Восторг любви и вдохновение

                ВОСТОРГ  ЛЮБВИ  И  ВДОХНОВЕНИЕ
           «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда»
                Анна АХМАТОВА, 1940 г.
       Все женщины Блока, даже «мимолетные видения», дарили поэту невероятное вдохновение, и их образы навсегда запечатлелись в его стихах. Все они были его музами и демонами. Мало кто из многочисленных исследователей творчества Александра Блока  делал сравнительный анализ его ранних гимназических подростковых стихов со стихами юноши, познавшего  зрелую женщину. И напрасно. Эволюция  поэтического творчества всегда оставалась для читателей  тайной за семью печатями. А разница  между  тем, что было «до» (первой близости)  и что стало «после» —   огромная:  в обыкновенные рифмованные подражательные  строчки, в основном Лермонтову, врываются мысли о своем высоком предназначении, своё обостренное мироощущение, особый возвышающий дух вдохновения,  своя анатомия, арифметика и философия любви. И всему виной «гений чистой красоты» — прекрасная зрелая женщина, Женщина-Судьба, преобразившая за одну ночь  пылкого гимназиста в великого поэта, будущего создателя «Стихов о Прекрасной  Даме».
       Покорить  сердце   будущего поэта    смогла жена статского советника, мать троих детей Ксения Садовская, которая была старше юного поэта на 20 лет, на год старше  его матери. При первой их встрече Ксения первая заговорила со странным скромным мальчиком, который не осмеливался поднять на неё глаза. Но он сразу же воспылал  любовью, услышав ее чарующий голос. А «очи, синие, бездонные» сразили мальчика наповал. Случилось  как у пушкинской Татьяны Лариной — «она явилась и зажгла»... Но и юный Блок  был горяч и  своим огнем «зажег» чувственную  Ксению и «блаженные минуты единения» вылились в одну бурную ночь любви.
В такую ночь успел узнать я,
При звуках ночи и весны,
Прекрасной женщины объятья,
В лучах безжизненной луны.
       Но  страстный  костёр взаимной любви продолжал  пылать — они встречаются в меблированных комнатах, в маленьких гостиницах. Чем чаще встречи, тем больше жажда и от животворного источника мучительного  наслаждения  никак не оторваться.  В этот период Блок пишет письма  — бесконечный поток нежности, страсти, и отчаяния: «Чем ближе я вижу Тебя, Оксана, тем больше во мне пробуждается то чувство, которое обьяснить одним словом нельзя!  …Я  имею потребность видеть Тебя как можно чаще, любоваться Тобой и хоть на минуту утишить ту страстную бурю, которая все время бушует у меня в душе…»
        Любовь  выдающихся людей творческого склада — нечто большее и глубинное, чем базовые эмоции удивления и наслаждения, утверждает педагогическая антропология К.Д. Ушинского.   Романтическая любовь включает в себя активность отделов коры головного мозга, отвечающих за социальное познание людей и социума  — любовь основана на желании расширить внутренний образ себя путем включения другого человека в этот образ через соитие. Биология и химии любви порождают на земле ЧУДО ПРОСВЕТЛЕНИЯ И ВДОХНОВЕНИЯ, когда сугубо плотское и тленное преобразуется в душе любящего юноши в духовно неземное и почти  потустороннее вне мирное, надмирное,  нездешнее — в  восторг любви и  лихорадку вдохновения, нездешние  мелодии стиха и музыку небесную  без слов.
      Платоническая любовь — это движитель духовного роста, а любовь земная и плотская — самое эффективное  горючее, топливо для творческого вдохновения юного дарования  со слезами на глазах, и дарить такую радость земную и нездешнюю может любая девушка и женщина, даже мать двоих детей, моложавая и прелестная   замужняя женщина в соку. Любовная страсть совершает чудеса и вдохновляет юношей на подвиги общественные и на подвиги духовные, творческие  и социокультурные. Не надо путать блуд и похоть с пылкой юношеской романтичной страстью, с первой, порой сопровождаемой плачем и восторгом от  нездешней радости познания дурманящей  женской  плоти. Ксения Садовская —прекрасный эпизод в жизни Гения, именно тот случай, когда поэт   любил и плакал, плакал и неистово  любил  свою первую в жизни прекрасную женщину, в результате чего возникали неведомо откуда словесные чудесные  видения и образы, например. такие:
      «Призрак истинного чуда в час полночной темноты—  мглистый мрак и камней груда, в них горишь алмазом ты. А сама — за мглой речною направляешь горний бег ты, лазурью золотою просиявшая навек!»
       Или: «Вечереющий сумрак, поверь, мне напомнил неясный ответ. Жду — внезапно отворится дверь, набежит исчезающий свет. Словно бледные в прошлом мечты,  мне лица сохранились черты и отрывки неведомых слов, словно отклики прежних миров, где жила ты и, бледная шла, под ресницами сумрак тая, за тобою — живая ладья, словно белая лебедь,  плыла, за ладьёй — огневые струи — беспокойные песни мои... Им внимала задумчиво ты, и лица сохранились черты, и запомнилась бледная высь,  где последние сны пронеслись. В этой выси живу я, поверь смутной памятью сумрачных лет, смутно помню — отворится дверь,  набежит исчезающий свет».
