Возвращение

Спустя 40 лет я вернулась в Апрелевку…
В мои пол-дома… Я точно человек крайностей… В детстве это был Рай, а сейчас это его противоположность…
Мне говорят, продай!
Я отвечаю НИ ЗА ЧТО…
Я упрямая, как мой отец…
Теперь в Апрелевке тлен и гниение… потому что папенька поселил туда бомжа… со словами: «Мы своих не бросаем»… Бомж был его пасынком, ему было 8, когда отец женился на его матери. Папенька продлил своему пасынку жизнь лет на десять…! и в придачу ещё денег ему дал, чтобы, если что, бомж поддержал меня, непутёвую…
Бомжа звали Саша Байков. Он, наверное, как все мы, был хорошим человеком… кошек любил… и собак… больше ему по жизни ничего было не надо… Брюзжал, что учить надо английский и уезжать отсюда. Дети его так и сделали, живут за границей…
В прежней жизни (в страшные 90е), Саша был бизнесменом, возил американские окорочка пароходами, а дети его учились на Кипре
А потом пароходы остановили, и окорочка сгнили… А Саше сказали, «А теперь мы тебя убьём, если не отдашь всё». Сашеньке пришлось всё отдать, включая однокомнатную квартиру своей матери, Надежды Петровны, которая её только получила от своего предприятия, проработав на нём всю жизнь. Получив квартиру, она развелась с моим упрямым отцом, с которым, правда, было тяжело, моя мама это подтвердит, и счастливо зажила одна. Но не надолго… их с Сашенькой выселили за какой-то там километр в резиновую хату… от Сашеньки ушла жена, он снял где-то дачу и запил…
А папенька со словами «Мы своих не бросаем» пустил обратно Надежду Петровну… и женился на ней второй раз и прописал, чтобы Надежда Петровна могла к врачам ходить…
С памятью у Надежды Петровны становилось всё хуже, она теряла паспорта, деньги и челюсти, а потом потеряла и всяческое терпение, и от невыносимости занудства моего папеньки стала его поколачивать и царапаться. А она была самой высокой в нашей семье, под метр восемьдесят, выше отца и своего сыночка Саши… отец мой по жизни был спортсмен, но врезал замок себе в комнату, боясь, что Надежда Петровна может придушить его во сне, потому что были уже прецеденты…
Потом, когда с возрастом они оба совсем ослабели и папа перестал уже справляться со своей дважды женой, он решил, что Надежда Петровна отправится к Саше в Апрелевку, которого отец уже поселил туда… у Сашеньки не было денег, хоть он и работал таксистом…
Вообще-то у отца был Макиавеллевский план, он грандиозно распланировал уже, как дальше всё будет, решительно убив двух зайцев, как он думал… Выходи за Сашку замуж, сказал мой отец, вы будете помогать друг-другу…
………..мне пришлось отвратительно визжать цыркуляркой несколько дней и потом ещё по ниспадающей экспоненте, но, не забывая никогда, чтобы зарубить отцу на носу, что этого ТОЧНО не будет. ТОЧНО. Каким бы ни был Сашенька хорошим и несчастным человеком. НЕТ.
Отец меня так и не понял… он был прагматик…
а ведь так хорошо всё складывалось…

А теперь суровая статистика, чтобы вы меня поняли:
За десять лет проживания в Апрелевке Сашенька ни разу не убрался, порушил газовую систему, объясняя это тем, что Надежда Петровна может в своей деменции открыть газ и взорвать дом…
После этого в доме стало холодно и он на имеющиеся окна добавил ещё принесённые с помойки евро, просто приколотив их сверху, разумеется они не открывались, покумекав с проводами, и оборвав, по его мнению, лишние,  поставил ей тепловую пушку… Перед поселением туда Сашеньки, отец провёл в дом воду. Вода в доме была, но выносить её надо было вёдрами… поэтому Сашенька порушил в доме и водопровод…

Но, после смерти отца,  Сашенька сделал всё-таки,  благородный поступок и за это я ему благодарна: отвёз Надежду Петровну к юристу, чтобы она поставила подпись, что не претендует на наследство…
К тому моменту, она уже была глубоко в беспамятстве, и по-моему так и не поняла, что отец умер, и уже не узнавала своего Сашеньку, периодически думая, что это отец… для похода к юристу, Сашенька попросил меня приехать и подготовить мать. Обещал шашлыков. К тому же, к своим шести кошкам он взял ещё щенка мастифа. Маленький Мишка и впрямь был мишкой, чёрный, с густющей, детской ещё шерстью, рыжими подпалами, мощный, лоснящийся, добродушный ребёнок был неотразим!
