Ханка

   Повзрослевшая весна  дымила и липла как горячий гудрон. Весенние грозы, цветистыми подолами, намахали в город аромат сирени и трав.  Улицы-любимицы, перекликаясь автомобильными гудками и стуком каблучков, стекали мутными дождевыми потоками на свеже мощеную и в хлам размытую паводком набережную.
               
   Май догорал. Утро путалось в ветвях дерева, росшего перед окном спальни. Редкие, ловкие лучики Солнца, отразившись от стекол проезжающих авто, пробившись сквозь тернии молодой листвы, улучив момент, когда юный ветер наваливался грудью на шторы, пробирались в опочивальню, чтоб вспыхнуть в висевшей под потолком люстре и с разноцветным хохотом бросится врассыпную.
 
    Свету разбудил крик брачующихся воробьев. Раскачивая ветки, несносная публика начирикала в комнату дребезжащего звона, в котором нагромождение высоких нот орало, что лето вот-вот начнется и пора, пора, пора.

  Света зевая, натянув простынь до глаз, наблюдала за веселым карнавалом на потолке, вдруг отбросила ее и выпорхнула из постели, подбежала к окну, распахнула занавес, и окунулась в теплое  дыхание  сверкавшей сквозь зелень Волги.

  Планы на день  были легки. Зайти за подружкой. Съездить на медкомиссию, сдать анализы. Вместе они устраивались продавцами в продуктовый отдел универмага. А остаток дня обещал сладкое ничегонеделание. И Света припрыгала на кухню, где хлопотала бабушка.

   Перекусив и получив от бабули наставления, Света закрылась в уборной. Через несколько минут задвинула уже не пустой спичечный коробок, которым ее снабдила  заботливая прародительница. Поморщив носик Света нанесла на крышку надпись -  Живосерова С.  Аккуратно погрузив коробок в целлулоидный пакетик, уложила в сумочку, накинула платьице и вышла на двор.

   Измазавшись московским пломбиром вошла в подошедший к остановке автобус и проехав пару остановок наша героиня оказалась на пороге общежития и событий, которые нет-нет да и вышибут слезу у зеваки.

   Света вошла в  подъезд. Взбежав на второй этаж и повернув на лево подошла к двери, постучала. Открыла тетя Нюра. Сообщила что Тоня, подружка, вышла и просила подождать на лавке во дворе. Света попрощалась, повернула к выходу и медленно пошла в сторону лестничного марша изучая настенную живопись и надписи, которыми  были покрыты стены рабочей общаги.

   Скрипящие дощатые полы коридора сопровождали ее дрейф мерным поскрипыванием. Ветхие, обшарпанные, крашенные в прошлой жизни синей краской стены, были  покрыты испариной грязи и тоски.  Исцарапанные пошлостями, посланиями и посыланиями, угрозами и признаниями, каракулями и пятнами от потушенных сигарет. Местами лакокрасочное покрытие отслаивалось как старая шкура с линяющей змеи. Общага была темна, стара и обглодана сырью подвала.

  Полотно потолка, некогда белое, теперь истыкано подброшенными и прилипшими сгоревшими спичками хранило копоть во всех ее причудливых формах. Коридор был длинным. Проходя по нему, путница все глубже погружалась во мрак тени набежавшей на небе тучи. Заплеванное окно венчающее коридор в противоположенной стороне от лестничного марша не справлялось с освещением и свет улицы все меньше проникал в нутро общаги. Света замедлила шаг. А зря.
 
   В сумраке казалось что мусор, валяющийся на полу шевелится. Пакеты, окурки, шприцы, брошенные пустые пачки от курева и пивные бутылки, все отбрасывало тени. Становилось зябко. Путница передергивала плечами. Она подошла к повороту на лестницу. Света стояла в самой темной части коридора.
 
   Грохот, топот и хрип разразились вдруг. Света задрожала и шагнула к стене. Сквозь прищуренные веки она увидела как из-за угла выросло огромное нечто, а за ним другое и третье. Существа  разгоняя сквозняк двигались в сторону окна, а за ними еще и еще.

   Света оторопело крутила головой покуда коридор до отказа заполнялся ОБНОНовцами.

   Тевтонский рык - Выносинах! - и напуганная Света узрела как ботинок, пределанный к чьей-то ноге, как молот Тора, вышиб грязную дверь вставшую на пути у спецслужбы. Грозная масса состоявшая из ментов, бронежилетов, касок, щитов и дубин лавой поползла в разверзшийся провал. Из комнаты, вскрытой как консервная банка, полились трели визгов и стонов.
   Кто-то подхватил Свету под руку и поволок в жерло событий.

