Поцелуй на острие клинка Глава 1

   
                Анна Гринина
                Поцелуй на острие клинка
                Роман
       
                Глава 1


     В тяжелом безмолвии ночи раздалась трель соловья. Я подошла к окну и распахнула его, впуская в комнату предрассветную свежесть
и аромат цветов. Я здесь, мой маленький друг, не сплю и ожидаю, когда услышу твой нежный голосок.

 Как тиха ночь, когда все вокруг погружается в сон, а страждущее сердце устремляется навстречу родной душе.

 Слушаю громкое пение, доносящееся из глубины благоухающего сада и вспоминаю обо всем, что случилось в одну роковую ночь, совсем не похожую на эту.

 Трель соловья вдруг смолкает, птица срывается с ветки, как осенний лист и улетает.  Снова воцаряется тишина, и все вокруг замирает. В комнате размерено тикают часы, как тихие удары сердца.

 Я обвела взглядом комнату. Все в ней говорило о роскоши и богатстве. Подошла к зеркалу, и гладкая поверхность отразила облик молодой женщины, приятной и миловидной, можно даже сказать — красивой.

О,  мне было хорошо известно, кто она. Как часто видела восхищение в чужих глазах, которые, встретив меня однажды, возвращались и глядели вслед. И всякий раз     сомневалась и задавала вопрос: неужели это я?

 И восхищенные взгляды, которыми  одаривали высокородные, принадлежат мне? И роскошное убранство этой комнаты — тоже мое?

Да, это так. В моем распоряжении и этот величественный дом со всеми слугами, и великолепный сад, и сердце их хозяина...

 От этой мысли я чувствую некую уверенность, и даже гордость. Ведь где-то в глубине души еще живы воспоминания о бедной девочке, охваченной горем и болью,  и безудержным желанием жить, чтобы отомстить. Историю, которую не смогла закончить бедная девочка Лина, продолжила   я, Елена. В одну безумную ночь, когда шел дождь...


                *   *   *

 

 — Ленка, вот увидишь,  он точно сделает тебе предложение! — Яна  уже минут сорок колдует  над моими волосами и макияжем,  пытаясь сделать меня краше, чем есть на самом деле. — Нет, ну где он найдет кого-то лучше тебя?

— Ты мне льстишь, — усмехнулась я, но — что скрывать— слова подруги поднимали самооценку до небес.
— Жаль, что Вадим не сможет пойти на вечеринку.

— Пошлешь ему фото. Хотя я даже не сомневаюсь, что Вадим придет. Он точно приготовил сюрприз!


Сижу перед зеркалом в совершенно новом платье, которое купила как раз для подобного случая:  насыщенного винного цвета,  приталенное,  с  длинной юбкой в пол, напоминающей русалочий хвост, оно идеально подчеркивает все  достоинства моей фигуры.
 

 К слову, работа флориста накладывает обязательства, потому за своим весом,  как и за внешним видом, слежу тщательно. Однако сегодня я похожа на девушку, сошедшую с обложки  глянцевого журнала. Елена Дмитриевна, прошу любить и жаловать.

 Настроение резко сменяется от мысли, где будет проходить мероприятие: в самом известном отеле нашего города! И, не прояви Яна чудеса настойчивости, я бы точно туда не пошла.


— Все художники  — неисправимые романтики! — произносит она, нанося последние штрихи изысканного макияжа. — Занят он! Небось, в ювелирном колечко подбирает.

Смеюсь, но сердце замирает. 

А вдруг? 

Сегодня днем он заехал в бутик и попросил собрать букет.

 — Для референса, малыш, — объяснил он. — Для новой картины. 

 И я  два часа любовно подбирала каждый цветок...   

