Перевал Дятлова Согрин, часть 7

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ

Я полагаю, что мы не должны удивляться тому, что «опытный турист номер один» или «номер два» полностью одобряет все действия группы Дятлова, что он ни одно из их действий не считает странным или ошибочным. Всё, что они сделали, он считает абсолютно оправданным, логичным, тогда как ему следовало бы усмотреть некоторые нелогичные поступки.

Например, у двоих из них ещё остались спички и береста! У них осталась бумага (блокноты), но они не попытались зажечь с помощью этого богатства – спичек, бересты и бумаги – нового костра. Тогда как погибли, как минимум, шестеро именно от холода. А Согрин думает, что холод убил всех девятерых, и тут я с ним согласен на все сто процентов!

Надо-то было не там много, чтобы разжечь костёр уже после того, как найдена или сделана была яма-укрытие!

Согрин не состыковывает эти странности. Я в своей версии постарался объяснить, уже изложил, что когда имеющие спички Слободин и Колмогорова уходили в гору к палатке, у оставшихся ещё оставался костёр и (или) спички. А когда не осталось ни огня, ни спичек, они уже не имели сил подняться хотя бы даже к Слободину. Дятлов попытался, и думаю, именно ради спичек. Но сил не хватило. То есть даже не столько сил, сколько тепла. Замёрз, устал, не смог.

Но эта версия в любом случае указывает на плохую организацию дела спасения уже там, внизу, у кедра!

А Слободин такого не приемлет. Поэтому он выдаёт фантастическую версию.

В своей реконструкции Слободин почему-то полагает, что Дятлов проводил Колмогоров до половины пути к палатке, потом увидел, что она замерзает, бросил её и вернулся к остальному товарищу.  При этом он даже и не взял у неё спички и бересту, чтобы спасти оставшихся.

То есть Слободин интуитивно рисует в своей книге Дятлова и подлым (бросил Зину Колмогорову) и глупым (не взял спички).

Даже если он не знал, что у неё были спички, он всё равно выглядит глупым, так как он обязан был выяснить, сколько и у кого есть спичек, это – в интересах всей группы. И обеспечить согрев. А не отправлять на подъём Колмогорову одну, со спичками в кармане, которые ей среди снегов ничем не помогут.

Сначала согреть, потом обуть, утеплить и отправить к палатке за главными вещами, без которых не выжить. И тогда Колмогорова дошла бы и вернулась с едой, одеждой, обувью. На лыжи свалила бы всё и скатила вниз. Спустила перед собой на верёвке там, где наст, а где рыхлый снег, тащила бы за собой. Была бы сыта, обута и тепло одета (телогрейку надела бы) и спокойно живая спустилась бы к ним. Наверное, так она и собиралась сделать.

Версия, что Дятлов шёл вместе с ней, потом бросил и вернулся к остальным, наверное, является интуитивным внутренним отрицательным отношением Согрина к Дятлову. Может быть, остатки ревности к Зине, обида за то, что он настоял, чтобы Зина пошла в его группе? Или просто не простил Дятлову смерть Зины, прежде всего – именно Зины, а также и остальных? В глубине души не простил, а в книге своей его защищает. Но вот этот пассаж, где Дятлов бросает Зину, он выдаёт отношение Согрина к Дятлову. Также как основанное только на его домыслах по его собственному признанию предположение, что Дятлов надавил на Зину и заставил её пойти именно с ним, а не с Согриным. Даже диалог выдумал дословный!

 Но мы, читатели без субъективных взглядов на этих людей, понимаем, что оставить Зину замерзать – подло, а не взять её спички – глупо и подло по отношению к остальным.

Не оставить замерзать – это означает бодрить, помогать подняться, говорить: «Только не сдавайся, не спи, ты сможешь», растереть, дать часть своей одежды. Так я это вижу.

А умирающая Зина прошептала ты Дятлову: «Игорь, я прощаю тебя. У меня есть спички, забери. Иди, спасай ребят!»

Ну это для кино. А реально этого не было. Зина шла одна. И замёрзла потому, что некому было рядом ей помочь не останавливаться, идти дальше.

В версии Согрина вызывает удивления тот факт, что с одной стороны, ребята они имели какую-то яму для укрытия от ветра, с другой стороны, на открытом участке они пытались разжечь и поддерживать костер, что им на какое-то время удалось, даже в месте, открытом всем ветрам, где невозможно разложить и поддержать действительно нормальный костер. Но нет никаких признаков попыток разжечь костёр в той яме с помостом, которая для этих целей и сооружалась!

Ведь это явно указывает на не самую лучшую организацию дела по собственному спасению. А Согрин эту нестыковку обходит молчанием.