   Света озиралась будучи прижатой к створке шифоньера. Было страшно, непонятно и потно. На полу валялись небрежно разбросанные тушки обитателей притона с руками заведенными за спину. Стоял удушливый штым из едкого микса ацетона с уксусом. Атмосфера тлена чадила.
   В хате разгорался погром. Содержимое шкафов, тумб, столов валилось на пол. Стробоскопы  окон, с которых сорвали глухие занавеси из одеял, разразившись водопадами белого света, ринувшегося в протухший притон, слепили.
 
   Тяжелым колоколом ухало - Где дурь?! - и нависающие сверху рожи в шлемах вызывали трепет и ужас у всех, кто не был иссиня пятнистым. Кто-то вынул из ослабевших Светиных рук прижатую к груди сумочку. Света возмутилась молча.
 
  Содержимое посыпалось девушке на туфельки. Коробок в пакетике выпал в аккурат на ботинок сотрудника. Огромная лапа потянулась, и вытряхнула заветную коробочку.
 
  - Артур взгляни! - В коробке коричневое маслянистое вещество!
  - Ханка по ходу! - отозвались.
  - На экспертизу! - А девку в отдел! У Светы случилась икота.

  Не будем обнюхивать плесень быта задержанных в РОВД. Скоро Света оказалась в кабинете у опера, который командовал штурмом общаги. Звали его Артур. Света тихонько всхлипывала сидя на стуле. Старлей согнувшись над столом заполнял документы. Дверь распахнулась и в кабинет вошел майор Зотов.
 
  - Что там у тебя? - спросил Зотов хмуро.

  - Сработали, - ответил Артур. Ваяю рапорт. Людей отпустил. Не знаю что с этой делать! - Света тихонько взвыла пустив слезу.

  - Ко мне в кабинет ее! - отрезал Зотов, и вышел.
 
 Артур протяжно выдохнул, почесал затылок, резко отодвинул кресло от стола, встал.
  - Иди за мной! - скомандовал он Свете и пройдя по кабинету вышел в коридор. Задержанная с красными от слез глазами засеменила за Артуром.
 
  Подойдя к двери этажом выше, на которой висела табличка с надписью "Начальник чего-то там ...", Артур открыл дверь, мотнул головой в сторону помещения сказал,
  - Входи! - и шагнул назад.

   Света безрадостно втащила себя в кабинет прижимая к груди разоренную сумочку . Дверь закрылась. Зотов сидел за столом. Света огляделась вокруг и замерла. Зотов читая какие-то бумаги не поднимая взгляда показал пальцем на стоящий перед столом стул.

  - Присядь! - и протянул рулон туалетной бумаги.
  - Вытри слезы и не хныч! - Света уселась на стул и принялась вытирать лицо.

   Спустя десять минут майор встал, прошел к двери, взялся за ручку и оглянувшись сказал.

  - Я выйду, а ты еще раз все хорошо вспомни! - и  подмигнул глазом. Света закивала взъерошенной головой.

  Зотов спустился  на этаж ниже, толкнул дверь. В кабинете стоял рабочий стол. У стены кожаный потертый черный диван. Закрыв за собой дверь Зотов подошел к дивану и ослабляя галстук уселся. За столом сидела сотрудница. На вид ей было тридцать-тридцать пять. Дама была статная, в хорошо подогнанной по ее фигуре форме. Лицо сотрудницы было красивым. Она смотрела на Зотова карими глазами в обрамлении черных , аккуратно расчесанных и убранных на зад волос.
 
  -  Мне нужна помощь, - сказал Зотов глядя на собеседницу.
  - Позвони жене, - холодно ответила Оксана, так звали начальницу строевого отдела.
  - Ксюша брось, не жги турбину! - проскулил Зотов. Там у меня сидит девица. Попала в трал во время облавы. У нее в сумочке нашли несколько доз.
  - Но как-то не клеится, не то. Хотя есть и протокол, и понятые. Нужен твой красивый взгляд.
  - Я побеседую с ней, а ты поприсутствуй, прошу тебя.
  - Хорошо, пошли, у меня много работы! - и Оксана вышла из за стола. Зотов проследовал за Оксаной Марковной Форес не сводя глаз с ее стана.
 
   Войдя в кабинет они застали Свету с расческой в руке.  Зотов уселся за стол, а старший лейтенант Форес подошла к окну и оперевшись бедром о подоконник встала в пол оборота к Свете. Зотов говоря с задержанной заметил как Оксана повела головой в сторону двери. Майор поднялся на выход.
 
   В коридоре Оксана огляделась, взяла двумя пальчиками Зотова за галстук и притянув  к себе  прошептала.
  - Быстро в отдел вещдоков, проверь, что они там приторочили, а я продолжу с ней сама.
  - И учти Зотов, сегодня не отвертишься!