 
Улыбнулась своим мыслям, поправила выбившийся из прически каштановый локон с медным отливом. Всю свою сознательную жизнь — а мне стукнуло двадцать пять —  мечтала о длинных волосах, но природа наградила "мышиными усами" невзрачного вида, которые едва доходили до плеч. Многие решили бы проблему нарощенными прядями, но было в этом что-то неестественное, отталкивающее.

 Зато могла похвастаться большими кошачьими глазами в обрамлении длинных ресниц и пухлыми губами, которые так привлекали внимание мужчин. Правда, мне это не было нужно, так как лучшего для себя человека я уже встретила. По крайней мере, мне так казалось.

 Вадим говорил иногда, что нас свела богиня Флора, и в шутке была доля правды: мы познакомились в мае, в День цветов. Я пришла на выставку с знакомыми флористами, а он — с другом-фотографом, просто так, за компанию. Подошел ко мне;  слово за слово, завязалась беседа; у нас нашлось много общего. Например, любовь к искусству и природе. С выставки мы уходили вместе.

 — Ой, Ленка, какая же ты красивая, слов нет! 
— восклицает Яна, когда возвращается из соседней комнаты.

Она тоже успела одеться в пышное миди цвета пыльной розы, а в ушах сверкают бриллиантовые серьги, которые очень идут к  большим зеленым глазам.

– Ты тоже выглядишь с ног сшибательно! – выдаю с восхищением, ни чуть не кривя душой.

– Тогда идем покорять мир! —  с улыбкой произносит Яна.

– Идем, – отвечаю я, чувствуя, как по телу пробегает легкая волна от нарастающего беспокойства.


И в завершение — лаковые туфли-лодочки  на  высоком, но устойчивом каблуке; несколько капель любимых духов на запястья и за уши; клатч в тон одежде — и все готово. Бросаю взгляд в зеркало, расправляю плечи и с грацией королевы выхожу из дома.

Свою красную "Audi" я припарковала у подъезда. Жду, пока в машину сядет подруга, завожу мотор, и через минуту мы выезжаем   из двора.

Всю дорогу Яна с кем-то говорит по телефону, но я не вникаю в смысл ее слов. Вместо этого прислушиваюсь к  необычным ощущениям. Как же приятно быть красивой.  Ехать в дорогом автомобиле, ощущать под рукой мягкую кожу кресла в салоне, вдыхать аромат роскошных духов и предвкушать радостный вечер.

 Мы подъезжаем к отелю и я немного теряюсь от  слепящего глаза света прожекторов, освещающих высокое здание. На парковке почти нет мест, но я с трудом нахожу одно для своей "божьей коровки", которая не идет ни в какое сравнение с дорогими автомобилями вокруг.

 Выхожу вслед за Яной, которая уверенно идет к главному входу. В руке она держит платиновую карту — пропуск в отель. Стараюсь не отставать, чтобы не остаться на улице. У входа стоит охранник в черном костюме, проверяет карту и открывает перед нами стеклянную дверь. Мы с Яной переглядываемся и скрываем улыбки.


 
— Чувствую себя Золушкой, попавшей на бал, — усмехается подруга. — Добро пожаловать в сказку!

 Я делаю три шага и замираю в восхищении. Отель встречает нас, как дорогих гостей: внушительных размеров вестибюль выглядит таким, как в рождественских фильмах, разве что нет снега и наряженной елки, ведь сейчас не декабрь.

 Яна решительным шагом направляется к администратору и говорит с ним около минуты, а потом поворачивается ко мне с победным видом и зовет к себе. Мы входим в лифт с прозрачными стенами, выглядящий как футуристическая капсула с хромированными поручнями и поднимаемся на третий этаж. Можно было подняться по лестнице, но ноги отвыкли от высоких каблуков, и сколько продлится вечеринка — не известно.

 Лифт едет бесшумно, а с высоты видно первый этаж и людей, похожих на миниатюрных кукол, которые движутся по холлу. Но я быстро теряю к ним интерес, так как кабина внезапно останавливается и дверцы разъезжаются в стороны. Мы с подругой выходим из него и сразу попадаем в другую атмосферу.

