Тема исследования термин Мысты - кислый

Иронские фантазии

     В карачаево-балкарском языке в значение «кислого», в чём-то существует много значений, где корнем слова выступает «Мыс». Производное от этого корня следует отметить следующие названия: Мысты -кислица обыкновенная; Мысты – приправа; Мысты – кислый фрукт, лимон, (также и в отношении запаха вспаханной земли – кислый запах); Мыстыкъулакъ (къозукъулакъ) – щавель (сравнительное название с ухом ягненка, мысты – указывает «кислое»); Мыстыла – кислить, класть приправу, заправлять; Мыстылыкъ – кислотность, кислота;  Мыстындау – кислое молоко (полученное квашением подогретого, но не кипяченного молока); Мыстырлыкъ – подвид кислицы; Мыстысыз – магъанасыз – никчёмный, никакой  (мыстысыз-тузсуз: ни приправы, ни соли). Так же на корень «мыс» есть топонимы, гидронимы и микротопонимы.
Название «Мысты» - кислый, имеет и другие названия: ачы, кючлю (кюшлю), чий, кызды и т.д.
Балкарцы и карачаевцы древний народ Кавказа. Относительно легенд о позднем приходе на современную территорию Балкария и Карачая это характеризируется «кретинизмом в науке», устаревшие гипотезы и версии псевдоистории повторяющимися в некоторых «сочинениях» и легендах «любителей историков», когда историю сознательное искажают с целью выкроить себе, своему народу «благостную историю».
Так и в данном случае, когда слово и название «мысты» придают «осетино-иронское» звучание.
Нельзя назвать заблуждением, когда «дигорцев» жителей Северной Осетии, представляют частью ирон осетин. Суть таких «заблуждений» заключается в том, что «Дюгеры, дигоры» это тюркский народ ассимилированный в иронской среде. Исходя из того, что «дигорцы тюркский народ», то и термины, и отдельные названия, которые сохранились в «дигорской среде» называют «иронскими словами и терминами» якобы заимствованными «поздними пришельцами: балкарцами и карачаевцев».
На резонный вопрос: почему же на территории самой Осетии, к примеру, нет, топонимов на слово «мысты»?  Ответ будет следующим: «Балкария и Карачай» – это территория Осетии или же «балкарцы и карачаевцы – это  осетины принявшие «тюркский язык». Тогда почему же, на территории Осетии, где сплошь одни «осетины ироны» нет таких названий? Ответят – «слово восходит к осетинскому языку.»
Ситуация, про которую примерно сказал Пётр Капица, физик, лауреат Нобелевской премии: «Ошибки не есть ещё лженаука. Лженаука — это непризнание ошибок». То есть проблема не в том, что наука «не хочет знать правду», а в отказе пересматривать взгляды, когда есть доказательства».

О тюркском языке дигорцев: ГАЗЕТА «КАЗБЕК», 1901 г.

     «Вопрос об узденьстве – выдающееся явление в жизни осетин. На этом вопросе сталкиваются интересы баделиат и осетин: вопрос этот вызвал довольно упорную обоюдную борьбу. Эта борьба оторвала осетин от разумного труда, от хозяйства и от мирной и спокойной жизни.
      Баделиата живут в Дигории, западной части Осетии; пришли они в Осетию приблизительно в XIV веке»;
(Так, пишут  и о балкарцах, но сие «откровение» это совершеннейшая нелепость  от  бессилия, к более точным и достоверным источникам - Х.Т.).
в этом же веке явились на Кавказ кабардинцы – Малая и Большая Кабарда, на северо-западе Осетии.
Баделиата, как отличные воины и стрелки, были наняты осетинами для защиты их от нападения кабардинцев, чеченцев и других народов, до сих пор окружающих Осетию. Баделиата выходцы из недр Средней Азии…
    С течением времени они ассимилировались:стали говорить по осетински, переняли нравы и обычаи осетин. Осетины считали баделиат чуждыми для себя, не входили с ними в родственные связи…
   
Татарское происхождение и было причиной тому, что осетины не стали входить с ними в родственные связи. Баделиата стали утверждать, будто они занимали первенствующее положение среди осетин, и даже с древнейших времен.

