Ненадолго

— Вы украли моего сына! — заявила Татьяна. — Я вызываю полицию.

— Вызывай, — спокойно произнесла Ирина Тимофеевна. — Им будет интересно послушать, чем ты там занимаешься всякий раз. Я им всё в подробностях поведаю…

— Чем занимаюсь?! — возмутилась Татьяна. — Да отстаньте вы все от меня! Надоели! Лезут и лезут в мою личную жизнь. Мать ультиматумы ставит, а теперь и соседи взялись.

— Да кому ты нужна, — махнула рукой Ирина Тимофеевна и поморщилась. У неё снова начала болеть нога. Совсем недавно она перенесла операцию.

— Так где мой ребёнок?! — взвизгнула Татьяна.

— Не следовало бы тебе говорить, где он, чтобы ты прочувствовала и поняла, да видать, бесполезно тебя воспитывать, — пробормотала Ирина Тимофеевна.

Вдруг в замке входной двери заворочался ключ и через пару секунд прихожая Ирины Тимофеевны наполнилась детскими голосами. Татьяна тут же успокоилась, услышав голос своего сына Серёжи.

— То-то же… — пробормотала она и улыбнулась.

А Ирина Тимофеевна только горестно покачала головой.

***

Ирина Тимофеевна жила одна, она была вдовой. Взрослая дочь её, Оксана, была замужем, жила недалеко, в том же городе, и часто навещала мать. Шесть лет назад у Ирины Тимофеевны появился внук Миша.

Ирине Тимофеевне было шестьдесят три года, она работала инженером на предприятии. С некоторых пор у женщины возникли серьёзные проблемы со здоровьем и ей потребовалась операция на ноге.

После вмешательства, которое прошло благополучно, Ирина Тимофеевна находилась на больничном, скучая дома. Ходить она никуда не могла, пока передвигалась только по дому, опираясь на трость, и потихоньку восстанавливалась. Бытовые проблемы решала Оксана. Она приезжала к матери на машине, привозила продукты, лекарства. С ней вместе часто приезжал Миша — он очень любил бабушку, и любил ездить на машине и потому был не прочь покататься.

Однажды, когда они приехали в очередной раз, то застали у Ирины Тимофеевны в гостях соседского мальчика Серёжу. В ответ на вопросительный взгляд дочери, женщина тяжело поднялась, опираясь на палочку, и жестом поманила родных на кухню.

— Это Серёжка, — вздохнув, прошептала Ирина Тимофеевна. — Танькин сын.

— Это понятно, только что он тут у тебя сидит? — спросила Оксана.

— Да ерунда прямо какая-то… — махнув рукой, расстроилась пожилая женщина. — Понимаешь, Танька, она с сыном недавно сюда переехала. Мы с ней всегда здоровались, когда в подъезде встречались, болтали о том о сём, о погоде там, о всяком… Не везет ей в жизни. Муж бросил её с ребёнком, алименты не платит, мать у неё далеко живёт и по-моему, они с ней в плохих отношениях. Ну, в общем, жалко мне её, одна совсем мается. На прошлой неделе позвонила мне в дверь и попросила о том, чтобы Серёжка у меня пару часиков перекантовался…

— Ириночка Тимофеевна, выручай по старой дружбе, — затараторила тогда Татьяна, стоя перед дверью соседки.

— Что случилось? — спросила Ирина Тимофеевна.

— Ты всё равно дома сидишь, никуда не выходишь. Пусть Серёжка у тебя посидит пару часиков, мне кое-куда надо очень срочно.

— Ну… хорошо… — неуверенно произнесла пожилая женщина.

— Он тихий, сидит себе, в телефоне играет. Ты и не заметишь, что он у тебя, — залебезила Татьяна, аккуратно проталкивая сына в коридор соседки.

Восьмилетний Сережа стоял, безучастно глядя в пол и держа в руках телефон. Он действительно был тихим и воспитанным мальчиком.

— Заходи, — произнесла Ирина Тимофеевна и раскрыла дверь пошире.

— Спасибо! — засияла Татьяна. — Я ненадолго. Ты за ним не бегай. Ему ничего не нужно, пусть просто сидит в комнате, а через два часа я его заберу.