Было это в начале  сентября, в воскресенье, мой Твердислав пошёл уже во второй класс. День был солнечный, год яблочный, Надежда Петровна была в саду и собирала упавшие яблоки. Она вышла из сада к нам, держа их в подоле длинного, старого свитера.
Намарафетить её оказалось сложно, потому что воды на участке уже не было, и Сашка набирал воду из колонки на улице перед домом. Поэтому я решила воспользоваться влажными салфетками, изведя целую большую пачку.
Удивительно, но не взирая ни на что, Надежда Петровна, чем старше, тем более породисто выглядела и становилась похожа на Ангела! Она была наполовину полячкой, и это чувствовалось. Её прекрасные,  волнистые,  пышные волосы полностью поседели, они были спутаны на резинку и превратились в дреды… часа два я пыталась распутать, пришлось слегка постричь, волосы тут же распушились, прозрачные голубые глаза сияли. Я салфетками отмыла ей щёки, уши, за ушами и шею. Отмыла коричневые руки и подстригла ногти, ногти на её длинных пальцах были розовые и красивые… Она так была благодарна мне и терпелива… разговаривала она тоже хорошо, она не помнила, это да, но речь её была интеллигентна, советская школа, высшее образование:) Надежда Петровна на даче заметно постройнела, и когда я её отмыла стала похожа на модель из Vogue…
Я ей подобрала одежду, которую ей надо было одеть к юристу и мы принялись за шашлыки, готовил Саша хорошо. В мясе разбирался.
На следующий день Надежда Петровна успешно подписала документы, и я выдохнула… а Твердиславу в школе стало плохо с животом, и нас увезли с дизентерией в инфекционку… там мы провалялись 2 недели…
Больше на шашлыки я в Апрелевку не ездила, и вообще… дома там было темно, вонюче и невыносимо… это произвело на меня тягостное впечатление, особенно, на контрасте с воспоминаниями из детства, моя любимая бабка была патологической чистюлей, и я решила не расстраиваться… Чего я буду его учить как жить?! Все понимали, что это невозможно…
А Сашенька стал мне привозить Надежду Петровну раз в два месяца мыться, потому что в Апрелевке негде… И вообще Сашенька оказался брезглив и за матерью не ухаживал. Он привозил её мне и удалялся по делам… а я надевала резиновые перчатки и вела её в ваннную, снимала с неё смердящую, заскорузлую одежду. Одежду прямиком в мешок на выброс… дышать было невозможно…
Надежда Петровна была уже совсем стройная, ей было восемьдесят, ей было больно поднимать руки… И чтобы стянуть свитер, мне приходилось вставать на табуретку и я мучилась вместе с ней, чтобы понежнее стянуть с её длинных рук свитер… а она ойкала и пристанывала от боли. Затем я сажала её в свою зелёную ванную, включала тёплую водичку, брала губку и мыла её, послушную, тёплая вода была ей наслаждением… А я смотрела и удивлялась: тело её под грязью было абсолютно чистым, у неё не было ни бородавок, ни родинок, ни пигментных пятен, ни вен… ноги её были стройны и длинны как у модели, и это в 80 лет… самым страшным и тяжёлым было постричь ногти на ногах, они были с грибком и толстыми как копыто… я потом промывала ножницы в кипятке и спирте и драила ванную, как маньячка… Одевала потом чистенькую Надежду Петровну в чистые вещи, вела на кухню, кормила…
А Надежда Петровна глядя мне в лицо своими светло-голубыми глазами благодарила меня, и спрашивала  с лёгкой улыбкой: «может ты меня усыновишь?!» … У меня волосы вставали дыбом от безвыходности… ну и жизнь… потом приезжал Саша и увозил мать в Апрелевку… Через пару месяцев всё повторялось, только Надежда Петровна всё больше худела, и Сашенька всегда теперь очень спешил, говорил, что пробки, что сам покормит, я ей быстро давала бананы, подмечая, с ужасом, что ест она как голодный человек… и они уезжали. Сашенька говорил, что она прожорлива, но видимо не в коня корм… Сашенька занимался развозом пиццы и кормил ею и мать…
А теперь я хочу сказать про белое пятно, которое включается у нас, от глобальной безвыходности, когда мы интуитивно понимаем что не в силах что-либо изменить, предпочитаем в эту сторону не думать…
Последние несколько раз, когда он мне её привозил, от неё пахло уже совсем невыносимо, я его спрашивала, почему он ей не одевает памперсы? Но эта скотина Сашенька, говорил, что не может, он выдавал ей одежду и на ней было по 5-6 трусов, в которых ещё застревали длинные майки. И она их вообще не снимала… ВООБЩЕ… распутать её было сложно, запах страшный, всё своё ношу с собой…
