Дареному коню троянскому надо смотреть в брюхо Тро

 Дареному коню (троянскому) надо смотреть в брюхо

"Троянцы", опера Берлиоза, новая сцена Мариинского театра, 11 июля 2026 года

Циклопическая опера Берлиоза, воплотившая античные страсти вергилиевских "Энеид", длящаяся более пяти часов, - это настоящее испытание.  Хотя в музыке просто роскошнейшая россыпь мелодий, очень красивых, но совершенно не запоминающихся, оперу слушать непросто. Даже с великолепным составом исполнителей, подобравшимся вчера. И в  шестой раз. В ее музыке всё сакрально,  фундаментально, серьезно, основательно, величественно, мощно, с надрывом и даже  с саморазрушительной истерикой.

Дирижер – Валерий Гергиев.
Дидона – Юлия Маточкина.
Эней – Иван Гынгазов.
Кассандра – Татьяна Сержан.
Нарбал – Юрий Воробьёв.
Анна – Анна Кикнадзе.
Хореб – Алексей Марков.

Татьяна Сержан - уникальная певица, которая может передать маниакальную одержимость пророчествующей Кассандры достучаться до сознания своих сограждан. Ее героиня  просто кричит на грани своих возможностей: нельзя веселиться, когда враг на пороге, пусть и снял десятилетнюю осаду, опасно принимать гигантского коня за бескорыстный подарок небес, надо хотя бы брюхо его обследовать. Но тщетно. Никто ей не верит. Считают сумасшедшей. И в итоге все гибнут. Вместе с вечным городом - Троей. Этому посвящена первая часть  оперы - «Взятие Трои». Музыка грандиозная -  торжественная,  грозная, эмоциональная, трагическая, фатальная.  Мощь голоса Татьяны Сержан, ее Кассандра, просто придавливают слушателя напором страстей и невообразимой выразительностью звучания. Только, чтобы это услышать, стоит прийти на "Троянцев".
Одержимость Кассандры оттеняет более сдержанный и трезво мыслящий, а, значит, не верящий пророчествам своей возлюбленной, героический Хореб в исполнении Алексея Маркова. И все в происходящем на сцене логично, пока в руках Хореба во втором действии первой части не появляется автомат. Секретное оружие инопланетян в Древнем мире? И сразу невольно возникает вопрос: если есть автомат, то есть и порох и даже, возможно, динамит, тогда зачем десятилетняя осада, троянский конь и прочие ухищрениями, если можно разнести и греков, и Трою в пух и прах с их помощью? И командос в камуфляже с винтовками выглядят инопланетным десантом из будущего, вызывающим не просто досаду, а настоящий смех от абсурда происходящего. Хорошо, что хоть бульдозер, крушащий стены, исчез из постановки. А  военные танцы в стиле показательных выступлений десантников на Красной площади чего стоят!  И это сильно снижает достоинства аскетичной и, в целом, интересной постановки Янниса Коккоса (он - режиссер и художник-постановщик, а также художник по костюмам, совместно с  Тибо Вельхлином). Утомляет и преимущественно черно-белая гамма костюмов, особенно уклон в черное в первой части. Этот тренд, некогда охвативший режиссерский театральный мир, явно уже устарел, как и вкрапления узнаваемой военной формы. Во второй часть «Троянцы в Карфагене» напрягает облик троянцев а-ля русские революционные матросы, даже трехлинейки у них время от времени появляются. Это особенно смешно в сопряжении с выполнением героями воли античных богов, которые настоятельно посылают Энея с компанией на поиски неведомой Италии и на героическую смерть там.
Музыкально вторая часть оперы полна дивных мелодий, но их так много и они стилистически настолько похожи друг на друга, что возникает ощущение, что всё в них тонет. Попытка объять необъятное в этой опере играет против динамики действия, как в бесконечном сериале "Санта-Барбара", где нет ни начала, ни конца, а все происходит ради действия.
Шикарная Дидона Юлии Маточкиной, статная, царственная, страстная, дарит нам и прекрасно звучащие арии, и завораживающие дуэты с сестрой Анной (Анна Кикнадзе), с возлюбленным Энеем (Иван Гынгазов). Она впечатляюще влюбляется в Энея, красиво его любит и яростно проклинает в финале, когда тот, выполняя волю богов, отправляется на поиски Италии. (Рефрен оперы "Италия! Италия!" почему-то стойко напоминает восклицания чеховских трех сестер: " В Москву! В Москву! "). Не могу отделаться и еще от одной ассоциации. Интродукцию ко второму действию «Троянцев в Карфагене» сопроводили видеопроекцией колышащейся листвы сверху и бурного моря снизу. На этом фоне происходит свидание Дидоны и Энея, завершающееся недвусмысленной позой героев, предавшихся плотской любви. Ну, прямо, "Под пологом пьяного леса" - заглавие когда-то очень популярной повести Джеральда Даррелла.
В который раз убеждаюсь, что гипертрофированные масштабы опер,   даже очень мелодичных, в частности, "Троянцев", не делают их увлекательней и притягательней. Иногда есть соблазн послушать первую часть и уйти со второй, или наоборот, в зависимости от состава исполнителей. Обе части вместе утомляют. И, что странно, от гармоничной и эмоциональной музыки остается только общее впечатление, даже после шестого спектакля. Словно у нее нет своего лица, а есть просто общий облик. Он интересный, но узнать его детали не представляется возможным. Вот такой парадокс! Все хорошо в меру.