09. Маски

--- --- --- Предыдущая глава: http://proza.ru/2026/07/11/2091


* * * Если правила нарушены, возможно, вы играете в другую игру * * *

На протяжении зимы Вера всё меньше доверяла услышанному. Слова с одинаковой лёгкостью изображали заботу, превращались в шутку или обещание и прикрывали удобную ложь. Правда проступала в короткой заминке перед ответом, в слишком рано отведённом взгляде, в невпопад появившейся улыбке, в плечах, напрягшихся от обычного вопроса. Неважно, о чём говорил человек, тело выдавало больше, чем язык.

Сначала Вера искала в таких мелочах простое подтверждение обмана, но со временем осознала, что всё гораздо сложнее. Оказалось, что люди не только врали или говорили правду. Иногда за словами прятались сомнения, злость и усталость, а иногда желание сберечь чужое спокойствие. Страннее всего было другое. Многие отвечали не на заданный вопрос, а на что-то своё. За каждым жестом тянулась причина, за ней другая, за той третья.

Вместе с этим мир перестал делиться на взрослых и детей, своих и чужих, важных и фоновых. Постепенно в людях обнаруживались собственные правила, тайные ходы, поводы говорить и молчать. В чужой жизни человек мог казаться декорацией, но в своей неизменно оставался главным героем. В этом открытии было что-то обыденное и почти обидное, но очень похожее на взрослую мудрость.

Особенно странно было смотреть на маму. Вера вдруг заметила, что Галина существует не только дома, на работе и внутри своей болезни. У неё были друзья, старые знакомые, привычные темы, шутки и интересы, о которых дочь раньше не задумывалась. Даже с Аркадием мама будто говорила на их внутреннем языке, в котором короткие фразы не требовали объяснений, а подтекст шуток ускользал от Веры. Это не было заговором против неё. Наверное, именно поэтому раздражало сильнее. Никто ничего не прятал, просто жизнь шла и без её участия.

В эту отдельную жизнь входила и Рена, близкая мамина подруга. Прежде пышные золотые кудри и тёмная помада лишь выделяли её среди остальных взрослых, но сама она всё равно сливалась с маминым окружением. Теперь Рена казалась каким-то новым видом взрослого. Не такой, как мама, не подругой Веры, не родственницей и не скучной знакомой родителей.

Вслед за Реной из общего фона проступили и родители Лизы. Белые накладные дреды обрамляли круглое лицо Майи и покачивались в такт её оживлённым жестам. Часами она могла обсуждать с Галиной общих знакомых, сериалы или чужие поступки, которые Вера понимала только отчасти. Рядом с ней приземистый Влад с аккуратной эспаньолкой казался почти неподвижным. Лишь изредка он улыбался во весь рот и тогда напоминал Аркадия, будь у того такие же кривые зубы. Обычно Влад молча слушал, но стоило ему вклиниться в разговор мамы с Майей, как всё неизбежно сворачивало к мистике.

В такие минуты Вера устраивалась неподалёку. Поглядывая для вида в телефон, она ловила каждое слово, пока взрослые говорили так, словно её рядом не было. О печатях, именах и свойствах демонов Гоэтии Влад рассказывал так, будто был лично знаком с каждым. В его изложении потустороннее переставало внушать священный трепет и начинало походить на сложную настольную игру. Это разочаровывало и притягивало одновременно. Выходило, что мир, который Вера считала своей тайной, давно был открыт людям вроде Влада.

Заговорить самой она не решалась, зато сразу вбивала в поиск всё, что цепляло внимание, и сохраняла подходящие страницы. Раз даже потустороннее подчинялось правилам, рано или поздно Вера их поймёт. Наверное, и люди становились понятнее, если наблюдать достаточно внимательно. С подругами всё должно было оказаться проще всего.

Поначалу так и казалось. Аня стала спокойнее и всё реже напоминала девочку, которую нужно срочно спасать от невидимого ужаса. В этих переменах Вера без колебаний видела собственную заслугу и потому чувствовала за собой особую ответственность. То, что началось с маленького подарка, стало для Ани опорой, и от этой мысли внутри делалось светлее.

Вскоре к ним обеим снова потянулась Лиза. Звала гулять, смеялась слишком громко, но зато почти как раньше. Окончательно поверить, что всё в порядке, мешал лишь прежний разговор с Сашей. Но кузина по-прежнему присылала картинки, спрашивала, как идут дела, и к этой теме больше не возвращалась. Если бы с Лизой оставалось что-то по-настоящему опасное, Саша обязательно предупредила бы Веру. К тому же рядом с Лизой молчала и побледневшая метка. Подозрения о возможном демоне понемногу сошли на нет.