Их притязания на узденство в ущерб осетинам встретили сильное сопротивление: осетины возмутились…
Пора, думаем, избавиться от этого вопроса об «узденьстве». Узденов в Осетии не было…», сс. 178-180. Газ. «Казбек», 1901, №986.
ПЕРИОДИЧЕСКАЯ ПЕЧАТЬ КАВКАЗА ОБ ОСЕТИНАХ И ОСЕТИНЦАХ НАУЧНО-ПОПУЛЯРНЫЙ СБОРНИК, КНИГА 2. ИЗДАТЕЛЬСТВО «ИРЫСТОН», 1982.
Баделята – это привилегированное высшее сословие в Дигорского общества  Осетии.
          Такова была классовая борьба с так называемыми поздними пришельцами — иронами, которые, будучи в большинстве, пытались третировать коренных тюрков-дигорцев.
Касай Кубатиев, баделят  в 1829  году, на встрече с венгерским путешественником Ж.-Ш. де Бессе заявил:  «Мы малкары дюгеры, чегемы хуламы и уруспии говорим на одном языке» (малкары, чегемы, хуламы, уруспи – балкарские общества).
Глава VIII
При приближении экспедиции жители соседних гор... направили выборных для того, чтобы узнать ее цели...

Они сказали, что на расстоянии 3 дней пути от на­шего лагеря расположены 5 селений или племен, принадлежащих также к роду мадьяров; это — оруспиэ, бизинги, хулиамы, балкары и дигорцы. Эти племена говорят на языке, совершенно отличном от языка дру­гих жителей Кавказа. Они живут на самых высоких горах и поддерживают связи со своими соседями осетинами и имеретинцами...» с.220.
«Они живут на самых высоких горах и поддерживают связи со своими соседями осетинами и имеретинцами...»
осетины соседи: — оруспиэ, бизинги, хулиамы, балкары и дигорцы».
Глава XXIII
...К вечеру пришли 2 дигорских вождя. Один из них имел приятную наружность, правильные черты лица, суровый взгляд и внушительную осанку; ему было больше 60 лет, и тем не менее он не казался уставшим, наоборот,  несмотря на то, что только что проехал 100 верст...
Этот бек или князь назывался Казаи-Кубаншеев (Касай Кубатиев – Х.Т.)
Обсуждая вопрос, по поводу которого мы собрались, старший из вождей взял слово и объявил в присутствии коменданта (Нальчика) и всего остального общества, что 5 племен—дигорцы, балкары, хулиамы, бизинги и оруспиэ — являются истинными потомками мадьяр; эти 5 племен называются по имени своего вождя, но все вместе называются мадьярами; они известны, как таковые, всем жителям Кавказа и даже русским...
Он добавил, что его соотечественники не знают, какой был их первоначальный язык, но все 5 племен пользуются одинаковым наречием, значительно отличающимся от языка других жителей Кавказа. Он мне продиктовал несколько слов... с.221.
ПУТЕШЕСТВИЕ В КРЫМ, НА КАВКАЗ, В ГРУЗИЮ, АРМЕНИЮ, МАЛУЮ АЗИЮ И КОНСГАНТИНОПОЛЬ В 1829 |И 1830 гг. Ж. де Бесс*"Париж, 1838.
Из книги «ОСЕТИНЫ ГЛАЗАМИ РУССКИХ И ИНОСТРАННЫХ ПУТЕШЕСТВЕННИКОВ (XIII-XIX вв.). СЕВЕРО-ОСЕТИНСКИЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ. СЕВЕРО-ОСЕТИНСКОЕ КНИЖНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ОРДЖОНИКИДЗЕ * 1967. Составление, вводная статья и примечания. Б. А. Калоева. Перевод части текстов И. С. Зевакиной.
Продолжая наше исследование термин и название кислый мы выявили, что на иранских языках, коим принадлежит и иронский осетинский язык на таджикском языке «кислый» это слово — «талх». Оно прямо переводится как «горький» (о вкусе). Но, как и во многих языках, у него есть переносные значения: «горестный», «печальный», «тяжёлый» (например, «талх зиндаги» — тяжёлая жизнь).

