Байки бабайки из зала

Если бы я был министром образования или труда, я бы издал такой указ или приказ -стаж работы учителем нужно засчитывать строго как день за два. Если провел один урок-в бухгалтерии пусть считают что два. А учителей-мужчин — день за три. А физруков — можно вообще один день считать за дня четыре. Почему так? - за сложность и за вредность . Как на химическом заводе. Или в рудниках урановых. И получалось бы что учителям-физрукам-мужчинам один раз в неделю надо появиться на работе, посвистеть пять-шесть уроков — и идти домой. Вот это будет справедлиао. Почему? Дальше почитаете и поймете почему. А еще я отправлял бы физруков этих на пенсию и главное подальше от школы, лет этак через пять работы. А они кстати больше пяти лет и не работают обычно. Если только совсем уж непробиваемые экземпляры. Я, к своему удивлению, отработал уже 10 лет. И до сих пор не уволился. Жду, наверное когда в школе мне коллеги сами скажут: «Александр Владимирович, вы это, совесть-то поимейте. Если вам себя не жалко, то хоть детей пожалейте. Каково им каждый год вас видеть? Мы-то ладно, жизнь прожили, люди взрослые. А бедные крошки…» Но пока молчат. Ну это шутка конечно.
Зато сменщики мои физруки и физручки , меняются не шутя по два раза в год. Приходят, покрутят головой — и быстро назад. Самый короткий срок работы помню был -три дня. Устроилась к нам женщина-физручка . Опытный педагог. Приехала в город из области. Стаж работы  физруком в школе-лет двадцать. Хорошая такая, веселая, высокая. Волейболистка бывшая. У нее в поселковой школе, где она этот стаж и наработала, все дети волейболом только и занимались. Чемпионаты всякие выигрывали, и вообще все тихо и мирно было — так она мне рассказывала. И здесь говорила, она тоже хочет волейбол правильно поставить. На правильную ногу. Что бы были команды и мальчиков , и команды девочек , и сборные команды и разновозрастные и разношерстные . Короче всех собрать. Организовать. Увлечь. Молодец просто.
Я ее молча слушал и грустно улыбался. И еще проверил свою интуицию: на сколько ее поселкового волейбольного задора хватит? Думаю недели на две. А внутренний голос говорит: «Не, ты че… она еще крепкая. Месяц-полтора». Но внешность обманчива. Она пошла и забрала документы через три дня. И сказала : «Отрабатывать положенные две недели хоть под конвоем, но не буду!» — так и заявила. Директор, конечно, ей трудовую вернула и с богом отпустила. А мне сказала: «Ну что, опять ты один. Терпи, будем искать». Но, конечно, без особой надежды в голосе.
А все почему? Потому что меня не послушали. Завуч-то, которая расписание у нас в этом году делает, молодая и неопытная. Я ей говорил: «Нельзя с первых дней нового необстреленного человека сразу на старшие классы ставить. Пусть с мелкими пока попривыкнет. Первый класс, второй, ну, от силы четвертый». Нет, поставили ей и седьмые, и восьмые, и девятые классы. Мол, она сама попросила — команды эти хочет волейбольные набрать. Ну, вот и результат…
Вы, наверное, подумаете: «Что там он сочиняет. Монстры, что ли, учатся?» Дети ведь. Ну, может, шумные немного. Активные. И я с вами совершенно согласен. Дети у нас как дети. Все одинаковые и обычные. У нас просто район, где эти дети живут, не самый обычный. Он как бы и отражаеться на детках. Называется он Балтрайон. Или Балтон. Такой, отдаленный от центра. Вам это знакомо . В каждом городе есть свой Балтон. В вашем тоже уверен есть. Он находится в той части карты города, про которую в полиции говорят что это часть чересчур криминализованна. А риелторы говорят «бесперспективная». То есть квартиры там сдаются плохо, продаются еще хуже, а стоят так вообще копейки. Я это знаю, потому что у меня родственица риелтор. Кстати, если вам надо чего сдать, снять, продать или купить — то, пожалуйста, я вас с ней познакомлю. И она по знакомству даже дешевле возьмет.