Нижнее белье было тяжёлым… ады…
В последний раз, я заметила у неё на кресце пролежню, она была очень худа, и потухшая, а её сыночек Сашенька Байков, опять всё бегом… Помыла, посадила Надежду Петровну на диван, подстелив предварительно клеёнку, мне было страшно за диван, выдала  банан…
А её Сашенька и  говорит: «Ну зачем?!!! Она же опять всё испачкает!!!!» …
И это то, что у меня сразу законтейнировалось… потому что это невыносимо и ничего поделать нельзя…
Через пару месяцев, зимой Надежда Петровна в Апрелевке умерла…
И это была первая смерть в этом доме…
На похороны приехали её внуки из-за границы и плакали, вспоминая бабушку… их отец был невменяем и они сами за всё заплатили…
А Байков продолжил жить в Апрелевке со своими шестью кошками и мастифом Мишкой. Мишка вырос уже в огромного медведя  и был единственным существом, которого беззаветно любил Байков и которое беззаветно любило Байкова… Его возили к ветеринару, ставились все прививки, покупались все нужные витамины, чтобы Мишка не волочил лапы, лучшее мясо, будку, притаскивались двухспальные матрасы в каждую комнату, потому что Мишка не желал в будке, с Мишкой разговаривали как с человеком, как с любимым сыном, Мишку мыли и вычёсывали, он был холёный, огромный, шерсть его лоснилась.  Голова его была как ведро, и своими челюстями он запросто перекусывал ежей, имевших несчастную судьбу забрести на наш участок…
Он пугал до смерти велосипедистов, если они проезжали слишком быстро и слишком близко от его любимого хозяина. Был приучен к машине и спокойно лежал на заднем сидении высунув свою башку в окно… так Сашенька развозил пиццу. Дверь в машину закрывать было не надо… на живой охране. Ради собаченьки Сашке приходилось гулять, но приходилось вывозить потом Мишку подальше, где людей нет, потому что они были в разных весовых категориях… Мишка однажды чуть не присадил хозяина, защищая его от задиристого алкоголика. Обидчик был опрокинут лицом вниз и скальп был снят… И это не фигура речи. За снятый скальп пришлось дорого платить… и ездить гулять в безлюдные места… У Мишки ещё была мать, чёрная кошка Катя, которая его воспитывала, которую он тоже любил, слушался беспрекословно, безропотно снося шлепки по морде и сердитое Катькино шипение. А Байков слал мне умильные видосики, где в чёрной-чёрной комнате, лежит чёрный-чёрный Мишка, а на нём чёрная-чёрная Катька, и упоённо месит его, как это обыкновенно делают кошки, тем, кого любят…
В этом декабре, 25 го года я, как всегда, забыла поздравить Байкова с днём рождения. Обычно я вспоминала через неделю и потом уже поздравляла…
А тут мне звонит из Апрелевки моя двоюродная сестрица Татьяна, они с моим двоюродным братом Сашкой живут всю жизнь в Апрелевке, и вторая половина дома как раз их. И говорит, что Байков в диабетической коме в больнице… через день он там умер. На похоронах народу было мало: хоронила его его бывшая жена, со своим следующим мужем, приехала из-за границы дочь, моя сестра Таня и я с Твердиславом…
Все были в ужасе, потому что не знали что делать с Мишкой, его закрыли в доме, когда скорая увозила Байкова в больницу. И Мишка пытался вырваться, разгрызая и кроша, как машина, косяк двери…
С Мишкой не знали что делать, зима, в доме лопнувшие, ещё при Байкова батареи, хорошо что Мишка в шубе. Дали объявление и, о чудо! Через неделю за Мишкой приехал новый хозяин! Собакен послушно сел на заднее сидение и уехал в новую, счастливую жизнь. А я впервые за 8 лет поехала в Апрелевку…
Я даже не знаю, как мне всё описать…
Я такого не видела никогда… Зима … И брат открывает мне дверь в дом…
Вернее в труп дома… холод, темнота, электричество пришлось отключить, потому что везде висят провода, а дом деревянный, короткое замыкание и всё… Страшный смрад, в доме нечем дышать, на полу и вообще везде мусор, ссаное тряпьё, всё завалено так, как будто мусорный бак вывалили прямо в дом, везде стоят  пятилитровые бутыли с подозрительным, тёмно-жёлтым… ад… и нечем дышать… Я умоляю брата выставить на улицу эти бутыли, и решаю закрыть дом на зиму, чтобы всё хорошенько промёрзло… Всё так ужасно, что нахожу в себе силы приехать только через полгода, в июне.
