Лабиринт Акаши. Глава 4. Ритуал разбитых отражений

Автор: Екатерина Казаринова

Глава 4. Ритуал разбитых отражений

Осознание того, что предчувствие беды сжимает кольцо вокруг них, окончательно лишило Майкла остатков терпения. Безумие, когда оно становится единственным смыслом жизни, обретает холодную, хирургическую точность. Лед на обратной стороне зеркала не таял даже в теплой комнате. Это было прямое доказательство: физические законы старого мира капитулировали. Катерину там, на той стороне разорванной земли, загоняли в угол. И если мир выстроил между ними стены, он разрушит эти стены здесь, в Бруклине.

Он действовал без суеты, как алхимик, готовящий последнее, смертельное заклинание. Взяв тяжелый плотницкий молоток, он встал перед зеркалом в прихожей. Из глубины амальгамы на него смотрело существо с запавшими глазами и бледной кожей — призрак человека, которым он когда-то был. В его характере — рваном, яростном, презирающем любые рамки — вспыхнул тот самый бунтарь, готовый разнести декорации до основания, если они мешают дышать.

— Нам нужно больше места, — хрипло прошептал он сквозь зубы своему отражению, пряча за грубостью абсолютную обнаженность чувств. — Ей не пробиться сквозь узкую щель.

Вложив всю силу, он нанес сокрушительный удар в самый центр. Оглушительный звон разорвал тишину квартиры, как выстрел. Зеркало осыпалось к его ногам сверкающим, острым дождем. Но за ним не оказалось ни тумана, ни ледяного дыхания Москвы, ни портала. Там была лишь глухая, мертвая, серая бетонная стена бруклинского дома. Сухая штукатурка. Слои старых обоев. Пустота. Мир вокруг не сжалился над ним и не открыл проход. Катерина осталась там, за тысячи миль, за глухой стеной, разделяющей их вселенные, а он остался здесь — один в разгромленной, душной комнате, со шрамами на ладонях и безграничной пустотой внутри.