Хранители порога 2. Глава 31

В домике всё было ровно так, как они оставили в прошлый раз, — словно само время застыло здесь, ожидая их возвращения. Огарки свечей всё так же стояли полукругом на полу, покрывшись за эти недели толстым слоем пыли. Осколки разбитого зеркала лежали в плотном холщовом мешке у стены, и Антон невольно поёжился, вспомнив, как они впервые оказались здесь и нашли видеокамеру. Он поднял с пола кусочек мела и, отодвинув в сторону старый пыльный ковёр, опустился на колени, начиная заново чертить на деревянном полу магический круг поверх старого, полустёртого рисунка, оставшегося от их первой, неудачной попытки.

— Давай-ка ещё для надёжности добавлю пару символов, — сказал Андрей, наблюдавший за его работой. Он взял у Антона мел и быстро, уверенными движениями начертил по краям круга несколько сложных рун. — Защитные. Чтобы она точно не вырвалась в последний момент.

Антону оставалось лишь поверить ему на слово — сам он в этих символах не разбирался совершенно.

— Что теперь? — спросила Милана. Голос её звучал глухо, напряжённо, но во взгляде горела холодная, спокойная решимость.

Вика молча, не говоря ни слова, прошла в самый центр круга и застыла там, обхватив себя руками. Она до сих пор куталась в куртку Антона, которую он накинул ей на плечи ещё в аэропорту, и её тело сотрясала мелкая, непрекращающаяся дрожь — то ли от холода, то ли от той внутренней борьбы, что шла сейчас внутри неё. Антон заметил, как побелели её пальцы, сжимавших рукава.

— Ждём отца Николая. Он принесёт зеркало и текст заклинания, — сказал Антон, бросив взгляд на часы.

— Скорее бы всё это закончилось, — выдохнула Милана, озвучив общую мысль.

Время тянулось, как густой мёд. Антону казалось, что каждая секунда длится целую вечность. Тишину нарушало только их дыхание и редкий треск веток за окном. А когда наконец снаружи послышались шаги, и священник, коротко постучав, переступил порог домика, Антон тут же ринулся ему навстречу.

— Вы ничего не забыли?

— Как я могу забыть, сын мой? — спокойно, даже чуть обиженно ответил тот, доставая из большого холщового мешка старинное овальное зеркало в потемневшей от времени раме. — Придержи-ка. И, главное, не разбей раньше времени. Другого такого у нас нет.

Антон бережно, словно величайшую драгоценность, опустил зеркало на пол вплотную к границе круга. Его пальцы коснулись холодного стекла, и он на мгновение замер, глядя в его мутную, подёрнутую патиной времени глубину. Сегодня эта гладь станет вратами.

— Приветствую тебя, наследник, — обратился отец Николай к Андрею, стоявшему у стены.

Тот оторвался от книги, которую листал, и почтительно склонил голову.

— Здравствуйте, батюшка.

Священник посмотрел на него долгим, изучающим, пронзительным взглядом — тем самым, который, казалось, читал в душах людей то, что они сами о себе не знали.

— Готов ли ты исполнить свою миссию?

— Готов, — твёрдо ответил Андрей.

— Ты внимательно прочёл все условия ритуала? — маг молча кивнул, и священник продолжил, чуть нахмурившись: — Тогда я хочу услышать от тебя самого: считаешь ли ты себя достаточно чистым душой для этого?

Андрей выдержал паузу, не отводя взгляда. В его глазах на мгновение промелькнуло что-то болезненное, глубоко запрятанное.

— Не считаю.

Отец Николай тяжело вздохнул, но ничего не ответил. Он обвёл долгим взглядом всех присутствующих, задержавшись на Вике, которая стояла в центре круга, часто и рвано дыша, до боли сжимая зубы, — было видно, каких нечеловеческих усилий ей стоит удерживать рвущуюся наружу тьму. Затем священник достал из мешка несколько чёрных свечей и коробок спичек, протянул их Антону.

— Зажги и расставь по границе круга. Ровно по отметкам.

Антон кивнул и принялся за дело. Свечи вспыхивали одна за другой, отбрасывая на стены дрожащие, танцующие тени.

— Значит, ты сам признаёшь, что не чист душой? — тихо, но отчётливо спросила Милана, не сводя глаз с Андрея, который уже открыл книгу на нужной странице, готовясь начать чтение. — Как же мы можем тебе доверять?

Андрей поднял на неё глаза — усталые, но спокойные.

— Я не чист душой в глобальном смысле. Но мои помыслы сейчас чисты. А для этого ритуала, насколько я понимаю из книги, важно именно это.

— Что это значит? — нахмурилась Милана. — Говори прямо.

— Он использовал свою силу не по назначению, — ответил за Андрея отец Николай. Голос его звучал строго, но без осуждения. — Он прибегал к тёмной магии. А это оскверняет душу.

— Но я делал это во благо людей! — в голосе Андрея прорезалась давняя, незаживающая боль. — Я исцелял безнадёжно больных! Очищал ауру тем, кого мучили кошмары! Я…

— Всегда ли, сын мой? — печально перебил его священник, и от этого простого вопроса Андрей осёкся, будто наткнувшись на стену.

В комнате повисла долгая, звенящая тишина.

— Не всегда, — глухо признал он, опуская глаза. — Были заказы… от людей, которые просили о том, о чём просить нельзя. Я брался. И я поплатился за это сполна — вы даже не представляете, как. Тьма, с которой я работал, забрала у меня… — он осёкся и не закончил фразу.

— Искупил ли ты свою вину в полной мере — вот что сейчас важно! — строго сказал отец Николай, и голос его зазвенел под сводами старого домика. — Не оправдывайся, не перечисляй заслуги. Загляни в своё сердце. Вспомни о главном. О сути. О том, ради чего ты вообще обладаешь этим даром.

Андрей медленно, очень медленно перевернул несколько страниц книги. Его пальцы на мгновение замерли на потрёпанном переплёте, а затем он поднял голову и посмотрел священнику прямо в глаза.

— Я готов искупить. До конца. Чего бы это ни стоило.

Отец Николай долго смотрел на него, потом кивнул — коротко, скупо, словно принял решение, которое далось ему непросто.

— Что ж. Тогда начнём. Встанем по местам. И да поможет нам Бог.

Антон зажёг последнюю свечу. Круг замкнулся.