Классическая музыка. Яркий свет. Стены украшены гирляндами из живых цветов, перевязанных золотыми лентами. С высоких потолков свисают тяжелые хрустальные люстры, сверкающие как россыпь бриллиантов.

Фуршетные столы, расположенные буквой "П" и покрытые кипенно-белыми скатертями, ломятся от разнообразных блюд со всевозможными  закусками. Официанты в белоснежных рубашках с "бабочкой",  черных брюках и жилетах ходят с подносами и подают шампанское.

Никогда не бывала на подобных вечеринках, потому чувствую себя не в своей тарелке. Но вспоминаю совет Яны — не восторгаться слишком открыто и принять скучающий вид, тогда могу сойти за "свою". Становится немного смешно, но понимаю, что придется воспользоваться подсказкой, и надеваю на лицо маску безразличия, хоть и дается это трудно.


Яна же чувствует себя прекрасно. Она тут всех знает, потому  легко заводит разговоры, кому-то улыбается, кивает.  И оглядывается, если я теряюсь среди гостей.

Она берет один бокал с подноса проходящего  официанта и вручает мне.

 — Я же за рулем!  — Говорю громко, боясь быть неуслышанной, смотрю на бокал с янтарной жидкостью, в котором искрятся пузырьки.

– Да ладно тебе. Вечер только начался, к тому времени все выветрится. Если что, закажем такси. – Яна держит в руке второй бокал и улыбается.

Поддавшись  на уговоры, я делаю пару глотков. Шампанское изумительное, с едва заметной горчинкой, и через несколько минут напряжение, сковывающее меня, исчезает. Уже другими глазами смотрю на окружающих меня людей. Они ничем не отличаются от нас, разве только тем, что имеют большие деньги.


 
 Яна знакомит меня с некоторыми личностями, среди которых есть режиссер, владелец банка и сам виновник торжества, молодой предприниматель. Получая комплименты, подруга лишь мило улыбается, а я чувствую, как краска приливает к щекам. От смущения или от выпитого шампанского, не знаю.

 Яна оставляет меня с молодым человеком и отходит в сторону, чтобы обменяться любезностями с одной знакомой, а я не знаю, о чем говорить с этим парнем. Он говорит банальности, и я мечтаю о том, чтобы он поскорее ушел. Кажется, наши с Яной взгляды расходятся, ведь она не спешит возвращаться.

 Новый знакомый желает поухаживать за мной и просит подождать минутку, пока принесет мне какой-нибудь напиток, ведь от шампанского я отказалась. Ищу место, куда бы переместиться от навязчивого внимания. Все мысли о Вадим. Где он сейчас и что делает? Расслабиться не получается, и если бы не шампанское, стояла бы посреди зала деревянной куклой.

Понимаю Яну, которая порхает бабочкой среди представительных мужчин в смокингах и женщин, облаченных в шелка и атлас. Родилась подруга в обеспеченной семье и с детства находилась среди таких людей. Вечеринки, банкеты, обеды в дорогих ресторанах. Я чувствовала себя чужой в мире денег, где все покупается и продается.

 Красавец, который вызвался принести напиток, куда-то пропал. Видимо, не нашел воды или заблудился, и я остаюсь совсем одна посреди роскошно убранного зала с незнакомцами. Что оставалось делать той, кто случайно попал с корабля на бал? Конечно, пробовать угощения!

 Кладу клатч на свободный стул у окна, направляюсь к столу, беру тарелку из тончайшего фарфора и застываю перед горой из паштетов, канапе и ярких фруктов. Глаза разбегаются от изобилия художественно оформленных блюд.

—  Давай, положу тебе рыбу.

 Янка будто материализуется из воздуха и берет из моих рук тарелку; наполняет ее закусками и возвращает мне.