Но мы отвлеклись. Я про что хотел рассказать-то… А, все, вспомнил. В том году к нам в школу пришла работать девушка. После института. И вообще она неместная. Местная бы точно не пришла. Девушку звали Оля. А для детей — Ольга Владимировна. Она институт закончила где-то в республике бывшей, ну и по программе переселения к нам на Балтику и приехала. А что, море здесь, заграница рядом, янтаря кругом как грязи. Грязи тоже, конечно, хватает, но под ноги надо смотреть. И вообще замечать хорошее. А то как говорят, не надо быть известно кем, кто везде грязь найдет. Ольга Владимировна была молодец. Она грязь не искала и видела кругом только хорошее.
Ну и вот, мы с ней работаем. Первый рабочий день. Она маленькая и шустрая. С хвостиком. Костюм спортивный яркий на ней, кроссовочки модные, часы спортивные. Прелесть, а не учитель. Правда, ростом маленькая. Ее среди детей не сразу и разглядишь.
Естественно, учащиеся и не виноваты, что не сразу ее заметили. У нас вообще все в школе в спортивном ходят. Я про старшеклассников на перемене. Ольга Владимировна стояла около входа в спортзал. А там рядом обе раздевалки — мальчики и девочки, и столовка тут же. В общем, народу на перемене всегда тьма тьмущая и это самое шумное место в коридоре. Не считая другого его конца что у туалетов. Ну и старшеклассники просто  тут стояли и разговаривали о чем-то о своем. Может, как каникулы провели. Не думали же они, что тут в толпе детей учитель стоит.
А я в тренерской мячи накачиваю, спустились за лето. Смотрю — Ольга заходит. Я уже говорил- девушка она очень симпатичная: правильные черты лица, глаза с ресницами. И вот заходит она, а глаза у нее на пол-лица где-то размером. Как тарелки со столовой. Я такие, ей-богу, никогда не видел. Она села на стул и сидит молча. О чем-то задумалась, видно. А потом мне говорит:
— Александр Владимирович, а сколько здесь при вас до меня учителей работало? Физруков, в смысле.
Я ей:
— Ты имеешь в виду за прошлый год или вообще, в принципе?
Она удивленно:
— А что, в течение года их много менялось?
Я пожимаю плечами:
— Ну, это смотря какой год выпадет. И шучу - Если грибной, ну в смысле дождливый, то с области много народу переезжает. Тогда конечно, хлопотно. И учителя не выдерживпют. Уходят кто слабые.
Гляжу — шутку не понимает. Я ей серьезней конечно  объяснил. Про областных и вообще приезжих учеников. У нас в области с работой сложно. Работы, вернее, может и много , а денег, все равно мало. И многие собирательством занимаются. Как при палеолите. Выгодно, кстати. Какое собирательство — никак не может въехать Ольга. Бутылки, что ли?
— И бутылки тоже. И картон. А больше по металлу ходят. Потом еще брусчатку с дорог старых снимают. Видела здесь дороги старые из камня? Это гранитная брусчатка.
И я ей рассказал, как немцы баржами возили через море сюда гранит и дороги по всей области за триста лет у них стали каменные. Вот и где остались еще замощенные участки, там некоторые местные по ночам и снимают. Потом продают. Поштучно — штука 10 рублей. Выгодно. Ольга слушала внимательно. А потом подумала и спрашивает:
— А дожди грибные здесь при чем?
— Так собирают же не только брусчатку. Грибы, ягоды. На весь день в лес уходят. А могут и на несколько дней. А в городе потом продают. Или на месте на спиртное меняют. В общем при таких делах многим не до детей. А куда их девать — ну опека в город и везет , и в школу к нам. Почему к нам? Так у нас тут и детдом с интернатом рядом. Или ты не знала?
