Розы для призрака. Роман, часть 5
- Неудобные здесь столы, - критически замечает Марик, с трудом протискивая внушительный живот между стулом и круглым столиком, имитирующим пивную бочку. – Чего звал?
- Пей, - предложил я.
- Жарко, - ответил он, но всё-таки не отказался от предложенной бутылки «Балтики» и вяленной рыбки.
Я смотрел как Маритбек с удовольствием поглощает пиво с закуской, потом молча протянул ему увесистый пакет.
- Чё это? – спросил он с ярко выраженным азиатским акцентом.
- Марик, меня не будет дней пять. Оставляю тебе на сохранение кое-какие документы и прочее.
Марик рукой оценил вес пакета.
- А если не вернёшься, чё мне с этим делать? – спросил он.
- Конверт есть с письмом – там всё сказано, - кивнул я на пакет. - Сколько мне это будет стоить?
Марик прищурил свои и без того раскосые чёрные глаза.
- Трыста, - изрёк он.
Я молча протянул ему деньги. Марик досадливо покачал головой.
- Эх, надо было пятьсот запросить.
Я улыбнулся.
- А на сколько потянет сам пакет? – спросил он, глядя мне в глаза.
Злые у него глаза, недобрые.
- У-у-у. Гляди, Марик. Пакет дорогой. Если что – тебе во век не расчитаться.
Теперь настала моя очередь пристально посмотреть на него своим фирменным особым взглядом. Он отвёл глаза, отпил пива.
- Ладно. Джакшимос. Всё будет нормально.
- Айгирдай, - произнёс я.
Тоже мне, полиглот хренов. Выучил пару слов на киргизском и доволен.
Мы молча пили и ели ещё несколько минут. Я даже не пытался скрыть, что разговор окончен.
- Ты, как здешние американцы и евреи, научился все бёгом, по-быстрому делать, - недовольно произносёс Марик.
Я усмехнулся.
По-своему я даже завидую ему. Приезжают люди в Америку и даже не понимают куда попали. Не осознают, что здесь не принято считать чужие деньги, делить людей по национальностям и расам, обвинять кого-либо в своих бедах. Здесь человек расчитывает только на самого себя, на свои способности и силу воли. И тогда может добиться всего. Ну, или многого. Если конечно не болен. А тем, у кого по привычке во всём кто-то виноват даже легче. Вот он, враг, источник твоих бед, ату его, ату! Зато никаких проблем. Особенно связанных с мыслительным процессом.
Мы попрощались. Марик озадаченно посмотрел на едва начатую бутылку «Балтики».
- Бери-бери, - кивнул я. – Только в пакет какой-нибудь положи, чтоб «полицаи» не штрафанули.
- Счастливо, Гена.
- Якшибол, Маритбек.
Как только он покинул помещение, я заметил, как за ним пристроился небритый паренёк лет двадцати, которого я «срисовал» ещё вчера. Он «пас» меня. Да, плотно обложили ребята. Но не профессионально. Именно вчера я оторвался от него в подземке и на одной из станций метро встретился со своим приятелем Сергеем Окороковым по прозвищу «Балык», работающем в охранном агентстве «Гладиатор». Ему – то я и передал настоящие документы: куда я еду, почему, для чего. И указания что нужно сделать, если я не вернусь. Из близких мне родственников я решил никого не задействовать – мало ли... А Марику я передал малозначительную ерунду, так... для отвода глаз. Заодно и проверил «пасевич». Интересно, они так меня и в Москве будут «пасти» или только в Сочи? Или Денис параллельно выполнит роль соглядатая? Хотя ещё кто при ком, это как посмотреть.
Расплатившись, я вышел на раскалённый от нещадно палящего солнца Brighton. Не спасал даже лёгкий ветерок с океана. По привычке загляделся на загорелых девушек и дам. В ответ пару раз словил заинтересованные, доброжелательные, многообещающие взгляды. Ага, значит еще котируюсь. Забавно. В ближайшем grocery купил своё любимое мягкое и не горькое "Sapporo". Наши «русские», порой, неправильно ставят ударение как будто это пиво финское. Нет, ударение на втором слоге – пиво-то японское. Холодная металлическая банка за четыре доллара. Дома выпью. Неспокойно мне, неспокойно. Всё-таки ввязался на свою голову.
Вчера был у родителей. Поговорили. Потом зашёл к старшему брату. Оставил им клетку с морской свинкой Тутсиком. Племянница в восторге, родители сдержаны. Еще бы! Надеюсь, мой грызун не доставит им много хлопот.
Дома, в два приёма, выпил "Sapporo". Завтра вылет. Спортивная зелёная сумка собрана.
Подошёл к зеркалу в прихожей. Внимательно вгляделся в своё отражение, критически рассматривая себя. Потом улыбнулся, подмигнул и щёлкнул пальцами. Надеюсь, что за время прибывания в моей квартире, это зеркало всё-таки накопило больше положительной информации, чем отрицательной.
Лёг спать.
Ворочаюсь. Не могу заснуть. Надо подумать о чём-нибудь хорошем и приятном. Дашка. Доча моя. Вспоминаю, как мы с ней играли зимой в снежки, как она маленькая смешно рассказывала стишки, как один раз зимой подвёз её к школе, будучи чем-то расстроен, как принято говорить в плохом расположении духа, и ругал её за то, что она долго выходила из машины, а я куда-то торопился. Она вышла и обиженно пошла, и поскользнулась по пути. А я смотрел и мне было так стыдно. И я хотел потом попросить у неё прощения, но так и не сделал этого. Век себе не прощу!.. Хорошо, что взял с собой её фотографию.
Ника. Еношик мой любимый! Я ведь так и не предупредил её о своём приезде. Будет сюрприз. Вспомнил Никины глаза, как мы с ней гуляли в Манхеттане, прощание в аэропорту...
Я не заметил как уснул.
* * *
Продолжение: http://proza.ru/2010/12/06/178
Свидетельство о публикации №226071200200
О дочке воспоминания... О многом говорит - способен глубоко переживать и понимать свои ошибки.
Неизвестность... Конечно, тревожно. Что там будет? Как? И вернётся ли? А ведь он боится не вернуться. Это понятно по сцене с фотографией дочери.
Спасибо, Геннадий!
Замечательный роман!
Пока читала эту главу - вспоминала этот роман.
С искренним уважением!
Григорьева Любовь Григорьевна 12.07.2026 05:53 Заявить о нарушении