Талышский. В талышском языке для этого значения используется слово «талх». Это не случайность: талышский, как и таджикский, относится к иранской группе языков, поэтому общая лексика (в том числе корень талх-) здесь вполне закономерна.
Персидский. В персидском (фарси) тоже (талх). Значение то же: «имеющий горький вкус». В переносном смысле тоже может означать что-то неприятное, резкое.
В осетинском языке для вкусовых ощущений используются разные слова: «маесты» / «мысты» (дигор.) — горький, горечь; «цыр» (в иронском диалекте) — кислый.
Итак, дигорское, а значит тюркское «мысты», звучит, как у балкарцев и карачаевцев в значении «кислый».

Откуда же берёт корни «мысты», в значении «кислый»?

Бызлы-мыслы, бызты-мысты обычный диалектизм в тюркском языке.

Фраза на балкарском языке «айран быз быз этди», «айран стал таким;то» или «айран сделал так;то»: частица быз;быз тут передаёт либо изменение состояния, либо звукоподражание (типа «забурлил», «заиграл», «стал шипучим»).
«Айран бызырды / бызырлай берди» —про лёгкое шипение, пузырьки, бурление при брожении: «айран забурлил», «в айране пошли пузырьки».
В балкарском языке «быз» — это скорее базовая, общетюркская форма, а варианты с «мыз»/«мыс» — как раз те самые диалектные сдвиги, которые возникли в отдельных языках или говорах.
Само по себе сочетание «мыс» не является отдельным словом-термином, а вот в связке с аффиксом «-ты» (точнее, как часть словоформы) — да, это действительно частый диалектизм.
Дело в том, что в тюркских языках есть продуктивный аффикс -лы/-ле (иногда его рассматривают как комплекс). Он используется для словообразования — например, чтобы от существительного или глагола получить прилагательное со значением обладания признаком («имеющий что-то», «склонный к чему-то»).

В ряде диалектов (например, в некоторых говорах татарского языка, а также в отдельных сибирских тюркских языках) этот аффикс -лы/-ле в определённых фонетических условиях меняет звучание.

 Звук «л» может ассимилироваться, и вместо него появляется «т».

В результате вместо литературного (или общетюркского) акыллы («умный», букв. «имеющий ум») в диалекте можно услышать акытты.

 То есть «мыс» здесь — не самостоятельное слово, а часть диалектной формы, где «-мыс-» — это результат фонетического изменения аффикса -лы-, а «-ты» — собственно показатель, который в этой диалектной модели присоединяется к основе.

Бызлы-мыслы, бызты-мысты обычный диалектизм в тюркском языке.

Так что, когда вы встречаете в диалектной речи конструкцию вроде «акытты» вместо литературного «акыллы» — перед вами как раз такой случай: аффикс с «-ты» в составе диалектной формы. Также и «мысты».