Оля покачала головой:
— Нет, не знала.
Я продолжил:
— У нас и детдом, и центр реабилитации подростков, и кстати местные цыгане тоже у нас все учаться. Только их сейчас нету. Потом попозже появятся. А если из школы в городе отчислили кого , за геуспеваемость или драки, то тоже к нам обычно переводят. И родителям кто пьющий или зарабатывает не очень - квартиры снимать в нашем районе очень аыгодно, потому что недорого. Так что контингент у нас бывает специфичный. И родителей и детей.
Ольга закивала согласно головой:
— Да, вы знаете, я сейчас в коридоре случайно подслушала. Там старшие классы стояли и разговаривали. И парни и девочки. Они меня не заметили, наверное. В общем, то, что я услышала, я в школе точно не должна слышать.
Я начал ее успокаивать:
— Оль, привыкнешь. Я сам вначале удивлялся. Конечно, здесь дети развитые не по годам. Помню, как только пришел сюда, я все удивлялся, чего это у нас на перемене столько родителей по школе бродит. А оказалось, это ученики. И даже не самые старшие. Привыкнешь, — еще раз повторил ей. — А не привыкнешь — так уйдешь. Как все другие. Потом я ей несколько советов дал, какие мне, к сожалению, никто не давал.
Первое — про телефон. Телефон, говорю, на видном месте не оставляй. Как и сумку. Украдут сразу. У меня телефон увели на третий день . Потом правда вернули. Подбросили в тренерскую. Причем с размаху. Потом еще — из соцсетей если не удались, то хотя бы зашифруйся, чтобы они тебя не нашли.
Оля так негромко спрашивает:
— Кто — они?
— Да есть тут у нас умельцы. Самому интересно бы взглянуть. Хакеры чертовы. Короче, желательно, чтобы твоя личная жизнь для всех была недоступна. А то наделают фоток разных в фотошопах, замучаешься потом с шантажистами этими. Еще ведь пабликов куча всяких, полслушано и прочее. Так что лучше телеыоны им вообще на урок не разрешай приносить. Снимать будут сто процентов. Потом в интернет выкладывать.
Я ей еще хотел поделиться кое-чем, да не успел. Звонок прозвенел, и Оля пошла на свой первый урок.
Вообще она крепкая такая, спортсменка. Сразу видно. И теннис вроде, и гимнастика. И бодибилдинг. Рассказывала, как вела за деньги уже здесь в калинингрпде, тренировки индивидуальные с разными группами женскими. Со взрослыми тетями, понятно. Но со взрослыми-то легко. А вот с детками попробуй проведи, думал я. Здесь спортивнве навыки неочень пригодяться. Другие навыки нужны.
Но ничего. Вижу, Оля свисток на шею повесила и дыхательную гимнастику делает.  Перед тем как в зал к детям выйти. Короткий вдох и длинный выдох. Еще раз Короткий вдох и длинный выдох. Молодец какая .  С таким подходом точно справится.
И вслух ей пожелал
Ну удачи— Я рядом тут буду. Не переживай. Кричи, если что, погромче.
Она на меня обернулась и отвечает:
Ой, Александр Владимирович, вы знаете я на детей постараюсь не кричать.
Я не стал ей уточнять, что имею в виду, чтобы она мне орала, если что. Улыбнулся только и показал ей большой палец вверх: молодчина мол!
Ольга  тоже улыбнулась, выдохнула еще раз и, решительно открыв дверь, вышла в спортзал.
У меня было окно, то есть урока не было, и я хотел, пока есть время, сесть за компьютер и посмотреть, что там родители в Элжуре за письма поприсылали. Первый день только, а почта уже забита сообщениями . Пишут требуют и просят. Проследите пожалуйста что бы Игоря в школе дети не обижали. И очки его берегите. Они сколько там тысячь стоят если что. Предупреждаем вас сразу если он их разобьет на вашем уроке. И в таком духе сообщений десятки. Переписка с родителями — это вообще очень интересная штука. Если бы было можно опубликовать эти диалоги наши, хотя бы за одну учебную четверть, думаю, лучшая литературная премия была бы в кармане. Но, к сожалению, нельзя — считается служебной информацией и не для распространения.