Если бы они сложили костёр хотя бы одного какого-то небольшого деревца, то тогда в случае если это деревце загорелась, у них был бы стабильный длительный огонь от этого деревца. Да, оно сырое, но в хорошем огне и сырая древесина загорается. Кроме того, сам кедр мог служить защитой от ветра. Хотя бы с одной стороны ствол защищал бы от ветра.  Почему они попытались разжечь костер прямо у основания кедра? Им было жаль кедр? Сильнее чем собственные жизни? Вряд ли они рассуждали так категорично.

Согрин полагает, что они прожили на холоде не более двух часов. Следствие также считает. Тут опять я подозреваю влияние мнения Согрина на прокурора Иванова. Почему так мало? Спуск, строительство настила, прочие дела. За два часа все замёрзли? Они не так уж плохо были одеты для этого. Во всяком случае, некоторые.

А довольно неплохо с фактами стыкуется версия что одна группа туристов активно занималась подготовкой места для того чтобы согреться и развести костёр и для этого им именно нужно было сделать настил, тогда как двое других занимались разведением костра по не справились с этим. А третья группа пошла к палатке и унесла другие запасы спичек.

В такой версии всё стыкуется, но из такой версии выпирает некомпетентность всех, и, прежде всего, самого Дятлова.

Главный вопрос для Согрина, помимо его версии про НЛО, такой: «Были ли туристами допущены ошибки?»

На этот вопрос Согрин отвечает категорическое «Нет».

Ошибочно.

Частично этот вопрос состоит и в том, было ли пребывание у палатки всего лишь опасным или только казалось, что оно опасное, или же там действительно невозможно было оставаться и необходимо было покинуть палатку?

Три варианта. Согрин выбирает третий. А мы выбираем первый или второй.

Если оставаться было невозможно, тогда действия группы можно безусловно оправдать. А Согрину хочется сделать именно это!

Если оставаться было всего лишь опасно, тогда надо было эту опасность правильно оценить. Следовало понять, насколько опасней уходить от палатки чем оставаться рядом с ней. И следовало признать, что уходить намного опасней. И следовало остаться. То есть к гибели привело неправильное решение Дятлова. А Согрин этого допустить не может.


Если же опасности на самом деле не было, а она была только ошибочно воспринята, тогда это и есть паника, то есть необоснованно плохие действия, ведущие к ухудшению ситуации, вместо того чтобы поступать правильно и ситуацию исправлять. Такого Согрин не допустит ни за что и никогда.

Как большой друг всех погибших туристов, Согрин никак не может допустить третий вариант, что была паника и как следствие, неправильные действия и неправильная оценка опасности который может быть даже и не было.

Эта мысль Согрина оскорбляет. Он оскорбляется за группу Дятлова и за весь коллектив туристов УПИ.

Это может быть даже правильно для него и благородно. Но мы ищем не благородство, а истину. И следствие должно было искать истину.

Для Согрина бесспорным является факт, что ситуация была такой, когда оставаться было ни при каких обстоятельствах нельзя. Он полностью доверяет руководителю и всей группе и не допускает даже мысли об их ошибочных действиях и в этом его большое заблуждение.

Согрин не допускает и мысли, что действия были ошибочные, он считает их необходимыми, хотя последующие действия группы доказывают, что всё-таки ошибочные действие совершить ошибочно.

Они всё же оказались способными и на эту главную ошибку, что доказывается последующими тоже очень серьёзными ошибками. Но если стоять, как Согрин, на позиции, что они не допускали вовсе никаких ошибок, тогда необходимо указать внешнюю непреодолимую силу. И тут мы упираемся в принцип Бритвы Оккама.

Бритва Оккама – это идея о том, что если существует несколько объяснений, тогда более простые объяснения имеют больше шансов оказаться верными.

Например, если для объяснения чего-то непонятного по одной версии требуется два маловероятных допущения, о по другой – только одно маловероятное допущение (с примерно соизмеримой вероятностью всех этих допущений), тогда, скорее всего, версия, объясняющаяся только одним маловероятным допущением, скорее всего верна.

 Применим этот принцип к данной ситуации.

Если мы допускаем что группа совершила ошибку оставив палатку тогда мы достаточно предположить, что природные или иные явление привели палатку в то самое состояние в каком она была найдена (или почти в то самое состояние с учётом того что часть снега могла быть снесена ветром за эти четыре недели, пока проходили поиски).

В этом случае никаких ещё маловероятных природных явлений для объяснения всей ситуации более не требуется, так как лавина объясняет абсолютно всё, а кроме неё лишь остается та версия, что поведение группы не было самым правильным.