    Легко впасть в заблуждение, не обладая достаточными знаниями о лингвистических особенностях языка, в котором существуют термины с неочевидной семантикой.
    Особенно это касается заимствованных слов либо случаев, когда народ, сохраняя отдельные термины, ассимилировался в иной языковой среде: в таких условиях значение термина зачастую невозможно корректно интерпретировать, опираясь лишь на нормы и логику нового языка. Незнание лингвистических особенностей языка легко приводит к ошибочным трактовкам терминов с неочевидной этимологией.
    Это особенно характерно для заимствований и для ситуаций языковой ассимиляции: термин сохраняется, но его значение уже не выводится из правил нового языка. В нашем случае в данном случае с термином «мысты» такой же подход. Когда название или термин подгоняется под заданный параметр «со смыслом» с позиций «интерпретатора».
При брожении напитка («Айран» кисло - молочный напиток) происходит то, что балкарцы говорят «бызылдады, быжылдады»: «пузыриться» — это не сам предмет (суть) брожения, а одно из его наглядных, внешних проявлений. То есть брожение — это глубокий биохимический процесс, а пузырьки — следствие, которое мы видим и чувствуем.
А откуда тогда пузырьки? Именно этот выделяющийся газ и формирует пузырьки в жидкости. В тюркских традициях это даже часть нормы: лёгкая игристость в айране или кумысе — признак свежести и активного брожения. Отсюда и образ «быз;быз» — звукоподражание шипению пузырьков.             И диалектное «быз/мыс» с древнетюркским «мысты» в значении кислый. В балкарском языке есть похожие со смыслом слова: «чий, кючлю/кюшлю, ачы, бызлы, мызлы, мысты, кызды» в значение: кислый. В некоторых случаях в тюркских диалектах языка, такие слова, как: бызды, гузду, тузду, мысты имеют значение «солоноватый». В основе «гуз/туз» - соль.
В напитке: если есть кислинка, характерный дрожжевой или молочнокислый аромат — скорее всего, брожение. Если вкус чисто сладкий или нейтральный, а пузырьки резкие и «колючие» — вероятно, искусственная газация.
В водоёме: если пузырьки идут со дна равномерными струйками и вода не пахнет ничем посторонним — это, скорее всего, природные газы или воздух из ключей. Если же есть запах гнили, спирта или кислой браги, плюс вода мутная — возможно, идёт разложение органики и анаэробные процессы (в том числе брожение на дне).
В Балкарии и в Карачае встречаются топонимы и гидронимы  с участием слова «мысты»: «Мысты Кам» имеют в виду отрезок реки Чегем.  На балкарском языке это означает «кислая река», как бы вода с особым привкусом — возможно, из-за минералов или особенностей местного грунта в этом конкретном ущелье.
Мысты-Баши. Это хребет и вершина, перевал в междуречье Аксаута и Марухи.  Название нам показывает: «Мысты» это отдельное название местности с наличием минерального источника или солончака. «Баши» означает от «баш» -голова, верх, исток, вершина, перевал, хребет. На самом деле «Мысты-Баши» это хребет, вершина, перевал. С употреблением слова «Мысты» указывает на наличие в долине (в отличие от вершины. Баш – указывает вершину. И это указывает, что «Мысты» - это внизу вершины) имеются проявления минеральных источников и солончаков.
Версии, что это «осетинское название» не подтверждено. В самой Осетии, как ни странно, нет ни одного топонима или гидронима с употреблением слова «мысты.
В литературе часто встречается утверждение, что балкарское название «Мысты къол» - Щавелевая балка это перевод с балкарского языка (къол -балка), это дигорское название. С точки зрения, что дигорский язык это тюркский язык, с этим можно согласиться, с одной оговоркой: «Мысты къол» это территория Черекского ущелья Балкарии, но отнюдь, не территория Дигории Урухского ущелья, которое, сейчас входит в Северную Осетию.
«Мысты къол» — балкарское название. «Мысты» — кислый, «къол» — овраг, балка. Точка. Без лишних теорий.
Зачем;то начала тянуть эту ложь с осетинскими диалектами «дигорского» с балкарскими названиями. Никакой связи с осетинским «мыст» («мышь») тут нет — просто созвучие, из которого целые теории лжи.
Что касается иронского языка Осетии, то на иронском языке похожее слово «мыст» означает «мышь».
И тут как раз и проявляется та самая разница, которое диалектной разницей не назовёшь. Иронский: мыст = мышь. Дигорский: мысты = кислый. Как же на дигорском языке называется мышь? Оказывается «дигорцы» не сохранили название «мышь». Честно: «мыст» — это «мышь» в иронском диалекте. В дигорском для «мыши» чаще используют слово «мист» (иногда с вариациями, но не «мыст»).
Осетинское «МЫСТ»

Словари. В иронско-русских словарях прямо зафиксировано: «мыст (мн. мыстыт;) — мышь». Это не спорная трактовка, а нормативная лексика. iron_rus.academic.ru +1

Литература. Есть конкретные тексты. Например, стихотворение Иласа Арнигона (Газака Тогузова) «Мыст» («Мышь») (1911–1915). В нём поэт работает с образом мыши: «Далеко убежала мышь… Забралась в глубокую нору». Арнигон использовал этот образ, чтобы провести параллели с собственной судьбой — мышь-изгнанница стала метафорой его положения.

Фольклор. В осетинской народной традиции тоже есть сюжеты с мышью. Известна сказка «Как мышь женилась»: мышь решает найти себе в жёны дочь самого сильного существа в мире и последовательно обращается к месяцу, солнцу, туче, ветру, быкам, плугу и корню, пока не приходит к выводу, что сильнее мышей нет никого.
Пословицы. В сборниках осетинских пословиц встречаются выражения вроде «И мышь пищит, когда на неё наступят» или «Испуганному глазу и мышь — гора».  stihi.ru +1

Так что базовое, прямое значение слова в языке — именно «мышь».

Сам по себе осетинский корень мыст чаще всего означает «мышь».