Но тут я услышал шум в зале, крики , отчаянные свистки и громкий голос Ольги:
— Слезь! Слезь сейчас же!
Пришлось, конечно, выбегать на помощь коллеге. А куда деваться? Я распахнул дверь тренерской и вышел в зал. Шум   хохот , крики. Дети носяться , смеються и тычат пальцами кудато вверх. Ольга стояла, тоже задрав голову . Руки она тоже подняла кверху, и казалось, что она обращается к Богу. Только вместо молитв она отчаянно свистела в свисток.
Я тоже посмотрел туда. Там, под потолком зала, были сварены металлические фермы — подпорки крыши. На одной из них был прикреплен канат. Так как урок был в четвертом классе, то конец каната надо бы было привязать к шведской стенке и никого не провоцировать. Но Ольга этого не знала, а я как-то за каникулы расслабился и забыл подсказать. Естественно, один из учеников, увидав свисающую с потолка веревку, вспомнил, что он произошел от обезьяны, и моментально забрался по ней на самый верх.
Там он не стал останавливаться: прямо по металлическим фермам перекрытия тут же добрался до середины . Там сидел   под потолком , болтал ногами и показывал язык и корчил гримасы одноклассникам. На Ольгу и ее крики он не обращал никакого внимания. Дети внизу отчаянно веселились и махали ему руками. Дело, конечно, могло кончиться падением. Но у меня такие случаи уже бывали. Раньше, по неопытности.
Я подошел к Ольге и выдернул за веревочку свисток из ее рта:
— Оль, сейчас снимем его. Только не свисти и не кричи. Бесполезно. Пока они его видят, он не слезет.
Тут я вышел на середину зала, в самую толпу четвероклассников, и поднял молча вверх руку. Постепенно эта молчаливая позы привлекла внимание школяров. Шум и хохот понемногу утихли.
— Внимание! — спокойно и громко сказал я. — Операция по спасению одноклассника начинается. Первое: нужно за 20 секунд всем покинуть зал. Второе-собраться всем в тренерской. Кто останется — тот сами знаете кто.
Я махнул рукой, свистнул и начал громко отсчитывать:
— Один! Два! Три!..
Дети опять заорали и бросились к дверям тренерской. Обычно вход туда им был запрещен. Так что упустить такой шанс — попасть в комнату, где стоят шкафы, а вместо книг на полках лежат рядами мячи и прочие интересные штуки, — они не стали. Через десять секунд весь четвертый класс был набит внутри нашей комнаты. «Хоть бы комп не разбили», — подумал я и сказал Ольге:
— Иди посмотри там за ними.
Потом я задрал голову и крикнул:
— Теперь тобой займемся.
Пацан наверху без зрителей, видно, заскучал.
— Ты сам слезешь или тебя снимать надо? — крикнул я ему.
Тот помолчал и, буркнув что-то типа «не надо», стал передвигаться обратно к канату. Через минуту он спустился на подстеленный мат и побежал ко всему классу. Я его, конечно же, узнал. Мальчишка был с точным диагнозом ЗПР, что значит заторможенное психическое развитие, и, конечно, за ним нужен глаз да глаз. Потому что слово заторможенное ну никак к нему не подходило.
В каждом классе есть такой экземпляр. Когда  он один, без одноклассников, то обычный с виду ребеночек. Потрепанный только немного. Что-то задом наперед надето, что-то не заправлено что то не завязано и рядом волочится.Но это не страшно. Причесался, поправился, шнурки завязал — и все. Золото а не ученик. Но это если он один. А как только появляются зрители, у него щелкает какой-то тумблер в голове, и представление начинается.