   - Есть! - ответил майор и опьяненный запахом Оксаниных духов и ушел на адрес. Спустя пол часа Света отпущенная под подписку в темноте теплого вечера, грустно побрела домой.
 
   Но ихних служба и опасна и трудна. В конторе у начальника строевого отдела в окнах свет не гас. Оксана сидела на стуле грациозно закинув стройную ножку за ножку и львицей смотрела на Зотова.

   Тут поясню. Зотов Егор Валерьянович, бывший спортсмен, майор милицейской службы и видный мужчина, дослужился до своих погон в уездном городе. Он пробивался по службе в девяностые. Был женат, воспитывал дочку и был на хорошем счету. Планировал полковничьи погоны, хорошую пенсию и спокойную старость. В его службе все было налажено и просматривались перспективы. Но, как водится, наша не предсказуемая жизнь частенько подбрасывает заковыки, перед которыми опускаются руки и потеет рукоятка ПМа.
 
   Первая лавина сошла когда появилась в РОВД Оксана. Не будем заглядывать  в гардероб дамской личной жизни, и для Зотова она была как  снег на голову. Он потерял покой. А у него семья, жена, характеристики, а за всем этим рекомендации и продвижение по службе. Шалости и сложности! Но Зотов не был хлюпиком. Продравшись сквозь дебри реалий времени, Егор Зотов если и сжимал пасть, то вытащить из нее добычу было не просто. Но Оксана легко разрубила его жизнь на до и после.
 
   А тут новая беда. Прислали из губернии Артура, старшего лейтенанта. И была у него в управлении крыша. И рвал под себя Артурчик не по детски. И когда на горизонте  замаячили его капитанские погоны, Егор Зотов почуял угрозу своей власти. Только Оксана тоже не промах. Она прекрасно понимала кто ее и протеже. Егор тащил начальника строевого отдела в капитаны и днем и ночью. И о ее погонах не забывал даже в темноте. А сколько капитанов тогда мог позволить себе уездный РОВД? Вот.

   А Артур давил на гашетку. Землю рыл. Раскрываемость лучшая была у него, крыша тоже у него. Да и молодость, все у него.  Злобный конкурент. Посему каждый его промах был на вес золота. И Егор звериным чутьем улавливал молекулы ошибок Артура.

  Тот и к Оксане поначалу подкатывал. Но Егору сказочно повезло, Ксюхе нравился он. И вдруг сверкнула звезда. У Оксаны в управлении служила подруга, которая просемафорила, что с покровителем Артура не все гладко. И когда Оксана шепнула на ушко, Егор утроил свое внимание.
 
  Зотов сидел на диване и смотрел как Оксана собиралась домой.
 
  -Ну и пума! - думал возбужденный майор не в силах оторвать от Оксаны взгляд.

  - Как ты это прочухала, - спросил Егор.

  - А внимательно надо слушать допрашиваемых вами гимназисток сударь! - не без ехидства ответила Оксана.

  - Нус, так и что там? - прищурив красивые глаза спросила Оксана. Егор не переставал восхищаться ей.
  - Кал, как ты и говорила! - ответил Егор  и они взорвались смехом.
  -А ты что ржешь здесь сидишь? - спросила вдруг Оксана. У Егора спружинила спина.
  - Действуй! - властно скомандовала старший лейтенант Форес.
  - Опомнятся, изымут!
  - И быстро, не заставляй меня ждать!
 
  Оксана бросила Зотову ключи от кабинета на колени и вышла. Егор сам закрыл строевой отдел, опломбировал своей печатью. Замер прислушиваясь. Каблуки Оксаны удалялись на первом этаже.
   
   Вся последующая суета свелась к поиску водилы с машиной для отправки в ГУВД и лабораторию всего, что требовала инструкция включая душистый коробок в ночь. Словом  рутина которая  разгребается быстро, ибо игемон повел перст указующий.

  Теплый, ласковый ветер выглядывал из за штор. Протягивая свои вездесущие щупальца, он нанизывал кольца дыма от Мальборо и раскручивая, уволакивал их под потолок. Егор лежал на спине растекаясь в неге майской ночи положив руку на  фаянсовое бедро Оксаны. Комнату наполняли всполохи  приглушенного света, окутывая бледное тело засыпающей фемины не причиняя ей беспокойства.

  Егор, погасив в себе вулканы вожделения, ярости и ревности прибывал в неге отрешения и тягучего счастья, которое зарождалось где-то внизу живота лежащей рядом Оксаны и закрыв глаза вдыхал дым. Сигарета вспыхивала далеким маяком в нефритовом тумане зыбких грез. Егор плыл лежа на спине над этими картинами наслаждаясь  уколом мстительной шпаги ревности. Его одурманивал любовный шлейф вползающих в него  щупалец Горгоны,  лежащей с права от него. Прикрыв глаза, он ощущал мерно вздымающуюся от дыхания грудь засыпающей Оксаны.

