Сорванная маска - 7

Глава седьмая

Путь на север

Антес был предпоследним городом на пути. Дальше, уже совсем на севере, оставалась только Карана – пусть и крошечный, но все-таки городок. Северный порт Вилера, морские ворота Истарала, лежал далеко в стороне, и Кристиан никак не понимал, зачем принц так упорно движется к Каране, где нет никакого моря и никак не перебраться к Островерхим горам?
Рихард рассчитывал добраться до Караны через пару дней, а там собирался продать повозку и купить верховую лошадь для принца. Но пока фургончик ехал по совсем безлюдной дороге, и Кристиан со своего места поглядывал по сторонам. За прошедшие дни он подобрал себе тонкую плоскую дощечку и приловчился что-то записывать прямо на ходу, подложив эту доску на колени. Поначалу он пару раз проливал чернила, но потом нашел для чернильницы удобное место, откуда она не падала.
Выполняя требование принца Даниэля, Кристиан рассказывал о путешествии подробно и красочно: писал, что с каждым днем становится прохладнее и ветренее, что небо все чище и яснее, а звезд ночами стало больше. Светлые лиственные леса постепенно сменились темными сосново-березовыми. Придорожные деревушки поредели, дороги стали хуже, яблоневые сады и ухоженные поля остались позади. Теперь накатанная колея вела сквозь редколесье, путь хорошо просматривался, и Плетка, которая обычно выдвигалась вперед, проверяя дорогу, сейчас никуда не уезжала. Она держалась рядом с повозкой, иногда перекидывалась парой слов с Феликсом, а иногда посматривала на Верта, у которого по левой стороне лица расплылся огромный густо-лиловый синяк.
– Ты же бывала в Каране? – спросил ее Рихард.
– Да, и не раз.
– Рынок там есть, я знаю. А хорошие гостиницы? Я проехался по северу прошлым летом, я тебе говорил. Но в Карану не заезжал. Тогда думал, что к порту пойдем, как все.
Плетка покачала головой:
– К Вилере нас никто не пропустит.
– Вот именно. Так что с гостиницами?
– Какие-то точно есть, и не одна. Там же огромный рыбный рынок, рыбу из всех окрестных деревень привозят. Но я не знаю, хорошие ли. Я приезжала в город, но ни разу не приходилось там останавливаться, так что не знаю.
– Тут уже очень далеко от столицы, – Рихард то ли обращался к спутнице, то ли размышлял вслух, – может, тут и не все поголовно – такие уж сторонники Лейнеров?
Плетка рассмеялась:
– Да ты просто не знаешь, как тут живут! Хоть и был в прошлом году. Неужели не заметил?
– Что?
– Не заметил, как тут живут? Какие Лейнеры, – она покосилась в сторону повозки и перешла на полушепот, – какие Нортеры? Небесные судьи, да тут людям просто не до этого. До столицы далеко, вести оттуда доходят долго, а то и вовсе не доходят. Да и какое тут людям дело до столицы? Карана еще ладно, какой-никакой, а город. А ты остановись в любой рыбацкой деревушке, спроси, кто сейчас правит Истаралом? Уверена, тебе не каждый ответит. Людям тут совершенно не важно, кто правит.
– Как это может быть не важно? – пробормотал сбитый с толку Верт.
– А что тут изменится от смены королевы? Ничего. Тут правит треска, а не королева, – Плетка улыбнулась. – Вот это всем важно: чтобы треска не ушла, чтобы был улов, чтобы не слишком штормило и можно было выйти в море. Карана, конечно, не на берегу, но рыбу-то вяленую потом туда везут. Знаешь, какой стоит запах, когда мимо рыбосушилки едешь? Лучше не знай.
Она снова улыбнулась.
– Вот это тут важно. Важно, заметет ли зимой дороги или можно будет хоть как-нибудь проехать. Важно, сколько будет летом грибов и ягод. Сколько будет трески и селедки, сколько выловят жемчуга в реках. Так что тут тебе не всякий скажет, кто сейчас у власти, зато любой ребенок знает верные приметы, как определить, где косяк рыбы. Ну, сам потом увидишь, когда к мысу поедем.
Рихард повернулся, с трудом скрывая удивление:
– Я разве говорил, что мы едем к мысу?
– А куда же еще? – Плетка тихо засмеялась, в синих глазах ее засверкали веселые огоньки. – Будем в Каране – надо купить пирогов на рынке. Они там сказочные. С брусникой, клюквой и морошкой.