 — Держи. Можешь сесть за стол, хотя тут почти никто не сидит. Все стараются завязать полезные знакомства.

 — Даже ты? — Я усмехаюсь и откусываю от песочной корзиночки, наполненной взбитыми сливками и кусочками королевских креветок. Все смешивается и превращается в нежнейший крем. Зажмуриваюсь от удовольствия и ловлю на себе взгляд подруги.

— Лишними друзья не бывают, — отвечает она. — Взять хоть эту вечеринку. Как думаешь, откуда я о ней узнала? Правильно, от общих знакомых.



Яна тоже берет тарелку и кладет немного еды. Мы разговариваем, обмениваемся мнениями и делимся впечатлениями. Музыка с классической сменяется на эстрадную и Яну приглашают на танец. Она оставляет тарелку на столе, вытирает пальцы салфеткой и, смеясь, идет танцевать.

 Слежу за ней взглядом и вижу импровизированную сцену там, где стояли столы. Официанты убрали их и освободили место для танцев. Ко мне тоже подходят и зовут на танцпол, но нет ни малейшего желания двигаться под музыку, тем более, что туфли немного жмут.


Вечеринка проходила до невозможности  скучно, и я развлекала себя тем, что разглядывала гостей. Обычные полные лица мужчин и женские, с намеком на ботокс и с тонной косметики;  непривычные наряды, как для ковровой дорожки; жужжание голосов. И все это тонуло в гуле колонок. И тут случилось то, что заставило меня оцепенеть.

 У окна стояла девушка, похожая на богиню.
Такие идеальные лица я видела лишь на картинах итальянских художников. Казалось, она сошла с полотен Рафаэля или Боттичелли. Незнакомка невероятно стройна, вместе с тем обладает пышными формами, узкой талией и длинными ногами, едва прикрытые узкой юбкой облегающего серебристого платья.

Волосы ее — длинные, густые, блестят и завиваются в золотые локоны. Все присутствующие в зале смотрят на красавицу, забывая обо всем. Она стоит и мило смеется над шуткой собеседницы, эффектной брюнетки в зеленом. Но не так сильно привлекает мое внимание сама златовласка, как то, что она держит в руках.

  Незнакомка беззаботно смеется, крутя в руках букет, завернутый в крафтовую бумагу. Мне не нужно присматриваться, чтобы узнать его. Я помню каждый стебель редкого  эвкалипта, бутон английской пионовой розы и изгиб фисташковой атласной ленты, завязанный фирменным узлом, потому как несколько часов назад собирала букет лично, не доверяя ответственное дело никому. Особенный заказ для серьезного повода. И этот букет купил собственный жених.

Сердце вдруг замирает, пытаясь совладать с накатывающей болью вперемешку с яростью.

 — Представляешь, так и сказал, что я — его муза! Говорит, жизни без меня не мыслит. И заказал этот дорогущий букет. Не помню, как  розы называются, но какие-то редкие.

 Все это блондинка произносит громко, чтобы все слышали.

 —  "Джульетта". Они называются "Джульетта", — тихо говорю я, чувствуя, как леденеют пальцы. — Для референса... Муза... Боже, какая же я дура!


Я  медленно обвожу зал глазами, в надежде
увидеть Вадима, его светлую рубашку и слегка растрепанные волосы. Искала, чтобы спросить и услышать в ответ, что ошиблась. Что он по-прежнему любит меня.

Его не было. А блондинка стояла и смеялась:

— Букет просто волшебный! Обязательно поблагодарю его при встрече. Думаю, долго он не сможет ждать.

От ее смеха темнеет в глазах. Взгляд скользит по танцующим и выхватывает Яну. Музыка смолкает, и подруга направляется в мою сторону.

 — Что случилось? На тебе лица нет. Привидение увидела?

 Она смотрит туда, куда устремлен мой взгляд и видит блондинку с букетом.

 — Это букет, который заказал Вадим, - произношу бесцветным голосом.

