Борзый минус. Глава 52. Красавец

        Когда отсутствует заместитель командира взвода, свои обязанности он передает командиру первого отделения, это определено в уставе. Если нет штатного командира первого отделения, тогда командиру второго отделения. Сегодня «замок» нарушил существующие положения устава, и, хотя  Третьяк, командир первого отделения на месте,  вместо себя оставил меня (к «замку» приехала невеста, и его отпустили в увольнение).
Войдя в аудиторию, где проходит наша самоподготовка, я понял, что рабочей атмосферы не предвидится, и решил выступить перед курсантами с краткой речью.
– Дорогие  товарищи! Мне доставляет большое удовольствие от имени ЦК КПСС и от себя лично горячо и сердечно приветствовать вас, и в вашем лице всех курсантов Симферопольского политического училища на сегодняшней самоподготовке, – начал я, заняв место за преподавательской кафедрой.
Все словно онемели, лица вытянулись, и все уставились на меня. Хотя нет, не все, Миша не онемел, а широко улыбнулся.
– Мы с вами собрались здесь в знаменательное время, в обстановке небывалого трудового и политического подъема трудящихся нашей страны, воинов армии и флота, вызванного историческими решениями XXVІІ съезда КПСС. История человечества знает не много событий, которые по своему значению для судеб народов и стран, современников и грядущих поколений могли бы сравниться с XXVІІ съездом КПСС. Этот форум советских коммунистов – важная веха на великом, необычайно трудном, но благородном пути к коммунизму.
– Вы что-то путаете, товарищ Иванов, съезд еще даже не начинался. И не скоро начнется! – не скрывая удивления, перебивает Вася.
– А это совершенно не важно! Нам с вами уготовано почетное место в осуществлении грандиозных предначертаний партии. Мы должны внести огромный вклад в благородное дело идейно-политического воспитания военных строителей, в коммунистическое строительство вообще, – с чувством говорю я. – Окрыленные отеческой заботой партии, за время, прошедшее после ХХVI съезда, мы ощутили свою сопричастность к величественным свершениям в стране, глубокое проникновение в жизнь народа.
В аудиторию вошли Столб и Чернов, да так и замерли на пороге, слушая меня.
– Наш с вами  вдохновенный труд, коммунистическая убежденность, сила характеров, подлинно человеческая красота, – (взвод дружно ржет, потому, что смехом это даже с большой натяжкой назвать нельзя), – служат великолепным примером для трудящихся, для нашей замечательной молодежи, воспитания их в духе высокой нравственности, советского патриотизма, интернационализма и дружбы народов.
– Ой, не могу! – вытирает слезы Веня. – Товарищ курсант, дайте хоть минутку отдышаться!
Но я и не думаю, жалеть Веню и бодро продолжаю.
– Товарищи! Мы с вами собрались здесь в дни, озаренные немеркнущими идеями XXVІІ съезда Коммунистической партии Советского Союза. Съезд с особой силой продемонстрирует перед всем миром непоколебимую верность нашей партии принципам марксизма-ленинизма, научного коммунизма, преемственность ее генерального курса. В Отчетном докладе ЦК КПСС, с которым выступит товарищ Михаил Сергеевич Горбачев, в других материалах съезда будут всесторонне освещены важнейшие проблемы экономической, социально-политической, общественной и культурной жизни нашей страны, организаторской и идейно-политической работы партии. В них будет дан глубокий марксистско-ленинский анализ, определены конкретные задачи внутренней и внешней политики партии, нашего государства и наши с вами задачи.
– Товарищ лектор, помедленнее, пожалуйста! Вася записывает! – смеется Миша.
– Важная роль принадлежит критике и самокритике. Бережное отношение к каждому курсанту должно сочетаться с принципиальностью и взыскательностью. Критика призвана быть активным проводником линии партии в армии, поддерживать все   подлинно талантливое, новаторское.
– Кого будем критиковать? Предлагаю определиться!
– Васю и будем, – давясь от смеха, предлагает Миша.
– Одной из важных задач является воспитание молодых воинов-строителей. Доброжелательность, отеческое отношение к ним и вместе с тем требовательность к молодежи помогут нам с вами  глубже осознать свою ответственность за будущее нашей страны, армии и военно-строительных частей, овладеть сложной и нелегкой профессией офицера-политработника, стать достойными продолжателями славных традиций комиссаров, политруков и замполитов старшего поколения. Я и Центральный Комитет Коммунистической партии желаем вам плодотворной работы на сегодняшней самоподготовке и выражаем твердую уверенность в том, что вы, воодушевленные решениями будущего исторического XXVІІ съезда КПСС, будете достойны нашей эпохи, будете и впредь умножать свой вклад в сокровищницу, блин, запутался, в великое дело построения коммунизма в нашей стране!
– Аминь, – закончил Веня под всеобщие аплодисменты.
Столб и Чернов тоже хлопают и сеются.
– Товарищ Иванов, – громко говорит Батя, – я и сам мастер поболтать, но вы – красавец! Честное слово!
– Иванов, – шутит Миша, – ты случайно по национальности не одессит?
– А я откуда знаю? Скажите лучше, чтобы бы вы еще хотели услышать от меня?
– Нет спасибо! Мы и так чуть не лопнули от смеха!
Тут в аудиторию вошел мама Жора. Видно, что он чем-то озабочен.
– Отдыхаете в поте лица? Иванов, ну-ка посадите всех.
– Так ведь я не прокурор и не судья!
– Иванов, – продолжает взводный, – мы силами роты ставим спектакль. Сыграешь какую-нибудь роль?
– А сто грамм нальете? – деловито поинтересовался я. Взводный пока молчит. Просто ему требуется время, чтобы подумать.
– Чего-чего? – не поверил своим ушам взводный.
– А что? В николаевских театрах актерам перед каждым спектаклем наливали по сто грамм коньяка, это нормально.
– Иванов, – не на шутку нахмурился взводный, – вы себя сегодня слишком много ведете.
Из коридора донеслись голоса Ежевского и Аркалюка.
– Юра, ты маму Гогу не видел?
– Демагог мама Гога демагогит с Ивановым.
– То-то я думаю, чего это иностранцы в николаевских театрах не прижились, – шутит Батя, – просто никто кроме наших по сто грамм коньяка перед каждым спектаклем не выдерживает!
– Отставить, Иванов, – шумно вздыхает мама Жора и выходит.
Батя смеется тому, как я наколол взводного, ведь всем кроме него известно, что я вообще не пью.
– Толик, а ты не боишься ссориться с мамой Жорой?
– Ко всем неприятностям, в том числе и к маме Жоре, я отношусь с юмором. И вообще, русские не сдаются!
В аудиторию вошел Дима, которого я отпускал на почту за посылкой.
– Антракт, – объявил Дима. – Сейчас я подслащу вам жизнь!
И он стал раздавать конфеты, присланные из дома. Тут поднялся Чингиз Нуралиев и сказал:
– Я тоже хочу вас всех угостить. У меня есть солнечные яйца.
– Какие? Какие у тебя? – рассмеялся Лис.
– «Солнечными яйцами» в Древнем Египте называли абрикосы, – довольный произведенным эффектом, объяснил Чингиз, и, не переставая улыбаться, стал раздавать курагу. – Угощайтесь, и не говорите, что не вкусно!
– Не вкусно, – кричит Зона, – а очень вкусно! И главное, очень мало!