Борзый минус. Глава 54. Мотивация

        Скоро сексуальный день, а другими словами, выходной. Но нас заблаговременно предупредили, что увольнений не будет, зато будет дискотека прямо в училище, в одном из курсантских кафе. Ротный объявил, что на танцы пойдут только те, у кого нет «хвостов» по учебе.
– Или танцы или будете сидеть в роте. Третьего не дано. Так что давайте не будем иметь «хвостов!»
Мотивированные таким нехитрым образом курсанты усиленно занимаются на самоподготовке делом, то есть дорабатывают «хвосты». При этом они проявляют настоящее прилежание и усидчивость. Наших ребят если напугать лишением увольнения или недопущением на танцы, вот только тогда они оказываются способными к учебе.
У меня «хвостов» нет, поэтому я пишу письма родителям и друзьям. Пишу и Лиде, хотя еще ни одного письма от нее не получил, а ведь пишу ей через день, а то и чаще. Входит взводный, от его бдительного ока не ускользает то, чем я занимаюсь.
– Иванов, запомните: лень это самое вредное дело.
– Запомню, товарищ старший лейтенант, – лениво обещаю я.
– Хотите сказать, что у вас задолженностей по учебе нет? Тем более грызите гранит науки, чтобы и в дальнейшем быть не как все, а лучше. Держите курс на генеральские звезды, вам это под силу! А то поставите себе цель – подполковник, вы ее достигнете, а выше и не прыгнете. Понятно?
– Где уж нам судить о высших материях, – усмехнулся я.
– И почему всегда так: гранит науки? – размышляет вслух Веня. – Почему не нектар науки? Тогда его можно было бы пить!
Впрочем, взводный сегодня не расположен шутить.
– Курсант Нагорный, болтать оно, конечно, не мешки ворочать. Займитесь делом, поднапрягите мозги. Садитесь и усиленно вспоминайте то, чего не знаете. И запомните все: мне ваша маниловщина не нужна. Нужны ваши положительные отметки. Будут спрашивать, я в четвертом взводе, – говорит взводный и уходит.
– А вот интересно, откуда взялся термин «грызть гранит науки»? – спрашиваю я вслух. – Кто-нибудь может объяснить?
– Я могу, – довольно говорит Королев.
Кто бы сомневался! Если уж ни я, ни Батя не знаем, то знать может только КорС! Ну-ка, любопытно, как он объяснит происхождение этого термина?
– В октябре 1922 года на съезде комсомола Лев Троцкий призвал молодежь «грызть гранит науки». Выражение сразу стало крылатым.
– Болтаешь ты, КорС, как Троцкий! – шутит Лео. – Ну откуда тебе об этом известно?
– Мой дед был участником того съезда. Он мне об этом, да и не только об этом, многое рассказывал.
В аудиторию заглянул курсант Калугин из четвертого взвода. Тот самый, из-за которого я переживал в первом наряде, так как он взял штык-нож другого курсанта.
– Пацаны, кто мне даст закурить, тому ничего не будет!
Все курящие сделали вид, что не заметили его. Но Калугин упорно не желает понимать, что ему здесь не рады. Он подошел к Вене  и обратился к нему лично. Вене ничего не остается, как поделиться.
– Слушай, Калуга, а взводный у вас? – осведомился Миша.
– Нет, – пожал плечами Калугин, – он провел с нами профилактически-воспитательную работу, а потом  сказал, что будет у вас.
– Хитер бобер, – недовольно проворчал Миша.
После ухода Калугина Веня тяжело вздохнул.
– Как же мне надоел «стрелок» этот. Как день, так добрый день.
– А ты ему в сигарету пистонов вместо табака нафаршируй, – предложил я. Вообще-то я пошутил, но Веня загорелся этой идеей настолько, что тут, же сгонял в самоволку за пистонами, и сразу взялся за изготовление «сюрприза» для ненавистного «стрелка».
– Вень, у тебя ничего не получится, – насмешливо говорит Миша, – у тебя же руки не из того места растут!
– Они у него вообще не растут, – подлил масла в огонь Лис.
– Да я золотых рук мастер! – сморозил от обиды Веня. – То есть, у меня золотые руки! Кто еще сделает такой сюрприз? Я плачу музыку! То есть, за мой счет!
К окончанию самоподготовки у каждого курящего было припасено минимум по одной сигарете для Калугина. Вот у наших курильщиков будет радости, когда Калугин обожжет себе нос! Ждать пришлось не долго. После окончания самоподготовки Калугин снова подошел к нашему взводу.
– Пацаны, дайте закурить.
В кои-то веки ему с готовностью протянули сигареты сразу пять или шесть человек. И Калугин никого не обидел, взял по сигарете у каждого!
– Вот колорад ненасытный! – изумился его нескромности Вася.
Довольный Калугин прикурил тут же и через полминуты прозвучал хлопок. Под носом у него стало черным-черно, а из глаз потекли слезы. Наш взвод дружно расхохотался, а через секунду к всеобщему веселью присоединился и четвертый взвод, чтобы лично лицезреть эту редкостную радость.
