Глава 4. Речка Вилялка. Наше место. Красная палатк

В начале июля, после её шестнадцатилетия, мы поехали в поход на речку Вилялку. «Наше место» – так я называл его про себя: берег реки, дубовые рощи, комары, которых было столько, что они казались ещё одним слоем воздуха.

Мы целовались всю ночь. Сидели у костра, смотрели на воду, говорили ни о чём и обо всём. А потом она сказала: «Пойдём в палатку». Красная палатка-домик, которая досталась мне от двоюродного брата.

Там, в этой палатке, я незаметно опустил руку и засунул ей между ног. Она не отстранилась. И тогда я задал вопрос, который не давал мне покоя все последние месяцы:

– Ты ещё девочка?

Она посмотрела на меня очень странно. Смесь удивления, нежности и ещё чего-то, что я не мог прочитать в её лице.

– А ты как думаешь? – тихо ответила она, и я почувствовал лёгкий укол дежа вю.

Но я и правда не знал. До меня у неё был друг – одноклассник моей сестры, на два года старше, Лёня Хомяков по прозвищу Хомяк. Я ночами представлял, как он зажимает её в темноте своей квартиры, как они делают это. Ревновал к картинкам, которые сам же и нарисовал в своём воображении. Ан нет. Всё, оказывается, было целомудренно.

Но и у нас с ней не случилось с первого раза. Вернее, я попытался пойти дальше, но она мягко остановила меня и спросила:

– Ты знаешь, что такое петтинг?

Я не знал. Я почувствовал, как мои щёки краснеют от стыда – благо, до восхода солнца было ещё далеко.

– Я думаю, нам ещё рано заходить в это по полной. Давай просто поласкаем друг друга.

Она нежно взяла мою руку и направила к своим потайным местам.

– Там…

Мы разделись догола. Мой дружок стоял по стойке «смирно». Мы тёрлись друг о друга, она гладила меня, я гладил её. Это длилось не меньше получаса, и потом она довела меня до конца своей тёплой, мягкой ладошкой. Я использовал свои трусы, чтобы не испачкать палатку.

Наутро я проснулся от боли. Мой смычок, которым я всё утро выводил замысловатые мелодии на её скрипочке, был красный, как помидор, головка горела огнём. Но я молчал. Герой. Мужчина. Тот, кто не жалуется.

Я посвятил ей стихи. Это были мои первые взрослые стихи, не про маму и не про природу, а про неё.

Вечер, и сосны тихо шуршат над водой.
Птицы уснули, и ветер качает их гнезда.
Каждую жилку листа разглядишь под луной.
В тихом журчанье реки отражаются звезды.

Блики костра отражаются в каплях росы.
Искрами вспыхнувший, дымом пропитанный воздух.
Спят муравьи и не слышно жужжанья осы.
В тихом журчанье реки отражаются звезды.

И можно залезть на большую звезду,
Схватить медвежонка за хвост,
Напялить попону, приладить узду
И двинуть за тысячу верст.

Мягкой ладошкой черпни из прозрачной реки
И не старайся желанье свое превозмочь –
Разденься – и в воду, и против теченья беги,
Где в тихом журчанье воды отражается ночь.