Артур Стел бросил только один быстрый взгляд на хозяина гостиницы – и сразу понял, что принцесса Марианна была права. Нет, такой не станет связываться с бандой серых псов, такой точно забьется в самый дальний угол и не подаст оттуда ни звука, пока все не уляжется.
– Все было именно так, господин Стел, как вам рассказали стражники, – закивал трактирщик.
Он отводил глаза, стараясь не встречаться со взглядом Артура. Врал.
– И вы справились в одиночку со всей шайкой? Без оружия, голыми руками? – Стел, изо всех сил стараясь скрыть усмешку, сделал удивленное лицо. – Я бы подумал, что у вас за плечами военная служба, но стражники уверяют, что вы много лет держите здесь эту гостиницу. Сколько они себя помнят.
– Так и есть.
– Тогда удивительно. Значит, вы не зря получили три золотые монеты.
Взгляд хозяина снова забегал.
– Боитесь, что награду отберут, если узнают о том, что это не вы перебили разбойников? – понял Артур. – Об этом не беспокойтесь. Все, что вы мне расскажете, до властей Антеса не дойдет.
– Мне нечего рассказывать.
– Что ж, жаль, – Стел поднялся, повернулся к выходу, но напоследок еще раз обернулся и посмотрел на просторный обеденный зал с длинным узким столом. Все выглядело именно так, как рассказывала ему принцесса. Вот стол, вот тут, у двери, сидела она, вон в том дальнем торце – Верт, его приятель и еще двое неизвестных. А вот и узкая лестница наверх. У Марианны прекрасная память, не отнять. И железные нервы. Любая другая бы с перепугу не запомнила ничего.
– Доброго пути, господин, – радостно выдохнул хозяин.
– И вам всего хорошего. Славная у вас гостиница – добротное здание, крепкое, каменное. Никакой пожар не страшен, да?
Артур увидел, как вытянулось лицо трактирщика.
– Господин, да что вы такое говорите…
– Правду, в отличие от вас. Дом каменный, и, конечно, не вспыхнет, как солома, но если уж загорится… – он замолчал, остановился в дверях и с самым невозмутимым видом посмотрел на хозяина.
– Да вы что, господин Стел, да как же так… у меня же дети…
– Вот и подумайте о них. Вдруг это поможет вам вспомнить, как все было на самом деле?
Хозяин опустился на лавку. Артур сделал пару шагов обратно, к столу, и сел напротив трактирщика.
– Знатная дама в карете была не единственной гостьей в тот вечер? – спросил он.
– Нет. До нее уже приехали постояльцы. Она, мне показалось, была этим недовольна, но я ничего не мог поделать.
– Что за постояльцы? Сколько?
– Шестеро. Четверо мужчин, две женщины.
– Это они перебили грабителей? Только честно.
– Да.
– Описать сможете?
– Попробую, – трактирщик задумался. – Парнишка, совсем молоденький, бедно одетый, бледный, перепуганный. Явно из простых, но грамотный: сидел с какими-то бумагами и смотрел в них. В драку не полез, отсиделся. Среднего роста, обычный, такого в городе сто раз встретишь и не заметишь.
– Дальше.
– Мужчина, которого я вообще не видел. А может, и не мужчина.
– Это как?
– Он был в длинном широком плаще с большим капюшоном, поэтому я не видел ни лица, ни фигуры. И голоса не слышал. Но рост средний для мужчины, да и башмачищи явно не женские.
Услышав про незнакомца в плаще, Артур насторожился.
– Остальные как-то обращались к нему? Говорили с ним?
– Нет. Но для него потребовали лучшую комнату, и он сразу туда поднялся, как только комнату осмотрели и проверили.
Стел прикусил губу, стараясь ничем не выдать своей ярости. Их обвели вокруг пальца: принц Даниэль уже в Истарале, и даже довольно близок к цели!
– Дальше.
– Молоденькая девушка лет двадцати, высокая, стройная, очень красивая. Просто очень. Русоволосая, голубоглазая, как картинка. Платье неброское, но ткань дорогая. Она набрала разной снеди, поднялась со всем этим в комнату к господину в плаще и не выходила, пока их не позвали остальные.
– Остальные – это как раз те, кто дрался?
– Да. Мужчина за тридцать, рябой, огромный как медведь. Он двух или трех укокошил просто голыми руками. Явно из простых. А вот другой – явно из благородных.
– Спасенная девушка упоминала о нем, – словно невзначай заметил Артур. – Высокий, светловолосый?
– Точно. Тот на медведя похож в драке, а этот – на рысь.
– Вы сказали, их шестеро. Кто еще?
