наш дом

У нашей семьи есть дом. Он в поселке рядом с городом. На самом краю поселка. Летом его не видно из-за зелени, хотя он очень большой. Это его плюс и минус. Зимой в нем холодно. Такое пространство нагреть трудно и дорого. Даже когда провели газ. К тому же строители что-то напортачили, и с окон тянет холодом. Хотя стены толщиной как в крепости. Но есть камин. Зимой он топился постоянно. И когда еще мы жили все вместе, на холод внимания как-то не обращали. Просто потеплее одевались и пили больше горячего чая. Даже как-то с юмором: «О, сегодня у нас в зале столько градусов, а на кухне теплее». Зима проходила быстро, и наступала такая пора, что можно простить все холода. Наступала цветущая, с запахами весна. Потом теплое с дождиком лето, и желтая осень. Самое некрасивое время — это конец осени. Уже холодно, зябко, темно. А потом снег и Новый год. У нас во дворе свои елки. Если снег, то как в сказке. Это, конечно, не первый дом, в котором мы живем. Но, увы, последний, где успели пожить все вместе. Зато он самый большой, в три этажа. Отец хотел всегда большой дом, вот и купил. Наши с сестрой дети провели свое детство в этом доме. И это самое лучшее, что он смог подарить нам.Он — в смысле дом. Потому что дом — это не просто жилье. Вот квартира — это жилье, уютное, привычное, но дом — это другое. В своем доме есть настоящая живая душа, которая меняется в зависимости от того, кто там живет и что делает. Когда людей много, дому было веселее. А еще в нем есть двор. И двор — это еще одна комната дома. Самая большая и красивая. А сейчас в нем, в этом доме, остались только я и мама. Все выросли и разъехались. А папа ушел туда, куда и мы все когда-то уйдем. Но жизнь продолжается, и нам также бывает и грустно, и весело. Когда мы с ней вдвоем, я зову ее «мам» и спрашиваю обычно: «Мам, а где лежит, я что-то не могу найти?» — потом название того, что потерялось. Мама, кстати, говорит, что у нее никогда не начнется слабоумие и деменция, потому что она вынуждена помнить, где что лежит в этом доме, даже инструменты, которые разбросаны в подвале с гаражом.Так вот, я зову ее «мам», сестра зовет ее шутя бабушка или Галина Петровна, а моя дочка Олеська и племянники-двойняшки, дети сестры, Арсений и Стефания, естественно, говорят ей: «Привет, баба». А потом что-то добавят, конечно, как дела или, как например Стеша: «Бабушка, я вареники с картошкой и грибами не ем. Я ем только с картошкой. Неужели тяжело запомнить?» Но это, конечно, абсолютно не обидно. Дети очень любят бабушку. И очень уважают. Каждый по-своему.Вот если бы я так заявил, что вареники с грибами не люблю, то мама в лучшем случае сказала бы: «Ешь, что дали». Но мама, когда она бабушка, — это совсем другой человек. Бабушка — это терпеливый человеколюбец, изготовитель всяких вкусняшек, который тебе говорит: «Оставь, это детям приготовлено. Ну ладно, съешь одну — и все». Но так как дети в гостях часто и им постоянно что-то готовится, то я постоянно сытый чем-то вкусным, как тот кот рядом со сметаной.Кстати о котах, в каждом своем доме есть кот. Или кошка. У нас тоже есть. Красивая до ужаса, в три цвета выцветшего сена с чем-то рыжим. Глаза зеленые и серые. На одном глазу точка. Кошку зовут Макоша. Ей уже лет 7. Она один раз принесла потомство, которое мы в количестве двух штук сами вырастили и раздали. Про одну ее дочь знаю до сих пор. Живет у моей коллеги на правах хозяйки дома. Зовут Муся, и ласковая как котенок, в отличие от дикой мамаши. Макоша признает в качестве подруги, и то по настроению, только маму. Но и ее укусить может. Из ревности. Если она с кем-то долго разговаривает. Взять Макошу на руки — значит получить колото-резаные травмы. Весит она как полная сумка с картошкой. Килограмм 7. Спит у мамы в ногах, а разговаривает с ней, уже укладываясь сверху мамы и протягивая прямо к ее лицу свои лапы. Есть еще в доме, вернее во дворе, собака. Тони. Добрая, но глупая. Толстая как сарделька, тоже рыжего цвета и ходит как-то боком. Маму он считает своей в доску подругой, но никак не хозяйкой.Вообще все животные, жившие с нами когда-то под одной крышей — а было их немало, маму всегда воспринимали как, во-первых, кормилицу. В смысле человека, у которого можно нагло, громко и безопасно требовать корм. Ну и по настроению, конечно, еще и каким-никаким, но все же членом стаи или прайда, смотря от вида питомца.Мама, как и отец, родились и детство провели в своих домах. Поэтому квартиры они любят, конечно, но это если ты один живешь. А если вас много, то только дом. У мамы в семье людей было много. Раньше ведь маленьких семей почти не было. Дал бог ребенка — ну и слава богу. Пускай растет. Правда, путали немного то даты рождения, то имена, но это не страшно. Главное, что сытые и все вместе. Вместе тогда было легче.Я успел пожить с родителями и в квартирах, и в домах, и даже в бочке. В самой настоящей жилой бочке. На далеком-далеком севере, который сейчас кажется так далеко, как в рассказах Джека Лондона про Аляску.Скоро мы уедем с этого дома. Мама хочет жить в городе в квартире. Пусть будет большая кухня, куда мы могли бы прийти. А вместо двора будет балкон. Ей уже не охота много места. И это понятно и естественно. Когда много, то не бывает уютно. А хочется уюта и тепла. А я все-таки хочу жить в своем доме. Только небольшом. Как квартира. Но чтобы был дворик и там росло дерево. И вечером сквозь ветки дерева можно смотреть на небо, луну и звезды. Как здесь сейчас. У нас тут во дворе дома отец насадил под сотню деревьев, некоторые выросли метров под двадцать, некоторые еще маленькие. Но живем как в лесу. Это и хорошо, и бывает не очень. В лесу хорошо зверям. Человеку нужно к людям. Поэтому мы и прощаемся с этим последним большим семейным нашим домом. Не обижайся, не забывай, будь крепким и надежным, и пусть новые хозяева тебя будут любить, как любили родители и дети. Пока. И спасибо тебе за все!  Июнь 2026 г. Калининград.