Когда  идет обычный урок, в кабинете, то ему очень трудно. Нужно  сидеть за партой. Или прилечь на нее. Или постучать по ней чемнибудь. Даже можно головой. Но это скучно. А Привлечь к себе внимание ему очень хочеться. Самое простое это с помощью звуков. Разных. Но не всем в классе это нравится. Первая, кто недовольна, — это учитель. Но на нее он не обращает внимания. Одноклассники некоторые тоже говорят ему: «Заткнись, мешаешь». И он, бедолага, сидит или лежит, ерзает и ждет перемены.
Этот товарищ, что залез по канату на потолок, со мной познакомился, помню, лежа в проходе между парт. Там он ползал. Причем и на уроке, и на перемене. Я пришел тогда  в этот третий класс что бы забрать их на  физру. Было это в том году. Начальные классы учитель физкультуры у нас сам приходит в класс забирать на урок и сам отводит назад после урока. Дорогу потомучто не все от класса до спортзала помнят. Так вот, я пришел забирать, а мне они кричат: «Александр Владимирович, а у нас новенький!» «Где, — говорю, — новенький?» «Здесь я» — снизу слышу. Смотрю, из-под парты вылезает это растрепанное чудо. «А ты чего там ищешь ?» — спрашиваю. «Ничего, — отвечает, — просто». «А он весь урок ползает под партами» — отвечают за него одноклассники. Я смотрю на учительницу, и она растерянно кивает. Да, весь урок ползал между рядами. Как разведчик. Весь пол в классе собой протер. Так что я его хорошо помню. С прошлого года еще. А в  этом году этот класс достался Ольге.
Мы вообще классы поделили с ней так, чтобы поровну было. Это про количество. А про качество — я, конечно, качество взял на себя. Самые сложные для физруков классы — это первый и все после шестого. Я их и веду.
Первый сложен тем, что они еще не знают ничего. Особенно если в садик не ходили, а таких немало. А после шестого сложность в том, что эти, наоборот, знают уже все. И главное знание — это что в школе не надо ничего бояться. Ни учителей, ни уроков, ни прыгнуть откуда-то и сломать себе что-нибудь.
У меня как раз сейчас крок будет в первом классе. У Ольги окно, и она попросилась посмотреть, как опытный коллега — то есть я — ведет урок в первом классе. Мастер-класс, так сказать . Ну-ну. Пойдем посмотришь конечно.
Я их долго строил еще в кабинете, первоклашек, пытаясь объяснить, что встать надо по парам и друг за другом. Нет, вижу — не понимают. Смотрят на меня, глазенками хлопают , но не понимают. И не удивительно. Приездих из республик много. Но не беда, дети языку учаться быстро .А некоторые гояжу все ж таки встали по двое, другие по трое. И за руки взялись — видно, что в садик ходили и этому там научились. Остальные просто стоят кучкой в коридоре около класса и на меня смотрят. Я встал во главе этой кучки, и махнул вперед рукой. И так потопали организовпнной толпой в зал.
Угадайте- что делают дети , когда в первый раз в жизни заходят в спортивный зал. Правильно , они замирают. На одну секунду. У них перехватывает дыхание. Наверное, от счастья. А потом они приходят в себя и бросаются вперед, и бегут, и бегут, и кричат что есть силы. Я это знаю уже и знаю, что бороться с такими проявлениями чувств бесполезно. Надо подождать пару минут, они  побесчться, прокричатся, охрипнут немного и успокоятся. Потом я их строю в линию и по росту. Мы долго меряемся и спорим, кто выше, кто ниже. Наконец все встали. Нужно по линии что под ногами прочерченна. Все строй готов. Я стою против них, они против меня. Конечно, не очень честно: их много, меня мало. Но у меня есть надежда — в первом классе урок длится всего полчаса. И что эти полчаса пройдут быстро. Быстрее, чем сорок минут обычного урока.