– Еще девушка. Лет двадцати двух или постарше. В мужской одежде и верховых сапогах. Невысокая, тонкая, темноволосая. Смелая – под конец в драку ввязалась, разбитой бутылкой одного исполосовала.
– Понятно. А стражникам Антеса, значит, вы сказали, что справились в одиночку.
– Та молодая госпожа подтвердила. Кто… – хозяин чуть осмелел, – господин Стел, позволите спросить, кто она?
– Это совершенно не важно. Принесите бумагу и чернила. И расскажите мне, на чем они ехали, – лошади, карета или повозка, все, что вы успели заметить.
Артур быстро написал несколько строк, выглянул за дверь, подозвал одного из своих стражников и протянул ему свернутую бумагу.
– Теодор, завтра это письмо должно быть в Стреттене, в руках ее величества, – приказал он, и увидев вытянувшееся лицо стражника, повторил: – Завтра. Обязательно.
– Да, господин Стел.
Отправив гонца в столицу, командир стражи взял еще один лист бумаги и начал новое письмо. Когда он уже ставил подпись, за окном раздался стук копыт – Теодор, не теряя ни минуты, сразу пустил коня галопом. Артур снова приоткрыл дверь.
– Мартин!
– Да, господин Стел?
– Скачи в Вилеру. Немедленно. Вот конверт, передашь его капитану тамошнего порта.

Гостиницу в Каране долго искать не пришлось: у самого рынка оказался неплохой постоялый двор, где были свободные комнаты.
– Кристиана и Эльзу оставим здесь, они будут нас дожидаться, – быстро проговорил Рихард, когда повозка остановилась в неожиданно просторном внутреннем дворе.
Кристиан, уже успевший выбраться из фургончика, оторопел, когда услышал эти слова. Его не возьмут с собой дальше?
– А как же мои записи? – пробормотал он. – Его высочество мне велел… я же должен…
– Мы будем пробираться к Козьей тропе, и там не будет ни времени, ни условий для того, чтобы делать какие-то заметки.
Из повозки послышался голос принца:
– Верт прав.
Кристиан в полной растерянности покосился на Эльзу, но для нее, похоже, это известие не было новостью. Он окончательно смутился.
– Я почему-то думал, что вы собираетесь нанять корабль…
– Лейнеры наверняка этого ждут, и никто не возьмет нас на борт ни в Вилере, ни в других прибрежных городах, – отозвался Рихард. – Разве что с пиратами можно договориться. Но у Островерхих гор всего две бухты, куда может зайти судно. А все остальное – неприступные скалы. И в обеих бухтах, я уверен, нас будут подкарауливать – даже если и удастся найти какой-нибудь корабль.
Он быстро спешился и, взяв лошадь под уздцы, направился к коновязи. Кристиан застыл, опустив глаза, и изо всех сил пытался скрыть досаду. Его не берут. Он, историк, летописец, не увидит своими собственными глазами важнейшее из событий Истарала. Его считают слабаком, бесполезным, обузой в дороге.
Кристиан старался принять самый безразличный вид, но у него ничего не получилось – кислое выражение лица заметили. Феликс осторожно пнул его локтем в бок.
– Эй, не огорчайся. Если все получится – тебе все в подробностях расскажем. И я, и Плетка, и Рихард. И даже его высочество, то есть тогда уже его величество. Будет даже лучше, чем если сам увидишь. И тащиться никуда не придется.
– А если не получится? – выпалил расстроенный Кристиан.
– Не получится, в смысле, мы не доберемся? – переспросил Феликс. – Или доберемся, но Небесные судьи снова выберут Лейнеров? Хотя какая разница, в любом случае тогда вам с Эльзой больше всех повезет – хоть целы останетесь.
Позже, поздно вечером, Кристиан ворочался с боку на бок и вспоминал эти слова. Феликс, конечно, был совершенно прав, но обида все равно не проходила. Сон не шел, хотя впервые за последнее время летописец принца лежал не на подстилке в общей комнате, а на настоящей кровати в пусть и крошечной, но отдельной каморке: им с Эльзой предстояло провести в северной гостинице никак не меньше двух недель, постой в забытой Небесными судьями Каране стоил куда дешевле, чем в том же Антесе, поэтому и Кристиану, и Эльзе отвели по маленькой комнатушке. Впрочем, Кристиан был уверен, что сейчас прекрасная Эльза ночует не в своей каморке, а в просторной комнате принца. Больше отдельных комнат в гостинице не было, поэтому Рихард, Феликс и Плетка устроились внизу, на лавках в зале.