Ирина Тимофеевна немного смущалась из-за присутствия в доме постороннего, хоть даже и ребёнка, поэтому никаких дел при нём делать она не могла. Отчего-то ей вдруг захотелось поспать, хотя обычно она днём не спала. Но она решила подождать, пока останется одна. Ирина Тимофеевна читала книгу и клевала носом, с трудом держа глаза открытыми. Серёжа сидел тихо, даже не меняя позы, все два часа. И в принципе, на него грех было жаловаться…

В тот день Татьяна и правда забрала сына ровно через два часа.

Ситуация повторилась на следующий день. И ещё через два дня.

А однажды Серёжа просидел на диване Ирины Тимофеевны целых четыре часа.

— Я себе картошечки захотела пожарить, пошла на кухню, — рассказывала Ирина Тимофеевна дочери. — А этот «птенчик» сидит и смотрит на меня голодными глазами. Как я буду есть, а ему не дам что ли? Покормила. Скушал всё, ещё и огурчиков маринованных банку открыла, чтобы вприкуску. Вкусно, говорит, бабушка Ира. Бабушка! Я ему уже бабушка!

— Мда… — покачала головой Оксана. — А сегодня что? Опять?

— Опять! — расстроенно произнесла Ирина Тимофеевна. — Позвонила мне в дверь, и только я открыла, она мне мальчонку — торк! И бегом. Ни здассьте, ни до свидания! Она считает, что мне делать нечего, сижу всё равно, можно нянькой работать. Уже на постоянной основе.

— Забесплатно, — тихонько пробормотала Оксана.

Ирина Тимофеевна возмущалась, но на самом деле Серёжу ей было жаль. Тихий, и какой-то забитый мальчик. Молчит, ничего не говорит, знай себе, сидит, в свой телефон смотрит.

Пока они разговаривали, раздался звонок в дверь. Татьяна забрала сына, и они остались одни.

Ирина Тимофеевна с облегчением вздохнула и засуетилась на кухне. Вскипятила чайник, налила дочери и внуку чаю, достала из кухонного шкафчика конфеты и печенья, и снова почувствовала укол совести. При Серёже они сидели и чай не пили! Надо было пригласить его к столу и вместе бы почаёвничали. Или не надо? А вдруг он голодный?

— А где она работает, Татьяна эта? — спросила Оксана, размешивая в чашке сахар.

— В магазине где-то рядом. Или не знаю, может уволилась уже… — пожала плечами Ирина Тимофеевна.

Она думала о другом. Кажется, она догадывалась о причине отлучек Татьяны: мужчина. Тот симпатичный блондин, который пару раз встретился Ирине Тимофеевне на лестничной площадке.

У Татьяны действительно появился мужчина. Сначала она просто бегала на свидания. А потом стала приглашать его к себе домой. Однако квартира у Татьяны была однокомнатная и она придумала, куда спроваживать сына на время романтических встреч. Пожилая соседка Ирина Тимофеевна подходила идеально. Она безвылазно находилась дома, выздоравливая после перенесенной операции и ей было нечего делать. А Серёжа не младенец, ему восемь лет! Какая разница, где ему сидеть?

***

— Танька, я сегодня не могу! — сердито прокричала Ирина Тимофеевна, когда Татьяна в очередной раз позвонила ей в дверь.

Однако Татьяна уже не слышала крика соседки, потому что скрылась за своей дверью. Серёжа привычно прошёл в комнату и устроился на диване.

Ирина Тимофеевна нерешительно помялась в коридоре и вдруг резко шагнула на лестничную площадку, прямо к двери Татьяны.

Три раза она звонила в дверной звонок. Потом стучала по двери рукой, потом даже своей палкой. Тишина. Однако через пару секунд раздался заливистый смех Татьяны и что-то прогудел мужской голос.

— Твою ж мaть… — тихонько выругалась Ирина Тимофеевна и тяжёлой походкой направилась обратно к своей двери. На пороге она развернулась и громко заявила: — Ко мне врач сейчас придёт! Так и знай, выставлю твоего Сережку на лестницу, пусть там стоит. Какая ему разница, где в телефон пялиться!

— Бабушка Ирина, не выставляйте меня, пожалуйста, — послышался голос Серёжи из комнаты. — Я не помешаю вашему врачу.

— Это не совсем обычный врач, — тяжело вздохнула Ирина Тимофеевна, закрывая входную дверь. — Пиявки мне будут ставить. Говорят, помогает…

— Пиявки?! — удивился мальчик. — Они что, будут вас кусать? Специально?