«Разве не удивительно, что в осетинском языке мыст значит „мышь“, а топонимов или гидронимов с этим словом – нет?»

«Вызывает удивление тот факт, что, несмотря на наличие в осетинском языке слова мыст со значением „мышь“, оно практически не встречается в составе топонимов и гидронимов»;

 «Замечательно, что слово мыст («мышь») есть в осетинском, но не закрепилось в названиях мест — это наводит на размышления о принципах топонимики»;

«Странно, что мыст — это „мышь“, но в названиях рек и гор такого корня не встретишь в осетинском языке»;

Осетины и импонирующие осетинам посчитали,
Что формулировка «переосмысление осетинской мыши» и есть «осетинские названия на территории Балкарии и Карачая. Но насколько это правдоподобно?

Карачаево-балкарское название: «Мысты-Баши»

1.Это не осетинское название по происхождению. Форма «мысты-баши» (от тюрк. baс — «голова, вершина») сразу выдаёт тюркскую основу. Топоним построен по тюркской модели: «что "бас" это голова, вершина, перевал».
2.Значение «кислый/горький» — это тюркская семантика, а не сдвиг от «мыши».
3.Осетинское мыст («мышь») тут ни при чём как источник смысла. В осетинском языке этот корень не имеет значения «кислый», и в осетинской топонимии он не используется для характеристики воды или почвы.

По грамматике и моделям. Если топоним строится по чужой словообразовательной модели (как «Мысты-баши» по тюркскому шаблону), это сильный аргумент, что он не осетинский.

По параллелям в языке. Если в языке-источнике есть целая группа названий с этим корнем и одним значением (например, «кислые источники»), а в соседнем языке у похожего слова совсем другой смысл, это омонимия, а не семантический сдвиг.

По историческим данным. Топонимы, возникшие в зоне контакта, часто сохраняют язык той группы, которая их дала. На Кавказе это особенно заметно: тюркские названия стоят на землях, где веками жили тюркоязычные скотоводы и где эти названия были «рабочими» ориентирами.

Почему это важно не смешивать

Если говорить «осетины переосмыслили мышь в „кислый“», мы стираем реальную историю: исчезает факт, что в этой местности говорили на тюркском, и пропадает языковая граница, которая как раз и интересна. А если говорить «это тюркское название, которое по звучанию совпало с осетинским словом», мы сохраняем и языки, и их самостоятельность, и показываем, как на стыке ареалов рождаются такие «ловушки» для понимания.

Балкария и Карачай — это не продолжение Осетии. Это вообще разные этнические территории, разные языки, разные традиции.

Интерпретация мыст-/мысты- как «кислый, горький» от якобы «осетинское «мыст-мышь» — это как раз пример того, как один и тот же корень в разных языках получает разные значения.
В карачаево;балкарском языке, а также в некоторых пограничных говорах соответствующая семантика имеет древнее происхождение и нашла отражение в топонимах (например, Мысты;Баши, Мысты;Кам). В осетинской же традиции этот смысловой оттенок не получил продуктивного развития. Термин «Мысты» со значением «кислый» не восходит к осетинскому языку — напротив, он заимствован из карачаево;балкарского.
       Топоним «Мысты;Баши» (и подобные) — это собственно
карачаево;балкарские названия, возникшие в тюркской языковой среде. Они стоят на местности, где исторически жили тюркоязычные группы, и отражают их язык и картину мира.

А в осетинском языке корень мыст остаётся строго «мышью» и никак не сдвигается в сторону «кислого».

      Здесь мы наблюдаем: два разных языка, два разных смысла, одинаковое звучание. И топонимы «Мысты-Баши», «Мысты-Кам» — это следы тюркского языкового слоя, а не результат переосмысления осетинского слова.
      На территории Балкарии зафиксированы микротопонимы вроде Мыстыла ичи и Мысты шаудан, Мысты къол и др. «Мысты къол» (щавелевая лощина» или «Кислый овраг») находится в урочище Зумушху, на западной стороне села Верхняя Балкария (Черекский район, Кабардино-Балкарская Республика).
Все эти термины восходят к карачаево-балкарскому языку и имеют в нём собственные значения — и никак не связаны с осетинским словом мыст («мышь»).


Текст будет дополняться.


Хадис Тетуев, историк, 12.07.2026 г.