На следующий день все было готово к отъезду поредевшего отряда дальше на север. С утра Верт успел продать повозку и приземистую крестьянскую лошадку, а вместо этого купил для принца верховую лошадь – и теперь Даниэль Нортер вместе со своими спутниками устроился в седле. Под ним был высокий и мощный гнедой конь, на боку красовалась длинная шпага, и выглядел он сейчас очень внушительно.
Все снаряжение и снедь навьючили на лошадей, а у Плетки, кроме туго набитых вьюков, была еще и притороченная к седлу клетка, в которой беспокойно сидел черно-пегий голубь.
– Должны же мы будем как-то послать вам весточку, – улыбнулась каторжница, перехватив взгляд Кристиана. – Я его купила утром на рынке. Там есть голубятня, туда он и прилетит – и хозяин принесет письмо в гостиницу. Отдаст только тебе или Эльзе, никому другому.
– Едем? – с тревогой спросил принц.
Рихард кивнул. Синяк на его лице переливался всеми оттенками – от темно-лилового до желтого. Он повернулся в седле, махнул Кристиану и Эльзе, потом пропустил к воротам Плетку, и та направила свою рыжую лошадь на дорогу. Следом за ней двинулись остальные. Феликс, ехавший последним, бросил через плечо:
– Береги Эльзу!
Кристиан махнул ему вслед рукой, дождался, когда всадники скроются из виду, и обернулся к девушке, которая вместе с ним провожала путников.
– Думаешь, у них все получится?
Сначала он держался с Эльзой на «вы», хотя та и была простолюдинкой. Но потом, когда Кристиан узнал, что она просто невольница принца, купленная, как вещь, на рынке, – перешел на «ты» так легко, что Эльза этого даже не заметила. Или не подала виду.
– Получится? – повторил он вопрос.
Девушка подняла на него изумленные глаза.
– Конечно. Это же Верт.

Последняя лошадь – та, которую Артур взял в конюшне стражи маленького северного городка по пути – оказалась на удивление хороша, и он всерьез думал купить ее себе, если она, конечно, дотянет до Караны. Двух коней на пути из Антеса он уже загнал. Его собственный, семилетний вороной красавец, быстрый как стрела и ласковый, словно котенок, едва доскакал до Нитта. Стражники Нитта обещали позаботиться о вороном, но Стел прекрасно понимал, что с конем можно проститься: если он и не падет, то все равно больше никогда не сможет носить на себе всадника и летать по лесным тропинкам. Лошадь, которую он взял в Нитте, рухнула прямо на безлюдной дороге, и Артуру очень повезло, что ему встретилась повозка ехавших на север рыбаков. Его подвезли до ближайшего постоялого двора, где Стел наконец позволил себе несколько часов отоспаться: он понимал, что если не сделать этого, то где-нибудь на полпути грохнется уже не лошадь, а он сам.
Кроме него и рыбаков, постояльцев было еще трое: парочка пеших паломников, шедших из северной приморской деревни пешком в столицу, и неожиданно упитанный бродячий музыкант. Этот менестрель прибыл позже остальных. За окнами было светло, и Артур заметил, как во двор въехал путник на бурой лошади. Когда Стел увидел, что у этого путника нет при себе никакого оружия, зато есть лютня, он в один миг решил, что будет делать. Командир королевской дворцовой стражи прекрасно знал, как музыканты и поэты охочи до выпивки. Артур напоил музыканта, при этом ничуть не захмелел сам, а потом уговорил пьяного перекинуться в карты – и легко выиграл у барда лошадь со всей амуницией. Эта выигранная лошадь довезла Стела до крошечного северного городишки. Теперь до Караны оставался лишь день пути, и теперь у него была взятая у стражников прекрасная буланая кобыла, молодая, резвая и выносливая. Надо будет обязательно выкупить ее, такой лошади нечего делать в глухом северном гарнизоне.
Артур знал, что догоняет принца Даниэля с каждым часом, и был почти уверен, что в Каране или сразу после Караны настигнет Нортера и его сопровождающих. Его ничуть не смущало, что с принцем едет еще пять человек. Кого-то наверняка оставят в Каране. Едва ли Верт потащит к Козьей тропе женщин и какого-то юношу, который даже в обычной трактирной драке старался держаться в стороне. Значит, скорее всего, с принцем останутся только двое: Верт и его приятель, человек-гора. Их Артур собирался перестрелять еще издали. А уж с принцем один на один он точно справится. Можно было бы взять с собой двух-трех стражников из гарнизона Караны, но Артур не хотел доверяться людям, которых совсем не знает.