Надо платить коммуналку. Просят сфотографировать счётчики… Сестра ведёт меня в дом… от ворот до дома участок зарос каким-то моно-растением, это не борщевик, но высота трехметровая, толстые хризолитовые стволы, полные влаги, и розовые цветочки наверху. Растение гигантское и нежное, падает снопами по сторонам и хлюпает с чавкающим хрустом под ногами… Открываем дверь… страшный смрад… зима не помогла… задыхаясь,  ищем счётчики, сестра помогает мне забраться, я фотографирую… сестра уходит, я остаюсь в одна в доме, как в чреве сдохшего кита…
Из кухни иду в единственную комнату… там 4 маленьких окна которые не открываются и сумрак. Когда, после смерти бабушки отец с Дядей Геной разделили дом, отец на своей половине с южной стороны сделал вход и большую веранду, закрыв ею, 2 окна.
Дома теперь всегда темно…
Ещё и заросший сад закрывает последний свет… оставшись на своей половине в одиночестве, я ощутила полную инфернальность происходящего… жеееесть… и на всех окнах огромные, чёрные, трупные мухи. Я, сходя с ума, беру пакеты, валяющиеся везде на полу, и начинаю собирать мусор и ссаное, мокрое тряпьё с пола, надеясь уменьшить запах… в ужасе смотрю на окна которые не открываются… Ещё отец наварил решётки на окна внутри дома… а сверху всего этого Байков приколотил  евроокна с помойки… мамочки… дышать… беру картонку, начинаю убивать жирных чёрных мух, они хрустят и падают из-под картонки, некоторые остаются на стекле… на них тут же садятся новые жрать их… тошнотворно…
Я собираю бесчисленные пакеты с вонючим дерьмом и выкидываю их на улицу… смрад не уходит… это как в фильме ужасов… кстати, ненавижу Кинга, ужастики не смотрю, я художник, я люблю красоту. Помню, мне было тридцать, а тут надо сказать, что я книжный червь, и дедушка мой генерал, и библиотека огромная, и я всё детство делала, что хотела, а хотела я читать и рисовать, читать и рисовать. Я всё перечитала, всю классику и все собрания сочинений. А когда мне это надоедало, то я переключалась, брала лестницу и лезла на антресоли,  и там у нас было собрание сочинений Ленина и Сталина, и стоя на верхней ступеньке, под потолком доставала какой-нибудь том, и прямо там и читала. Они оба писали прекрасным простым и чистым языком и очень доходчиво, мне нравились оба.
Вот если бы я была царица, то я первым делом запретила бы печататься таким извращенцам, как Эдгар По  и Кинг, и иже с ними. Их сочинения у меня были бы в резервациях. Детям их читать было бы запрещено. А если по какой научной причине всё-таки надо, то требовалось бы достижение тридцатилетнего возраста, высшее образование и справка от психиатра, что данному человеку это по силам. Потому что, книги эти написаны больными и книги эти заразны. И неокрепшим детским мозгам точно противопоказаны.
Ну так вот, когда мне было тридцать, и я уже была замужем в первый раз, и мы поехали к бабушке мужа, куда-то в южный город, не помню название, Волгодонск что-ли… А, нет, Волжский!… кажется…
Ну, короче, там-то мне Кинг и попался… «Кладбище домашних любимцев» и ещё про какого-то трупака с воробьями…
Это было так отвратительно и страшно! Мне казалось, что из-под кровати кто-то лезет! Я реально не могла находиться в комнате одна! С тех  самых пор я такое не читаю и не смотрю. А кто всё это производит-это опасные извращенцы, которые других людей портят.
Ну так вот, у меня в моём доме в Апрелевке, было чувство, что я в ужастике…
Через 3 часа пришла сестра и вытащила меня оттуда… а когда я ехала обратно в Москву, к себе, я вдруг поняла, что везде чувствую эти смрадные запахи… тлена… и дома тоже… я ходила по квартире и нюхала, ковёр, шкаф… и мне везде мерещился этот запах….