Так прошла почти вся зима. К последним дням февраля витрины и школьные коридоры запестрели масками, париками, блёстками, пластиковыми коронами и смешными плащами. Пурим приближался с той радостной наглостью, на которую способны только праздники, разрешающие всем официально вести себя глупо. Неожиданно Вера поняла, что любит его больше остальных. Не за сладости, не за костюмы и даже не за шум. Просто Пурим казался честнее обычных дней.

Люди носят маски каждый день, но лишь на Пурим у них наконец хватает честности прикрепить к ним резинки.

* * *

После школьного пуримского шума «охота за сокровищами» у Ани казалась почти отдыхом. Спрятав камушек под перевёрнутым цветочным горшком, Вера отошла и стала ждать. Стоило Ане и Лизе выйти в палисадник, как пара голубей и ворона на заборе разом повернули головы к тайнику. Возмутиться столь явной подсказкой Вера не успела. Через мгновение Аня уже стояла у горшка, а находка лежала у неё на ладони. Увидев недовольство Веры, Лиза тут же рассмеялась, словно заранее ждала именно такого исхода.

- Давайте заново, - потребовала Вера. - Тебе птицы подсказали.

В ответ Аня лишь пожала плечами: она ничего у них не спрашивала. Оставалось найти поддержку у Лизы, но та даже не пыталась скрыть, на чьей она стороне. Такое единодушие задело сильнее самого жульничества. С каждым новым кругом становилось только обиднее. Как бы тщательно Вера ни выбирала место, спрятанное находили почти сразу. Зато ей самой приходилось без всякого толку обшаривать палисадник.

Постепенно поиски отошли на второй план. Теперь внимание цеплялось за быстрые взгляды Ани, готовый вырваться смешок Лизы и то, как дружно обе отвергали любой намёк на обман. Между тем метка на пальцах никак о себе не напоминала, не отзывалась ни теплом, ни привычным покалыванием. Выходило, никакой магической силы здесь не было. Подруги просто сговорились и теперь водили её за нос.

Когда очередное обвинение переросло в спор, на шум из дома вышла тётя Инна. Выяснять, кто прав, она не стала и предложила продолжить внутри. При виде матери Аня сразу отвела взгляд, сжала телефон с брелком и зачем-то принялась оправдывать птиц, хотя Инна вовсе их не обвиняла. Едва тётя вернулась в дом, растерянность Ани исчезла. Похоже, перед матерью подруга тоже притворялась, и от этого становилось ещё неприятнее.

Перебравшись в Анину комнату, Вера ждала, что без птиц всё наконец станет честнее. Но ничего не изменилось. К спрятанному камушку Аня по-прежнему шла без малейшего сомнения, а Лиза перед каждым поиском замирала посреди комнаты, сжимала висевший на шее кулон и словно ловила едва слышную подсказку, а потом безошибочно выбирала нужное место.

- Сними его сейчас же, - потребовала Вера, когда кулон снова привёл Лизу к «сокровищу».

После этого спор разгорелся с новой силой. Чем горячее Лиза уверяла, что украшение тут ни при чём, тем меньше Вера ей верила. При этом подруга всё крепче стискивала его, а голос звучал всё выше и звонче. Так не цеплялись за вещь, которая ничего не значила.

Вскоре в дверях снова появилась Инна, уже не пытавшаяся скрыть раздражение. Вместо разбирательства она предложила выбрать другое занятие или хотя бы посмотреть телевизор.

- А чего на него смотреть? - искренне удивилась Аня. На несколько секунд стало тихо. Спохватившись, девочка поспешно добавила: - Хорошо… Мы ведь можем посмотреть его видения…

Слегка покраснев, Инна молча развернулась и прикрыла за собой дверь. Не успели стихнуть её шаги, как к Ане вернулась прежняя живость. Подскочив к Лизе, она закинула ей руку на плечо и приобняла другой за талию.

- Да ладно тебе, - непривычно ласково заворковала она. - Ну сними с себя что-нибудь… Ради меня.

Хотя обращались не к ней, Вере захотелось отвернуться. Поначалу нарочитая игривость лишь раздражала, но с каждой новой любезностью становилось всё противнее. О дурацкой игре Вера почти забыла. Гораздо больнее было видеть близость Ани и Лизы, в которую её не впускали. Впервые в этой троице она почувствовала себя не третьей подругой, а третьей лишней.


--- --- --- Следующая глава: http://proza.ru/2026/07/13/1555