А если Даниэль Нортер в решающую минуту, оставшись без Верта и его приятеля, сам лишит себя жизни – то так тому и быть. Небесные судьи все видят, и обвинять в такой смерти дом Лейнеров они не станут.
Вдали показались разноцветные постройки Караны. Природа на севере Истарала была скромной и неяркой, и здешние жители, стараясь хоть как-то порадовать взгляд, красили свои дома в самые яркие цвета. Желтые, красные, голубые и зеленые стены издалека смотрелись пестрым лоскутным покрывалом. Дорога, неширокая, но хорошо укатанная, была пуста – не то что возле родного Стреттена, где на последних милях иной раз приходилось лавировать между повозками и всадниками.
Город приближался с каждой минутой, и Артур, не желая терять ни мгновения, пустил кобылу галопом – сил у буланой было вполне достаточно. Обязательно надо будет ее выкупить. Лошадь летела стрелой, поднимая копытами облака пыли – дождей тут, похоже, давно не было. Темная грива билась на ветру, будто знамя. У самых ворот, когда Стел уже хотел перевести кобылу в рысь, чтобы не врываться в город как сумасшедший и не привлекать к себе лишнего внимания, буланая вдруг споткнулась – то ли попав копытом в незаметную выбоину, то ли просто на ровном месте.
Все случилось так быстро, что даже Артур, чуть ли не с рождения ездивший верхом, не смог ничего сделать. В один миг у буланой словно подломились передние ноги, и лошадь рухнула на всем скаку, увлекая за собой всадника. Стел успел бросить стремена, но ему не хватило какой-то доли мгновения, чтобы выскользнуть из-под кобылы. Та с отчаянным ржанием дернулась в сторону, подминая его под себя. Он почувствовал, как грудь словно сдавили огромными тисками, в глазах потемнело. Лошадь забилась и дернулась в другую сторону, Артур откатился от нее и понял, что не может ни встать, ни даже просто вдохнуть – боль в груди не давала пошевелиться.
Буланая билась рядом, шея ее была неестественно вывернута, правая передняя нога явно сломана. Стел попытался хотя бы встать на колено и достать пистолет, чтобы прекратить мучения лошади, но не смог. От ворот Караны к нему уже бежали люди. Нечего сказать, не привлек к себе внимания.
– Живой, живой! – закричал кто-то, видя, что он пытается подняться.
– Господин, вы целы?
Собрав всю волю, Артур тяжело поднялся на одно колено.
– Да.
– Э, да вам точно лекарь нужен!
– Встать сможете? Тут рядом, мы поможем дойти.
– Да. Лошадь…
Он все-таки смог повернуться и достать пистолет. Грохнул выстрел.
Двое горожан, прибежавших на помощь, осторожно помогли Стелу встать. У него снова потемнело в глазах от боли.
– Ничего, тут недалеко, – подбадривал его один из каранцев. – Два шага.
Второй кивнул:
– Надо его в гостиницу. Тут рядом, вон на той улице, у рынка. Там как раз из новых постояльцев целительница и переписчик. Вы куда ехали? – спросил он.
Артур не сразу смог ответить: чтобы ответить, надо было набрать воздуха, для этого надо было вдохнуть – а от каждого вдоха на лбу выступал холодный пот.
– Давайте в гостиницу, – кивнул он.
Две минуты ходьбы оказались настоящей пыткой. В гостинице один из горожан помог ему добраться до лавки и лечь, второй бросился за хозяином и девушкой-целительницей.
– Спасибо, – с трудом улыбнулся Стел, опускаясь на лавку. Он нашарил в кошельке пару монет и протянул их каранцам. – Без вас я не дошел бы.
– Что прикажете? – с беспокойством спросил подоспевший хозяин.
Опытный трактирщик сразу разглядел в постояльце человека благородного и весьма небедного, – но кому нужен гость, который выглядит так, словно вот-вот помрет у тебя прямо на лавке? За спиной хозяина Артур увидел девушку – наверное, ту самую целительницу. Голубые глаза, теплые, внимательные, ласковые, смотрели на него с таким сочувствием, что даже у каменного командира стражи дрогнуло сердце.
Трактирщик еще раз бросил на него оценивающий взгляд.
– Останетесь на пару недель? – понимающе спросил он.
– На пару часов. И мне нужна будет хорошая верховая лошадь.
– Какая лошадь, вы о чем? – ахнула голубоглазая девушка, всматриваясь в его белое лицо, покрытое липким потом.
– Верховая. И чем быстрее, тем лучше.
;