То есть у нас остается только одна природная загадка и ещё одно психологическое объяснение – паника, затем, вероятно, сильное огорчение (даже ярость), что такой фатальный результат возник беспричинно, на пустом месте, моральный упадок, несобранность, плохое руководство всем коллективом. Всё это – следствие паники и действий под её влиянием. В целом вполне понятно.

А причина паники – неправильная оценка ситуации.

И это можно списать на сильный ветер, холод, темноту. В целом даже обвинения выдвигать вряд ли правильно. Просто трагическое стечение обстоятельств, которые привели к ошибкам в действиях туристов.

Если же мы считаем что группа оставил в палатку действовала абсолютно правильно, тогда нам нужно искать причину и того, что палатка была приведена в состояние, не позволяющее туристам оставаться рядом, и причину, того что палатка впоследствии вернулась то состояние, где уже не было никакой опасности, а так же все же причину того, что следы этого таинственного явления полностью исчезли, и причину того, что группа всё-таки вела себя не лучшим образом хотя бы уже после того, как все они начали спускаться вниз. Таким образом, вместо одной загадки мы получаем не менее трёх загадок, причём одна из этих загадок остается в любом случае той же самой, что и в случае первого предположения. Ведь загадка непонятного поведения группы в любом случае возникает, только в первом случае она ещё и относится к причинам ухода от палатки и к причинам движения не к лабазу, а в другую сторону. Во втором случае мы на эти вопросы пытаемся найти причины в чём-то другом, таинственном, но всё остальное непонятное поведение группы остаётся в любом случае. Непонятно, почему они, имея спички, бумагу и бересту, какие-то дрова и какое-то укрытие, где можно было развести костёр, всё-таки в этом укрытии костра не разводили, всё-таки разделились на три группы, всё-таки та группа, которая пошла обратно к палатке, имела спички, и всё-таки все замерзли, и всё-таки четверо из них найдены там, где без костра согреться нельзя, а признаков костра там не было.

То есть загадок меньше не становится, если мы выбираем второй вариант. Наоборот, они растут как снежный ком.

Но бонусом появляется возможность с очень большой натяжкой утверждать, что группа всегда, во всём, даже в мелочах действовала исключительно правильно. За этот бонус Согрин яростно сражается, но отстоять это мнение ему не удаётся. Эпизод с поведением Дятлова – то он провожает Колмогорову, то бросает её – это в любом случае странно. Эпизод с костром, который получилось развести на ветру, но не получилось развести в укрытии – более чем странно. Наличие всё-таки относительно неплохой одежды и при этом столь быстрая гибель от холода – это тоже очень странно. Всё это легко объясняется некоторой версией поведения, которую и сам Согрин частично выдвигает. В частности, то, что двое не смогли сохранить огонь, но при этом израсходовали все спички, а их у них было немало. Одного этого факта достаточно, чтобы утверждать о плохой координации действий у кедра.

 При выборе второй версии возникает, как минимум, ещё три загадки которые никак не могут быть объяснены достаточно убедительно, загадка об уходе от палатки, загадка о возвращении палатки в состояние, когда от неё не следовало уходить, и загадка ухода не к лабазу. А при выборе первой версии кроме не самого лучшего действия группы, которое может быть объяснено паникой в темноте, на ветру, в холоде при обрушении палатки со снегом, ничего другого загадочного уже в этом деле нет.

То есть первое объяснение более простое. Согласно принципу Оккама, мы должны больше доверять именно более простой версии. Поэтому именно эту более простую версию я склонен считать более вероятной. И поэтому я полагаю, что она и есть правильная версия.

Все соображения против этой версии и за любые другие версии мне интересно будет узнать, но если это всё-таки реалистические версии, а не ерунда про несуществующие ракеты, про снежных человеков, про КГБ, ЦРУ, про машины времени, пришельцев и пространственные дыры, машины Тесла и прочее мракобесие.

Сергея Согрина можно понять, потому что разные следователи, наверно, много раз намекали на то что в группе были не самые лучшие отношения, что туристы были, наверно недостаточно компетентны и так далее. Эта линия следствием разрабатывалась, ему задавали про его друзей крайне неприятные вопросы.
 
На все эти вопросы автор отвечал решительным протестом, опровергал любые домыслы про них, даже, возможно, некоторые справедливые предположения тоже, из чувства противоречия и из чувства большого уважения и сочувствия к погибшим друзьям.

Это – нормально, это – естественно и правильно. По-человечески, по-товарищески.

А следствию нужны объективные оценки. Если могли ошибиться, надо это допустить. Другу допустить такое трудно, а стороннему эксперту, полагаю, допустить такое было бы проще. Прокурору Иванову не следовало бы, наверное, так слепо доверяться мнению Согрина. Тогда версия с НЛО его не так сильно увлекла бы, и он, возможно, больше внимания уделил другим версиям, как версии о лавине, провёл бы в этом направлении больше экспертиз, замеров, пригласил бы консультантов по этому вопросу, а не устраивал бы допросы свидетелям НЛО в другом месте и в другое время.

