Колокольный звонок

Игнасио Чавес, мексиканец, которого он называл себя индийцем, которого община считала его, или «породить» плохо смешанную кровь, которой он, вероятно, был, проделал свой простой путь по улице к Миссии. Тонкая, желтовато-коричневая сигарита, свисающая с его губ, его широкая, полуразрушенная коническая шляпа наклонилась к левой стороне головы в безучастной уступке западному солнцу, он был, как у него было принято, совершенно в мире. Десять минут назад у него было двадцать центов; через две минуты после приобретения своего неуловимого богатства он обменял две копейки на виски в Casa Blanca; оставшиеся восемь минут из десяти он потребовал пробраться, как он наивно выразился, «между адом и небом».
Ибо из угла спокойного старого сада Миссии в одном конце длинной улицы можно было бы мельком увидеть Каса-Бланку на другом конце, раскидывающуюся на солнце; между двумя крепкими стеновыми зданиями город нанизывался по мере роста. Древняя реликвия, как и сама церковь, была La Casa Blanca, и, поскольку Сан-Хуан мог помнить, во всех вопросах антиподальным к религиозному спокойствию памятника падреса. Глубоко затененные дверные проемы впускают в три фута-толстые земляные стены, вощеные полы, зеленые столы, а также бар и прохладные очки... место, которое приглашало, заманивало, удерживало и достаточно часто, наконец, проклинало.
Сан-Хуан, в томной философии Игнасио Чавеса, был тем, что ты будешь. Это олицетворяло вселенную. У тебя здесь было все, что могла желать душа человека. Никогда не жил в другом месте, так как его мать родила его здесь, на краю пустыни и с горами Сан-Хуан так близко, что, Игнасио Чавес с гордостью знал, что человек, стоящий на Меса-Альте, может услышать звон своих колоколов, он испытал жалкое презрение ко всем тем другим местам в мире, которые были так явно менее благосклонны. Что вы хотите, сеньор? Прекрасные теплые дни? Они у тебя здесь. Хорошие крутые ночи для крепкого сна? Прямо здесь, в Сан-Хуане, мой друг amigo m;o. Пустыня, по которой глаз может бегать, не останавливаясь, пока он не устанет, прекрасная пустыня, на которой на рассвете и закате Бог сплетает все завораживающие мягкие туманы тайны? Затененные каньоны в полдень с водой, птицами и цветами? Вот горы. Все желаемое, словом. Что там могут быть люди, которые хотели всплеск волн, блеск влажных пляжей, бум прибоя, не предложил себя тому, кто никогда не видел океан. Значит, Сан-Хуан был «тем, что ты сделаешь». Человек может обратить свой взгляд на маленький крест Миссии, который всегда указывает на небо и Бога; или он может пройти через затененные двери Белый дом и Casa Blanca, которые, говорят люди, дают путь в ад самый короткий путь.