Яна  хватает меня за локоть.

— Так пойдем и спросим. Это же твой букет!

— Нет, — отвечаю я. — Не хочу. Все и так ясно.

 Смотрю на красавицу, на цветы в ее руках и понимаю, что все это время музой была не я. В горле встает ком. Душат слезы.

 — Я хочу уйти, - произношу тихо.

 — Но как же вечеринка? — неуверенно спрашивает Яна.

 — Извини, но это выше моих сил.



Не хочу  выяснять отношения, ловить на себе сочувственные взгляды. Пячусь назад и натыкаюсь на кого-то. Невнятным голосом прошу прощения и  забираю клатч,  разворачиваюсь на каблуках, ухожу.  Яна не успевает остановить меня.

  Я не бегу. Не плачу. Просто спускаюсь по лестнице, избегая лифта. Прочь из отеля, от веселой музыки, от Вадима.

 На улице моросит дождь, холодный, колючий. Но впервые за долгое время я ему рада.

 Ночная трасса пуста, лишь редкие машины попадаются на дороге. Дворники размазывают капли дождя по запотевшему стеклу. Внутри меня гложет обида, и мыслями  уношусь в детство.

 Никогда не чувствовала себя принцессой, и пока подруги играли с куклами, я пропадала в огромном саду у бабушки, собирала и засушивала между страниц книг цветы. А еще делала "секретики"; разрывала ямку в земле, прятала красивый цветок, накрывала осколком прозрачного стекла и засыпала землей.  Растения были куда приятнее людей; по крайней мере, они не умели лгать.

Родители мечтали, что я стану юристом или экономистом, называя флористику "несерьезной профессией". И в  восемнадцать я взбунтовалась, не желая в будущем заниматься спорными делами или всю жизнь сидеть над скучными цифрами. Это было не мое призвание.

 Я пошла работать в холодный цветочный ларек, чтобы чему-то научиться. Помню, как от ледяной воды на руках трескалась кожа, а  трещины на пальцах не успевали заживать.

И в свои двадцать пять я отвоевала свое право  на счастье. У меня есть цветочный магазин, любимое детище. Маленькая, но уютная студия. Я научилась читать людей по их заказам. Ирония судьбы была в том, что человек, которого я подпустила к себе слишком близко, лишь казался надежным и идеальным. А на деле оказался простым сорняком.


 А дождь все льет и льет, не прекращается,   становится только сильней. Он похож на мои слезы, которые застилают глаза. Вспышки фар расплываются по стеклу неоновыми пятнами. На сидении сбоку лежит точно такой же моток ленты, которой я перевязала злосчастный букет. И телефон, на экране которого высвечивается: Любимый.

 Краем глаза вижу его фото, что только добавляет злости. Совсем не интересно, почему он звонит и что будет говорить в свое оправдание. В голове набатом звучит только одна мысль: как он мог?!

Нервы на пределе! Умом понимаю, что нужно остановиться и успокоиться, взять себя в руки. Но не могу, черт возьми, не могу!

 Злюсь на Вадима, на его пассию, на чертов букет! Сдергиваю моток с атласом и пытаюсь выбросить его в окно, но он зеленой змеей обхватывает запястье. В попытке избавиться от проклятой ленты дергаю рукой, руль ведет в сторону. Слишком поздно я заметила внедорожник, несшийся навстречу.

 А дальше — вспышка дальнего света встречной машины, удар, визг тормозов. Машина переворачивается на бок и мир вокруг сжимается до размеров одной искореженной железной коробки, в которой меня сминает подобно тряпичной кукле.   Стекло разлетается на тысячи крошечных осколков, похожих на  россыпь звезд на утренних цветах.


 Последнее, что я запомнила перед тем, как упасть в темноту — странный запах. Пахло не бензином и ароматизатором для автомобиля. Это был запах грозы и роз. Тех самых роз из моего букета.