     Анатомия любви — это её история, историческая константа, утверждают социальные антропологи и психологи. Любовь духовная и плотская — это  огромная  слепая  энергия созидания и творчества. Любовь — это материализация духа и восхождение к горним вершинам поэзии и музыки, утверждают религиозные философы. 
     Может показаться мистическим то обстоятельство, что наши культурные ценности процентов на девяносто, так или иначе, основаны на любовной тематике. Не на любви, как на  физиологической компоненте детородной функции, и не на любви за деньги в секс-бистро, а  на  любви красивой, хорошей и большой, на любви взаимной и  безумно страстной.
       Создаётся впечатление, что в глубине общечеловеческого психотипа каким-то образом закреплен вектор некоторых межличностных отношений между мужчиной и женщиной, в совокупности составляющих то, что мы привыкли воспевать в картинах, романсах и сонетах.  Если действительно это так, то следует принять во внимание, что природа почти ничего не делает вхолостую, не посоветовавшись с принципами перспективного развития, которые мы привыкли называть эволюцией.  В теории любовь — одно, а на практике она —совсем иное и чаще всего  она действует по принципу: мухи отдельно  от котлет, или  дети и пелёнки, или  музыка и стихи.    Гармония семейной жизни и вдохновенного почти надмирного творчества практически редки и почти невозможны. И совсем  не случайно  Карл Брюллов, когда   Александр Пушкин показывал ему своих младенчиков, задал поэту  не совсем корректный  вопрос: «Зачем ты женился?!». В самом деле, гениальному поэту, композитору и художнику не обязательно быть многодетным отцом или примерным семьянином, а многодетному отцу  — необязательно быть известным поэтом и успешным художником.  Женщины Карла Брюллова понимали великого художника, щедро дарили ему свою плоть для вдохновения и не  стремились от него беременеть и на себе  женить, а вот  женщины Александра Пушкина, за исключением Александрины Гончаровой, видели в нем не великого поэта, а обласканного  «крутым» и властительным  императором камер-юнкера и модного сочинителя.
      Поэт Блок  сам создавал для себя идеал Прекрасной Дамы, исходя из зоологической физиогномики жриц любви и социальных представлении Серебряного века о женской скромности, сладкой, элегантной стыдливости «благородной вечной  девственности». Раннее стихотворчество  юного Блока, навеянное страстными ночами с Ксенией Садовской — это далеко не тот «сор», на котором выросла ранняя  любовная лирика  страстной «монахини-блудницы» и «эротоманки» Анны Ахматовой  — у Блока  стихи  не о  любовном «пламенном чаде в  ангельском саду». а  о великой, не знающей стыда  восторженной любви к тому чуду, каким является живое женское  тело, умеющее краснеть, дышать и светиться изнутри.
     Ценителям и потребителям нынешней пошлой субкультуры такого  чуда преображения преображения, которым обладал Александр Блок, никогда не испытать и не пережить. Для этого надо быть таким,  каким он был,  сердце которого — вместилище разума, а душа — фабрика нежных чувств и радости познания.  Натуру гения не всякий смертный способен понять и оценить даже сегодня, в эпоху бурного развития ИИ и женщин-роботов.  Будем не забывать, что  нынешнее тотальное массовое   потребительство возникло задолго  до  гнусной  криминально-сексуальной революции 90-х и нулевых годов. Еще сто лет назад, во время Красной Смуты, когда  Анна Ахматова  ещё была «в соку» и довольно привлекательна,  уже тогда прекрасно  понимала, куда, в какую бездну  мир клонится: «Всё расхищено, предано, продано, /Черной смерти мелькало крыло,/ Все голодной тоской изглодано, /Отчего же нам стало светло?» 
      Уже тогда  поэты-символисты и их прекрасные музы   четко понимали, что блуд тела  часто завершается блудом ума, но только в том случае, если  блуд становится образом жизни и чуть-ли ни главной жизненной ценностью. От  банального блуда до сатанизма один шаг, и вот уже в творчестве   таких русских поэтов-символистов,  как Федор Сологуб появляется целый цикл стхотворений,  посвящённых Дьяволу, Сатане, Зверю, на котором сидит прелестная Жена-блудница с бокалом, наполненным грехом. — «Когда я в бурном море плавал»; «Словами горькими надменных отрицаний…» и прочие, и прочие.
