Хранители порога 2. Глава 25

Толпа стремительно росла. Девушки и парни прибывали со всех сторон — кто-то в одиночку, кто-то шумными компаниями, и скоро перед сценой уже колыхалось целое море голов, жаждущих увидеть своего кумира. Антон, Милана и Андрей подошли как можно ближе, стараясь держаться в глубокой тени за массивными бетонными колоннами у самого края сцены, — так, чтобы не попадаться Гордыне на глаза раньше времени. Отсюда сцена просматривалась идеально, но их самих почти не было видно за игрой света и теней.

Фанатки, предвкушая встречу, весело щебетали, поправляли причёски и макияж. В воздухе витал запах сладких духов, сигаретного дыма и морозной свежести. Десятки, сотни телефонов уже были подняты вверх в ожидании, чтобы запечатлеть явление «Королевы».

Антон чувствовал, как сердце колотится всё чаще, норовя вырваться из груди, и заставлял себя дышать ровно и глубоко — вдох, выдох, вдох, выдох. Милана застыла рядом, тревожно вглядываясь в сцену; он заметил, как мелко дрожат её пальцы, и как она  сжимает кулаки. Андрей то и дело нервно поправлял книгу, спрятанную за пазухой, словно проверял, на месте ли она, будто боялся, что древний фолиант может просто взять и исчезнуть в самый ответственный момент. На его лбу, несмотря на мороз, выступили мелкие бисеринки пота, и это, пожалуй, пугало сильнее всего. Даже сам экстрасенс, казалось, не был до конца уверен в успехе. Тревога сгущалась в воздухе, как грозовая туча.

А потом она появилась.

Антон не заметил, как она вышла, — словно материализовалась из темноты за кулисами. Только что на сцене было пусто, и вдруг она уже стоит там, перед микрофоном, в перекрестье прожекторов, и улыбается. На ней было ярко-красное, алое, как свежая рана, обтягивающее платье, которое подчёркивало каждый изгиб фигуры. Высокие каблуки добавляли роста, делая её почти статуей — недосягаемой, божественной. Идеально уложенные волосы тяжёлыми, блестящими волнами ниспадали на плечи. В ушах сияли бриллиантовые серьги, на запястье — массивный золотой браслет. Глаза были подведены длинными, хищными стрелками, а губы алели так ярко, что напоминали кровь. Антон невольно отвёл взгляд: вырез ее декольте был слишком откровенен, а разрезы на подоле платья поднимались до неприличия высоко. Прежняя Вика никогда, ни за что на свете не оделась бы так вульгарно. Но сейчас на сцене стояла не она.

Толпа взорвалась. Фанатки заорали, захлопали, засвистели:
— Вика! Вика! Мы здесь! Ты лучшая! Ты наша королева!
Сотни телефонов взметнулись вверх, и сцена озарилась вспышками камер. Свет отражался в бриллиантах, в золоте браслета, в тёмных, бездонных глазах. Гордыня на мгновение зажмурилась от этого сияния, а затем улыбнулась — хищной, довольной, всезнающей улыбкой, от которой у Антона мороз пробежал по коже. Она купалась в обожании толпы, как в тёплой ванне, и это явно доставляло ей огромное, почти чувственное удовольствие.

Она легко постучала пальцем по микрофону:
— Раз, раз. Меня хорошо слышно?
Толпа одобрительно загудела, закивала.

— Отличненько! Супер! — она говорила весело, почти беззаботно, и голос её разносился над площадью, усиленный динамиками. — Я безумно рада вас всех видеть, мои любимые, мои драгоценные! Знаете, кто вы? Вы — неогранённые алмазы! Каждый из вас! И я здесь, чтобы помочь вам засиять! Верьте в себя, слушайте своё сердце, и мы с вами сумеем захватить весь мир!

Она рассмеялась — заливисто, заразительно, и толпа подхватила этот смех, зааплодировала, заскандировала её имя. Антон краем глаза заметил, как какая-то девушка в первом ряду, совсем юная, вытирает слёзы восторга.

Вика подняла руку — одним лёгким, почти небрежным жестом призывая к тишине. И все разом замолчали. Сотни людей — в абсолютной, неестественной тишине, нарушаемой лишь дыханием и отдалённым шумом машин.