— Давайте знакомиться, — говорю им. — Меня зовут Александр Владимирович. Говрю и знаю что это бесполезно. Как меня зовут они запомнят только через пол года год. А пока будут подбегать и дергая за рукав говорить ээээ или тренер.   Ну ладно продолжаю урок . -Вас зовут каждого по-разному, мы потом познакомимся , но всех вас называют общим словом — ученики.
И рассказываю им, кто такие ученики. Что они бывают разные: хорошие и не очень. И что хороших в школе любят. А плохих мы обычно сдаем в столовую. Суп из них варить. Потом говорю, что пошутил. Но вижу, что поверили не все.
Следующий этап первого урока физ ры— выясняем физподготовку. То, что кричат хорошо, уже прояснилось. Но нужно знать и про спортивные таланты.
— Поднимите, — говорю, — руку, кто посещает или посещал спортивную секцию какую-нибудь.
Подняли все почти. Только девочка кругленькая  одна не подняла . Стоит крутит головой и в конце концов тоже поднимает руку.
— Опустили, — говорю удивленно. — Ого, сколько спортсменов. Ну ка поделитесь.
И с первого начинаю
— Ну расскажи нам. Как зовут, куда ты ходишь, чем занимаешься?
Первый делает шаг вперед и громко говорит:
— Меня зовут Ваня. И я занимался каратэ, тхэквондо и рукопашным боем. Сейчас уже не занимаюсь».
Человеку, напомню, 7 лет. И столько уже за плечами. Потом идем дальше. Дети по одному рассказывают о своей прошлой спортивной карьере. Девочки все поголовно занимались раньше танцами и гимнастикой. Мальчики — футболисты, каратисты и дальше по алфавиту. Всех хвалю и рассказываю, что мы будем делать на уроках. Каратэ и прочие боевые искусства пока в сторону. А вот гимнастика и футбол будут. Дети радостно кричат. Я их сразу немного расстраиваю, повторяю что будут. И футбол и гимнастика.  Но не сразу.
Следующее —вначале  у нас начинается разминка. Несмотря на спортивное прошлое, с разминкой знакомы не все. Рассказываю, что это и зачем она нужна. Потом бегу вместе с ними. Вначале по кругу, потом змейкой, затем беговыми упражнениями: приставной шаг, на правой, на левой и прочее. Потом они устали, и мы идем шагом. И дышим. На первый раз достаточно. Теперь осталось поиграть в подвижную игру — и можно в класс.
Но тут один взялся за горло и глаза выпучил. Или притворяется артист, или нет. Подбегаю — нет, не притворяется. Подавился чем-то. Переворачиваю его вверх ногами, встряхиваю, и из горла выпадает солидная жвачка. Так, про это я забыл им сказать.
Опять построение, и объявляю:
— Вот вы видели, как Сережа сейчас чуть-чуть не задохнулся. Из-за жвачки. Поэтому жвачки во рту на уроке не должно быть.
Все перестают сразу жевать. Я беру листок бумаги и, держа его как поднос, иду перед строем. Каждый почти мне туда на бумажку кладет или просто сплевывает жвачку. Получилась солидная горка. Я кладу листок с горкой на подоконник. После урока, кстати, они все жвачки моментально разбирают обратно. Немного поспорив только, где чья. Как они их различают — непонятно.
Урок закончен. Говорю, что молодцы, уточняю, кто и за что.
— А самый главный молодец, на уроке , кто у нас? — спрашиваю. Это я имел в виду кто не балуеться и прочее .
Они громко отвечают:
— вы!
С этим я не спорю, и мы идем назад в класс.
Потом Ольга мне говорит:
— Спасибо, Алексанлр Владимирович что взял все первые классы себе.
Я говорю:
— Пожалуйста. — И добавляю шутя: — Должна будешь. Весь год еще впереди. И мы с ней отработали весь год. А потом еще год. И я про этот и тот год решил не молчать . А взять и написать что то типа рассказов. Нет не жалобных. Надеюсь что веселых.  Хотя мы с ней не всегда смеялись .