Понятно, что портянки редко бывают чистыми, поэтому кладут такую, какая есть. Как правило, очень нечистую и сильно пахнущую. Через какое-то время храпящий просыпается и намек понимает. Уж не знаю, что они там думают и делают, но как правило, до утра больше не храпят.
Но бывает, что и это средство не помогает, тогда храпящего вместе с его кроватью выносят в туалет. А прикроватные тапочки оставляют в кубрике. Представляете, просыпается утром курсант, который ночью товарищам спать не давал, а он в туалете! К тому же без тапочек! Правда, он не всегда это сразу осознает.
– Вах, – улыбается, потягиваясь, Саркис, – спал как забитый!
А потом выясняется где он и что с ним. И долго-долго никто не соглашается помочь ему перенести кровать обратно в спальное помещение. Или вовсе не соглашается! Тогда нужно разбирать койку и переносить ее по частям, а там снова собирать. Это не сложно и не отнимает много времени, но это унизительно. Так, что от храпа тоже помогает!
И вот пришел день, когда мы всем курсом отправились в цирк. Мама Жора пребывает в хорошем настроении и даже шутит.
– Товарищи курсанты, покажите свои перчатки. Значит так, всем снять перчатки, раз их ни у кого нет! Вопросы по этому вопросу? Правильно, вопросов нет! Рота! Равняйсь! Смирно! В походную колонну…
Мы с интересом идем по городу и глазеем на девушек. Вдоль дороги, по которой нас ведут, местами стоят девушки и тоже во все глаза смотрят на нас.
– Ой, какой симпатяшка! Вы только посмотрите, девочки, – томно говорит одна из них, пожирая Столба глазами, и показывает рукой на него. – Я бы ему отдалась, честное слово!
– А мне больше вон тот нравится, – говорит другая девушка и указывает на меня. – Сразу видно – еще, то животное! В смысле самец! Ха-ха!
– Одно плохо, – вздыхает третья, – «минуса» – стадные животные.
Литин краснеет от того, что на него никто внимания так и не обратил. КорС тоже нервно кусает губы, видно, ему тоже неприятно, что его из общей толпы курсантов девушки так и не выделили. Когда рота уже входила в здание цирка, взводный отозвал меня в сторону.
– Иванов, – дружеским тоном спрашивает он, – я был уверен, что ты придумаешь что-нибудь, чтобы познакомиться с той девушкой, ждал какой-нибудь твоей хитрости, а ты и бровью не повел. Я, признаться, от тебя такого не ожидал. Может, объяснишь? Ты же ей определенно понравился.
– То, что я ей понравился, еще не значит, что она мне нравится, и тем более не означает, что я хочу с ней познакомиться. Только и всего.
– Понятно, понятно, – разочаровано протянул мама Жора, – только большинство курсантов на твоем месте непременно постарались бы познакомиться с девушкой, которая не постеснялась при всех оказать такое внимание.
– Значит, мы со Столбовским не совсем такие, как остальные курсанты, – спокойно отвечаю я. – Вон ему девушка оказала еще больше внимания, заявив, что отдалась бы ему, но он тоже никак не отреагировал.
– Нетипичные вы какие-то курсанты со Столбовским, – как мне показалось, осуждающе покачал головой взводный.
Зато, на радость взводному, Вася Россошенко оказался курсантом вполне типичным и предсказуемым, как таблица умножения. В цирке он познакомился с девушкой, которая с интересом посмотрела на него, чему Вася теперь несказанно рад и счастлив. Первый успех на амурном фронте прямо окрыляет его.
– Пацаны, – взволнованно спрашивает он. – Она пригласила меня к себе домой! Кто знает, как и чем можно доехать до Пионерского переулка?
И Вася замирает в нетерпении, ожидая ответа.
– Это просто, запоминай, – серьезно отвечает ему Миша, и многие курсанты слушают с интересом, так как тоже пока не знают, где находится этот самый переулок Пионерский. – Прямо туда идет троллейбус, одиннадцатый номер.
– Одиннадцатый? – переспрашивает Вася и записывает полученную информацию в свой блокнот. Я не сдержался и громко фыркнул. Что и говорить, от большинства сверстников Вася отличается необычайной непосредственность и наивностью.
– Ты пиши, пиши, – откровенно насмехается Литин, – а то с твоей дырявой головой, и забыть недолго!
– Вася, блин, – негодующе говорит Миша, – одиннадцатый номер это означает ногами! Едь пешком! Сразу за центральным рынком, который, напомню, находится через дорогу от нашего первого КПП и налево, можно даже не спускаться в подземный переход! Твоя зазноба в каком доме живет?
– Номер 4, – растерянно отвечает Вася.
– А, ну тогда лучше все-таки через переход, это угловой дом. В общем, если сам не найдешь, спроси любого встречного, поперечного, он тебе покажет!
– Повезло, – расплылся Вася в широкой, добродушной улыбке, – на дорогу туда и обратно время тратить, особо не придется!
– Кто его знает, – сдерживая улыбку, говорит Миша, – вдруг она окажется такой любвеобильной, что лучше бы тебе на дорогу потратить половину увала?
– А это как? – опять растерялся Вася, вызвав дружный смех.
Громче всех смеется Литин. Ему приятно, что Васе, который по его глубокому убеждению, красотой не отличается, повезло с девушкой совершенно незаслуженно. Понятное дело, повезти должно было именно Литину, но по какой-то нелепой, досадной случайности, повезло этому лопуху Васе. Нетрудно понять, что со стороны все это выглядит совершенно смехотворно.
– Давайте уже, что ли тему разговора сменим, – предлагает Литин, – хватит уже с меня этих цирков.