И я поняла что я себя запустила,  и как брат рассказывал про соседа, что справа, который говорил про Байкова: с виду казался нормальным человеком, а как в дом зашёл… И я такая на себя смотрю: с виду-то она художница, а как в дом зайдёшь…
У меня ещё привычка: я НИЧЕГО не выбрасываю, мне всё кажется, это в переработку, из этого я сделаю это, из того, вот это. Мы очень бережливые, между прочим. Папа, кстати, был Плюшкиным, как если бы Плюшкиным стал Железный Дровосек… Везде пакеты из-под молока с кривыми гвоздями, провода, лески, напильники, инструменты. Он всё такое собирал… А мою маму мой прекрасный отчим ласково называл Коробочкой, всё очень чисто и по коробочкам. Я вся в мать и отца. У меня прямо страсть к коробочкам, и страсть к собирательству. Я понимаю красоту вещей и из кучки мусора могу произведение искусства сделать… Когда мама умерла, брат говорит: Валь, мы делаем ремонт дома, забери, что тебе надо. Ну я всё забрала. Потом снесли здание, где мы со вторым мужем делали йога-клуб… и я опять всё взяла… потом умер отец… и я опять к себе… и в Апрелевку… Байков подвязался хранить отцовскую научную литературу по машиностроению. А отец был ещё Лауреатом Государственной Премии. И эти книги Байков сгнобил… он их положил под протечку и они были все в пыли и плесени, когда я их нашла… и грамоты Надежды Петровны и отца, разбросанные по полу, прилипшие к собачьему дерьму, вот тогда, отдирая грамоты от пола и читая: награждается… и т.д., я люто возненавидела Байкова! Крысятина неблагодарная! Гнобила! Смердунец проклятый! 10 лет прожил в доме! Тебя с улицы подобрали, денег пару лямов дали, сказали, помоги Вальке с Твердиславом, если что. А эта скотина Байков, не только не помог, а просто убил весь дом, деньги пропил! В доме нет теперь газа, воды, электричества, лопнули все батареи, дохлая кошка в шкафу, зассаный диван, дыра в полу… что это? спрашиваю я брата… А это, оказывается, Байков проломил, чтобы кошки туда ходили… а когда брат спрашивал, почему это Байков ничего не делает, эта тварь ему отвечала, что Вальке всего этого не надо, она  продавать решила… и поэтому брат на меня обиделся и не разговаривал, пока Байков не сдох, и всё не прояснилось…
Ещё эта гнида курила в доме, в своём гнезде на диване, и все боялись, что он, заснув с сигаретой, дом спалит. А, Байков, кстати крыса по году.
А я занималась у Григория Кваши, структурным гороскопом, и там Кваша для удобства у мужских знаков  выделил архетипы, назвал их по книгам Стругацких.
Ну так вот, у мужиков крыс архетип «мусорщик» самое обширное сознание! прямо в точку! Прямо крысиный колдун, чего не дашь, всё превращает в мусор…
Канализацию свою, устроил брату под окнами, брат пригрозил, что выселит. Тогда Байков перестал выливать под окна… Прямо в доме всё… в бутылках и вёдрах…
И я такая, как Геракл в Авгиевых  конюшнях… смотрю на это всё и думаю: но это же всё со мной происходит… Зачем мне Божечка это всё показывает? Даже у меня дома уже жить негде. Я ничего найти не могу, а так-то у меня ВСЁ есть. И тут у меня прямо открытие случилось: ещё пару лет и я могу в Байкова превратиться…
И с тех пор я скребу и выкидываю, скребу и выкидываю. Начала с малого, выкинула пакеты с пакетами, потом старые лопнувшие ботинки, картонки, потом туфли, красивущие, но которые каждый раз мне ногу до мяса стирают… думаю сколько раз ещё надо? И выставила.
Короче, понадобилась дохлая кошка, чтобы я зашевелилась. А продать-нееет. Я домик оживлю! Его мой дед с бабушкой своими руками построили, дед всё сам сделал и мебель и вообще всё. А баба Маша, такая чистюля была, простыни стирала, их крахмалила и синькой подкрашивала, брат смеётся, что простыни стоячие были:) а на пододеяльниках и простынях бабка вышивала слово «ноги», чтобы, не дай Бог, то, что было у ног, лица не коснулось. Дома были идеальный порядок и чистота.
Так что я сейчас Бабу Машу включаю, чтобы в Байкова не превратиться.