— Ага, — кивнула Ирина Тимофеевна. — Знаешь, как полезно!

— Круто! Я хочу посмотреть на пиявочек! — с горящими от восторга глазами заявил Сережка. — Они в чём будут-то? В банке? А потом их куда? В унитаз? А если всплывут?

Ирина Тимофеевна засмеялась, представив как пиявки внезапно всплывают в унитазе Татьяны.

— Их утилизируют, — сказала она, отсмеявшись и вытирая уголки глаз, в которых от смеха показались слёзы. — В унитаз нельзя.

— Привет, бабуля, мы приехали! — послышался из коридора голос внука Миши.

За разговорами и шумно закипающим чайником Ирина Тимофеевна не услышала, как дочь позвонила в дверь. Мать не открыла, и ей пришлось воспользоваться своим ключом, который у неё был на всякий случай.

— Уф… Напугала ты меня, мам, — улыбнулась Оксана, входя за сыном в прихожую. — Звоним тебе, а в ответ тишина…

— Да чайник шумит, вот и прослушала вас.

— Опять у тебя Серёжа? — нахмурившись, тихонько произнесла Оксана, увидев гостя.

— Да вот о том и речь! — в сердцах произнесла Ирина Тимофеевна. — Эта нахалка совсем обнаглела. Стучу ей в дверь, а она не открывает, с мужиком там своим хохочет. А ко мне сейчас врач придёт…

— Серёжа поедет с нами, — решительно заявила Оксана.

— Мы едем в приют выбирать щенка! — радостно заявил Миша.

— Круто! — второй раз за сегодня восхитился Серёжа. — Бабушка Ира, только дай мне водички, пожалуйста, я пить хочу.

— Видишь, я же говорила, теперь у меня два внука, — улыбнувшись, произнесла Ирина Тимофеевна и пошла на кухню за водой.

Поездка в собачий приют немного затянулась. Главным образом из-за пробок на дороге, да и в приюте они провели довольно много времени. Врач-гирудотерапевт уже полчаса, как ушёл от Ирины Тимофеевны, а дочь с внуком и Серёжей ещё не приехали. Женщина уже стала волноваться, как раздался звонок в дверь.

— Явилась, — саркастически произнесла Ирина Тимофеевна, увидев на пороге Татьяну. — Хорошо провела время? Вам не дуло? Уютно было? Тихо? Может ещё какую услугу оказать? Я с радостью, только свистни.

Татьяна молча стояла и ждала, пока Серёжа, услышав её голос, выйдет из комнаты.

— А Серёжи нет, — нагло улыбнувшись, произнесла Ирина Тимофеевна и развела руками в стороны. — Я тебе звонила, а ты мне не отвечала. А номера телефона твоего у меня нету.

— Ты украла моего ребёнка! — вдруг завизжала Татьяна. — Где он?!

***

— Орёт, что полицию вызовет, — рассказывала Ирина Тимофеевна Оксане, после того как те вернулись из приюта, и Серёжка в сопровождении сердито бубнящей Татьяны, наконец-то отправился к себе домой. — Честно говоря, она могла. И я уже начала волноваться, что вас так долго нет.

— Как твои пиявки? — сменила тему Оксана, усаживаясь на диван.

Миша сидел там же, абсолютно счастливый, и держал на коленях маленькую собачку неизвестной породы. Мальчик чесал её за ухом и счастливо улыбался.

— Всё прошло нормально, — улыбнулась Ирина Тимофеевна.

Оксана не просто так сменила тему разговора. Она задумала пожаловаться в органы опеки и пока не решила, говорить ли об этом матери, особенно сейчас, при Мише.

Через некоторое время, в ответ на сигнал Оксаны, в квартиру Татьяны действительно пожаловали представители органов опеки. Ошарашенная Татьяна пустила их в квартиру. В тот момент (к счастью для Татьяны) Серёжа не находился у Ирины Тимофеевны, а спокойно сидел за кухонным столом, делая уроки.

— У ребёнка-школьника обязательно должен быть свой стол для выполнения домашних заданий. Кухонный не годится! — заявила, нахмурившись, крупная молодая женщина в очках.