   Небеса разверзлись и Дамоклов меч расколол грезы.

  - Ты разводиться думаешь? - спросила Оксана бархатным голосом.

  Шепот тихой улицы оглушил Егора, словно мириады люстр, подобно тем, что висят в императорских залах разом разлетелись на осколки и дождем осыпались в голове Егора. Майор испытал физическую боль. Рой смертоносных жал Горгоны, разом впились в него.

  - Да, дай развести руками, - выдавил из себя обескровленный человек и повернувшись  стал целовать жалящие локоны.
 
  Следующий день был наполнен веселящим ядом ожидания. После полудня рвануло. Грянул гром телефонного звонка. На проводе был начальник ГУВД.

  Снаряд влетел не в окно Егора Зотова, а прямиком в блиндаж сыскарей ОБНОН, где верховодил Артур. Сидящие за столами сотрудники онемели глядя на побледневшего Артура. Его мужественное, с римским профилем, смуглое лицо вдруг стало треугольным. Но вершина этого треугольника смотрела не в пол, а в потолок теперь. По могучим спинам оперов, облитых ментовскими кителями шестьдесят каких-то размеров прошла мерная дрожь, как по крупам скаковых жеребцов за мгновение перед стартом. Время и материя замерли. В звенящей тишине послышался шорох ботинок под столами в которых судорожно поджались четыре десятка пальцев, что обычно вырастают на ногах.
 
   Черная трубка линейного телефона медленно отчаливала от шевелящегося уха Артура. А по кабинету, роняя рюмки, сорвав со стола скатерть, пускался в пляс беснующийся, рвущий на себе рубаху, бешеный гопак рафинированного полковничьего мата.
 
  - Вы там ЧО, ваще нюх потеряли! - ревел полковник в трубке.
 
   Приберем в стол партитуру рулад вышестоящего начальства.
 
   Кабинет содрогнулся и пришел в движение.

   Артур, как гонный лось по кукурузе, двинул в сторону горизонта, где виднелось стойбище отдела вещдоков. Кабинетные зрители в различных по старшинству погонах,  дабы не упустить суть ошеломляющего прихода, бросив все дела, как стадо бизонов ринулись за предводителем вон по трапу. Здание РОВД накренилось на левый борт.

   А в это время, в тиши другого кабинета царственно восседая на своем рабочем месте, Оксана Марковна медленно направила указательный пальчик правой руки, увенчанный бордовым маникюром в потолок, молвила:
  - Погнали!

  На вещдоковском стойбище, трубный рев Артура, под мерное встряхивание бизоньих грив подчиненных, вежливо выяснял у местных обитателей, какого рожна тут что-то, без его ведома, куда-то уехало ВЧЕРА!

  - Все, управились, поехали обедать! - сказал Егор и повез Оксану в тайное место.

   Вернувшись в отдел, Егор на улице поинтересовавшись у нужного прапорщика, спокойно ли все в Багдаде, проследовал к Оксаниному трону.
 
   Выбивая гравийную пыль из асфальта колесами, изогнувшись, саврасая девятка Артура по встречке неслась в областной центр в сопровождении приспешников.

  Черный тертый диван из кабинета Форес О.М. перекочевал в дежурку, а на его месте стоял новый, шоколадного оттенка красавец. Оксане понравился. Она с удовольствием присела отдохнуть. Егор сидя за ее столом слушал прапорщика.

   - Артур заехал в гастроном, вынес ящик "Ахтамара" и по-моему всю колбасу, уехал в центр! - докладывал прапор с улыбкой. Проговорив с Егором, он удалился тащить службу.
  Зотов вопросительно посмотрел на Оксану.

  - Говняшку подсластить умчался! - невинно приподняв плечики, заключила Оксана. В коридоре раздалось лошадиное ржание собравшейся в полном составе группы низвергшей общагу.

  - Быстро всплыло, -  продолжала мечтательно Форес О.М.

  В конце недели, на утреннем построении в шеренгах, в ожидании начальства стоял не уставной гомон. Доблестные милиционеры обсуждали ошибку центуриона. И когда, кто-то поведал, что на коробке была фамилия с инициалами производителя ханки, один из присутствующих поинтересовался какая?

   - Живосерова, - был ответ.

  Мужики рухнули на плац и хохот раскатился как штабель бревен.

  Долго еще смеялись в городе. Ржали заводские курилки, угорали пристани и пивные, хохотали субботняя дискотека в ДК и медсестры в психоневрологическом диспансере.
  А провинциальный город и ныне утопает в весенних разливах Волги в ожидании своих:
   - А Чаво Там Ещё?