      Но  совсем  другое дело  —  иерогамия — священное, альтруистическое  жертвенное   соитие, сакральная  интимность, порождающая в партнере  творческую вдохновение  и бурную деятельность. А посему будем снисходительными и не будем  строгими в отношении  таких  Прекрасных Дам. какими были в бытность Блока Ксения Садовская, Анна Ахматова и Марина Цветаева — ведь многие мужчины, которых они  вдохновляли своей  волшебной  иерогамией, были знаковыми фигурами своей эпохи. Каждая из этих Дам, в меру своего   энергетического ресурса,  животного магнетизма  и природного очарования, во время своего священного интимного ритуала  Хиерос гамос, становились для своего избранника  неким волшебным «инструментом» для его   прямого общения с Богом, чтобы  он смог  овладеть Знанием Божественного, испытать через  шестисекундную  потерю сознания дуновение  божественного озарением-вдохновения.
     Не каждая из них была подобна  весёлой дочери Петра Великого Елизавете, которая по  словам льстецов-мемуаристов, якобы  была «рождена от встречи Марса и Венеры и никогда  не уставала  приносить жертвы на алтарь богине Любви.  По вере  набожная православная христианка, в любви она  была  неистовой язычницей, обожала красивых и сильных гвардейцев, всегда  находилась  на перекрёстке дорог ведущих к храму и  любовному алькову, через который  вошли в Российскую историю многие славные мужи». Зато  некоторые из женщин прошлого века-людоеда  могли пойти на любые жертвы. Ни чуть не заботясь о пресловутой репутации так называемой «порядочной женщины».   «Я готова кому-угодно отдаться, хоть самому Дьяволу — только бы Мишу печатали,  издавали его книги, — не раз признавалась Елена Сергеевна Шиловская-Булгакова своим близким подругам. Чаще всего жертвенная иерогамия таких женщин как Ксения Садовская, Надежда Мандельштам, Елена Булгакова, Анна Ахматова, Марина Цветаева,  — это  любовь  Женщины к себе как к Божеству, возвышающего другого человека и  тем самым спасающим себя: «но люблю я себя как Бога, любовь мою душу спасёт» (Зинаида Гиппиус).  Не нам судить о жертвенной любви   таких своенравных и дивных женщин как  Анна Ахматова и Марина Цветаева и укорять их за чисто женскую, черезчур предвзятую  ревность к своему кумиру Александру Пушкину, за их несправедливые, ничем  не доказанные,  обвинения Натальи Николаевны Гончаровой  в легкомыслии по отношению к своему супругу, которая. По их мнению,  только и знала, что кокетничать с государем не только  на балах и беременеть  не только от законного супруга. Не так важно, с кем спала или  не спала после двух лет траура Пушкина-Ланская и кто стоял на самом деле за  дуэлью Пушкина с Дантесом…  Важно то, что Наталья Николаевна была сладкой девицей-красавицей и  настоящей  примерной матерью. И не так важно,  кем  именно  являлась для  поэта Александра Блока его Прекрасная Дама — Ксенией Садовской, Любой Менделеевой или та самая, которая  «каждый вечер в час назначенный,   дыша духами и туманами… всегда садится у окна  — «Летучая мышь»,  «Фея из бара», «чьи очи синие бездонные   цветут на дальнем берегу», для нас, пока ещё мы живы,  важней всего  на свете  высокая поэзия, без которой жить и действовать, любить и размножаться не имеет смысла.         
     Криминально-сексуальная революция в России в эпоху 90-х и нулевых годов сняла нравственные барьеры между девочками и мальчиками ещё в подростковом возрасте и этим самым почти убила  вдохновенно-созидательную энергетику  плотской любви, убила её сакральную суть, сделала её товаром, мясом разного сорта и свежести, на продажу оптом и в розницу,   на вынос с доставкой в офис или  на дом. Любовь превратилась в секс-бистро по  прейскуранту, посещение которого скоро будет   равно посещению общественного туалета. Наше время старит человечество в целом, разрушая эти барьеры ещё в подростковом возрасте. Мудрая природа, конечно, предусмотрела и такое, позволяя гуманоидам размножаться и без всяких особых удовольствий и, стало быть,  превратностей настоящей, судьбоносной  любви.  Всё большее число людей никому и ничему не верит, замыкается в себе, предпочитает вслед  за нашим современником  математическим гением Григорием Перельманом,  БЛАЖЕНСТВО  ОДИНОЧЕСТВА  в борьбе с сами собой в порядке перманентного самоусовершенствования.  Пора выписывать руководство по одиночеству,  самоучитель небытия». Постсоветский люд вконец разобщён и расщеплен на элементарные частицы, взвешен и найден легким –  готовым к полному и окончательному  самоистреблению… Можно, конечно, с этим смириться и исчезнуть навсегда вместе со свои народом, а можно попытаться через любовь побороться с неминуемой смертью и продлить свое существование на некоторое время, а можно вернуть прошлое в настоящее и вслед за прекрасным поэтом и замечательным педагогом Кириллом Ковальджи (1930-2017) поискать Прекрасную Даму в сумерках нашего воровского, криминального   оцифрованного мира:
         
Здравствуй, Прекрасная Дама!
Рад бы, да нет фимиама.
Нет воспарения духа…

Есть на экранах – порнуха.
Фотомодель и реклама,
Кардиограмма бедлама.

Где ты, Прекрасная Дама?
Здравствуй, прекрасная шлюха! 

12.07.2026, День апостолов Петра и Павла.