Память

      После обеда иду в отдел технической документации за папками с электросхемами. Этот архив расположен за территорией  института на 4-й улице 8 Марта. Оказавшись за проходной и перейдя трамвайные пути, сворачиваю не направо (ещё успеется), а налево, к 1-й улице 8 Марта. Здесь находится Центр гематологии.
      Я не иду к главным воротам, меня там не ждут. Как правило, любая огороженная территория вокруг детского сада, школы, больницы имеет для удобства в заборе либо раздвинутые прутья, либо выбитую штакетину. Вот и я ныряю в неприметный лаз и по тропинке иду к больничному корпусу. По лестнице "чёрного" хода поднимаюсь на этаж, где в коридоре, на диване перед окнами уже ждёт меня Володя.
      Мы вместе учились в школе, потом разбежались по разным учебным институтам. Но не потерялись, вместе ходили в походы, ездили на Карпаты, на Кавказское побережье, встречались друг у друга в гостях. Володя всегда был душой нашей компании. Он даже специально освоил гитару потому, что одним из наших развлечений были песни у костра.
      Но вот же как распорядилась судьба! Закончив учёбу, я попадаю в институт дальней радиолокации, а Володя в Боткинскую больницу, а затем в этот Институт гематологии. Казалось бы, дикая случайность - прогулка с девушкой, дождь, простуда. И что-то сорвалось в его организме самым страшным образом. Теперь вся надежда на американское лекарство, чудом найденное благодаря их знакомому профессору, соседу по даче.
      Прихожу к Володе с пустыми руками, зная, что он всем завален и ничего не возьмёт, а скорее будет угощать меня. И я не собираюсь его утешать, он не выносит этого. Только по его шуткам и подтруниванию над собой догадываюсь, как ему не сладко. Мы шутим, болтаем в этот послеобеденный час. Завтра я вновь ускользну относить документы, а послезавтра, возможно, пойду забирать новые. Мне ведь надо подробно входить курс моей работы.
      Так я навещал Володю пока меня не услали в командировку. Позже  узнал, что лекарство помогло вырвать его из жутких смертельных когтей. Потом у него была и любимая работа, и семья, и дети. Мы виделись реже, но всегда держали руку на пульсе друг друга. Память выхватывает отдельные картины. Вот Володя тормозит на Северянинском мосту, забирая нас с сынишкой на дачу, снятую рядом с ним и с его помощью. А вот я тоже на Жигуле забираю его из больницы в те ещё времена, когда такси надо было ловить.
      Болезнь периодически напоминала о себе, но как бы ни было ему тяжело, Володя никогда не жаловался. Интерес к его самочувствию он мягко, но настойчиво превращал в отчёт ему о моих делах, о моём здоровье. И его советы, его сочувствие были всегда нужны мне. Но это то,что было надо и ему, что его отвлекало.
      Теперь раз в год мы со школьным другом стоим перед серым камнем. На нём нет полных дат, только года: 1945 - 2010, но мы их хорошо помним. Мы многое помним, но стоим и молчим.
      Знаю, не все согласятся, но только школьная дружба, если она и правда была, она самая крепкая, самая надёжная.