А от вопросов о характерах друзей, наверное, у Согрина сформировалось и укрепилось в сознании твёрдая вера в то что эти туристы вообще непогрешимы, что они не могли допускать ошибок, что никакие ошибки вообще не должны приниматься к сведению при формировании и обосновании версий. И в этом он убедил Льва Иванова.

И поэтому Согрин и Иванов попали в собственной тупик, они загнали себя в обстоятельства, где он вынуждены были искать только такое объяснение, которое бы абсолютно каждые действия каждого туриста в группе оправдывало полностью. А такого объяснения просто не существует. Поэтому его выдумали.

И каждое указание на то, что таки это было возможно, воспринимается ими некритически. А любое опровержение такой возможности воспринимается ими в штыки.

Писатель Виктор Точинов был автором многих детективов, поэтому для него характерно резкое выраженное детективное объяснение всего непонятного и неизвестного. В совокупности сведений о походе группы Дятлова он искал преступление, поскольку преступления – это его конёк. И тут он впал в аналогичную ошибку: версия родилась раньше объективного анализа всех обстоятельств и всех сведений.

Я называю это ошибкой, потому что не надо непременно искать таинственные или криминальные объяснения там, где всё может быть объяснено простой человеческой глупостью или, скажем более мягко, недостаточной разумностью, или паникой, или просто ошибочными действиями, независимо от причины.

Ребята были очень героические, нет слов.

В том числе Юрий Юдин, который по причине болезни в поход не пошёл, но узнав о гибели всей группы всё-таки явился к прокурору Ивановой и потребовал, чтобы ему вернули 350 руб., которые он сдал на поход. Иванов возразил что всё-таки билет в один конец Юдину был оплачен, поездка состоялась, так что он не вернул 250 руб.

А про возвращённые деньги Юдин рассказал другому товарищу, тоже в поход собирался и свои 350 руб. тоже сдал. «А что, так можно было?» или что-то похожее спросил он. Сам-то он даже и на электричке не поехал, отказался от похода ещё раньше, а Дятлов ему деньги не вернул. Почему, кстати? Почему Дятлов не вернул ему деньги ещё до похода, этого мы никогда не узнаем. А этот студент, который даже не поехал в Ивдель, получил обратно все свои законные 350 руб.

К слову сказать, возвращал Прокурор Иванов их из тех денег, которые были найдены в вещах погибших туристов группы Дятлова.

Ничего не скажешь, героические ребята. И высоконравственные.

Когда Андрей Миронов умер прямо на концерте спектакля «Женитьба Фигаро», администрации объявила, что вернёт деньги за билет всем зрителям, которые обратятся в кассу. Ни один зритель не попросил, чтобы ему вернули деньги.

Это просто так сведения, штрих к портретам разных людей.

Другой штрих к портретам такой. Деньги профсоюза на поездку группа получила, их, маловато было, но всё же на билеты достаточно. И хотя они ещё и скидывались по 350 рублей, и были ещё источники поддержки, они всё-таки экономили даже на билетах. А именно, всегда покупали на один билет меньше, чем их ехало, и не до той станции, куда следовали на самом деле, до значительно более ранней станции. Остальную часть ехали «зайцем», а если приходил контролёр, то кто-то один прятался под лавкой. Вот такой штрих к портрету. А ещё с песнями милостыню собирали на вокзале. И такой штрих. Но все «дятловеды» объясняют: «Дурачились ребята, шутили».

Пусть так.

И напомню снова. Сергей Николаевич уверяет что в группе товарищи честно делились самоотверженно частью свои одежду с теми, у кого её было мало. Парни отдавали девушкам.

Пусть так.

Но почему на Золотарёве было два предмета одежды Лиды Дубининой? 

Я не хочу подозревать ветерана Великой отечественной войны в подлости. Я скорее подумаю, что эта одежда была снята уже с мёртвой Лиды. Наверное, так. Хочу думать, что так. Но может быть, если бы, как пишет, Согрин, ребята делились бы с девушками тёплой одеждой, тогда, возможно, Лида прожила чуть дольше Степана-Саши Золотарёва?

Картины, как в фильме «Титаник», где юноша умирает, чтобы спаслась любимая им девушка, мы явно тут не наблюдаем.  Ещё раз, чтобы меня правильно поняли, я отнюдь не обвиняю никого, в частности Золотарёва, ни в чём. У меня только вопрос в Согрину: «Откуда вы черпали свои выводы о том, что парни делились одеждой с девушками?»

Откуда? И надо ли после этого верить свидетельству такого свидетеля?