Оправившись от первого шока, Калугин закричал, наливаясь кровью. Он ругался вдохновенно и убедительно, вызывая еще больший смех и радость.
– Уважаемый, вы что, – смеется Лис, – стали ругаться?!
– Что? – даже не понял смысла сказанного Калугин.
– Ничто! Я говорю, так тебе и надо!
– Мне казалось, что вы мои друзья, – обижено, говорит Калугин.
– Не знаю, с каких пьяных глаз тебе это показалось, – насмехается Миша, – но ты ошибаешься.
Калугин никак не унимается, так как обида велика, да и нос печет, и стыдно ему.
– Чтоб я еще к вам хоть раз подошел! – возмущался Калугин. – Не хочешь давать – не давай, но зачем, же так?
– Ну, ты особенно-то голову пеплом не посыпай, – насмешливо сказал я. – Завтра же опять к нам подойдешь!
Оказывается, Калугин просто понадеялся на те сигареты, которые уже взял у нас. То ли он и подумать не мог, что дело это рискованное и все сигареты могут оказаться с «сюрпризом», то ли жадность взяла верх, но уже сразу после ужина у него под носом взорвалась вторая сигарета! Возможно, он еще долго стоял бы с разинутым ртом, если бы Миша не сказал ему в несколько грубоватой форме:
– Рот свой закрой, а то мухи в нем свой род продолжают!
– Ничего, Калуга, – пожалел товарища Третьяк, – вот скоро станешь офицером, денег будет – куры не клюют! Свои сигареты станешь курить. Ты, кстати, знаешь, что куры денег не клюют?
Взводный неожиданно для нас тоже получил от созерцания этой картины редкостное удовольствие. С образовавшимся над верхней губой ожогом, хотя у него и не было «хвостов», Калугин с танцами пролетел, как фанера над Парижем.
– Курсант Калугин, а что это у вас с носом? – удивленно спросил взводный.
– А это, товарищ старший лейтенант именно то, что называется «остаться с носом!» – шутит КорС.
Калугин долго и неохотно пытался объяснить, что это у него там такое. На дискотеку мы пошли без него. Дискотека прошла быстро, то есть всем было здорово, и время пролетело незаметно.
– Что, товарищи курсанты, – насмешливо спросил взводный, строя нас после окончания дискотеки на плацу, – не успели наобниматься, нацеловаться?
– Так рук-то всего две! – отозвался я.
– Невозможный вы человек, Иванов, ну хоть один раз бы промолчал, – не скрывая своего недовольства, проворчал взводный. – В следующий раз придержи язык: слово не воробей, вылетит, а я могу уже и не простить.
Мне прямо так и хочется спросить его: «Вам уже плохо от меня?»
– Ну, Иванов, – осуждающе говорит замкомвзвода четвертого взвода Ежевский, – вечно он ставит маму Жору на уши.
– Вы ошибаетесь, товарищ сержант, – со смехом говорит Столб, – просто Иванов строго придерживается своих собственных правил. Проблема в том, что командир взвода этих правил не понимает.
После меня наш заботливый командир взвода обратил свой взор на Лео.
– А курсант Леонтьев у нас чего такой задумчивый?
– А курсант Леонтьев у нас живет интенсивной духовной жизнью, – снова не смолчал я.
– Интенсивно живет? – переспросил взводный и заинтересовано смотрит на Лео. – У него что, бабы нет?
Мы долго смеялись этой шутке мамы Жоры. В казарме Лис восхищенно кивая головой, сказал:
– Ну, Иванов и «вышивает»!
– Гладью или крестиком? – тут же деловито поинтересовался Васька, скучающий на тумбочке дневального.
– Танцует! – объяснил Лис. – Танцует! Эх, ты, деревня! Хутор, то есть!
– Товарищ Россошенко, – возмутился взводный, – вы дневальный на тумбочке или где? Почему вы отвлекаетесь от несения службы? Давайте-ка, раз вы такой умный, вспомним положения Устава гарнизонной и караульной службы. Итак, представьте, вы стоите на посту, а тут бежит незнакомый мужик с копьем. Ваши действия?
Надо ли говорить, что после такого некорректного и несвоевременного вопроса Вася надолго впал в ступор?
– Товарищ курсант Зернов, – удовлетворенный достигнутым результатом, окликнул мама Жора Лиса, – а вы не торопитесь уходить. Я вас сейчас вспоминать буду.
И он всецело сосредоточил свое внимание на Лисе.
– Это как? – удивился Лис.
– По попке! Как в старые, добрые, детские времена!
– В те добрые, детские времена меня в попку целовали, – самопроизвольно вырвалось у Лиса.
У всех остальных вырвался смех. Ротный тоже остался доволен, так как ради дискотеки курсанты успеваемость заметно подтянули, и «хвостов» поубавилось. А вот мама Жора после слов Лиса испытал неловкость.