Рядом с ней, так же нахмурившись, вышагивала по квартире другая женщина, худая и пожилая. На ходу, она всё время что-то записывала в своих документах. Они проверили холодильник, шкаф, вытащили зимние вещи Серёжи: куртку и сапоги.

— Шапочка легковата, — хмыкнула та, что помоложе, держа в руках Серёжину зимнюю шапку с помпоном. — Ребёнок замерзнет, заболеет и простудится. Купите новую, потеплее!

Ошарашенная Татьяна, словно во сне, молча взирала на происходящее. Ожила она только тогда, когда эти две женщины решили осмотреть Серёжу на предмет следов от побоев.

— Вы что, pexнулись?! — нагло заявила Татьяна. — Кто его бьёт?! У нас благополучная семья!

— А за хамство, гражданочка, и ответить можете, — серьёзно заявила та, что постарше. — Хотите проблем? Они у вас будут!

— Они у меня и так есть! Я мать одиночка! Что вы все прикопались ко мне! — вдруг зарыдала Татьяна.

— Пошли, соседей опросим, — спокойно заявила та, что молодая и крупная, своей напарнице.

Обе представительницы органов опеки быстрым шагом вышли из квартиры и наступила тишина. Серёжа сопел и молча застегивал свою рубашечку, которую ему пришлось снять, а Татьяна сидела жалкая и потерянная, и смотрела в одну точку.

***

— Больше не приводит Танька Серёжу-то, — рассказала дочери Ирина Тимофеевна через некоторое время. — И тётки какие-то строгие приходили, соседей опрашивали, сказали, что из органов опеки. Кто-то их вызвал, видать. А я в тот момент не была дома, в магазин ходила…

Оксана промолчала. Она решила не говорить матери, что это она пожаловалась на соседку.

Татьяна исправляться не собиралась. Она просто стала отправлять Серёжу «погулять», пока к ней приходил её очередной «сердечный друг».

Потом у Серёжи появились друзья и он стал проводить много времени у них. Татьяна вздохнула с облегчением, сын её тяготил.

Органы опеки какое-то время приходили к Татьяне, но у неё было чисто, продукты в холодильнике имелись, ребёнок был сыт и следов побоев на нём не было. С личной жизнью так ей и не везло. Мужчины были разные, но никто подолгу не задерживался.

А с Ириной Тимофеевной Серёжа продолжал общаться. Более того! Они подружились с Оксаной и Мишей и часто вместе куда-либо ездили или ходили. Татьяне стало вообще всё равно, где и с кем находится её сын, она дала ему полную свободу, считая, что он уже достаточно взрослый.

Какого-нибудь другого ребёнка это, может быть, и порадовало, но Серёжа грустил и, положа руку на сердце, в глубине души, завидовал тому, что у Миши такая хорошая семья, есть папа, мама и бабушка, которые о нём заботятся и переживают за него. А у него самого была лишь мама, которой вечно не до него, и бабушка, которая живёт где-то далеко, совсем им не интересуется и которую он даже в глаза никогда не видел.

Когда Серёже исполнилось восемнадцать лет, внезапно случилось несчастье. Татьяна, идя из магазина, переходила дорогу в неположенном месте и её сбил грузовик. Остался Серёжа сиротой.

***

— Один внук уже отучился у меня, работает. Теперь вот второй школу заканчивает, — рассказывала как-то Ирина Тимофеевна своей коллеге на работе.

— А у тебя разве два внука? — удивлённо спросила коллега.

— Два, — улыбнулась Ирина Тимофеевна. — Миша и Серёжа.

Бабушка Серёжи (мать Татьяны) на похороны дочери не приехала. Серёжа нашёл её номер в телефоне матери и позвонил. Пожилая женщина заявила, что ей не на что ехать такую дальнюю дорогу и вообще, ей некогда и она болеет.

Ирине Тимофеевне потом Серёжа рассказал, что у бабушки был «нетрезвый голос».

— Хорошо хоть мать твоя не пила, — пробормотала Ирина Тимофеевна. — Хотя у неё другая беда была. Мужики ей весь разум затмили, ни до чего было, эх…

Серёжа отучился, устроился на работу, всё у него хорошо. Живёт всё там же, в однокомнатной квартире. Постоянно общается с бабушкой Ирой — так он её и называет. Со временем он сам стал верить в то, что это и есть его бабушка. Так иногда бывает в жизни, что чужие люди становятся родными.