Записки секретного агента. Часть 13

Михаил Азалин
Записки секретного агента Перкенса Крула

Часть  13
Духовный коллапс

«История секретной лаборатории, рассказанная мне поваром Сигизмундом Бобчеком»

— Видишь ли, — облокотившись локтем одной руки о стол, а другой опершись о колено, — начал свою повесть Бобчек. — Когда надумали строить секретную лабораторию, решили, что лучше чем под землёй места для неё и не найти: и учёным никто не мешает и они никому.

А чтобы до работы добираться было ближе решили рыть тут же, в городе. Выбрали для этого тихое местечко на окраине, аккурат возле станции метро, ну и потихоньку начали...

Раньше тут, на этом месте, целый городок палаточный стоял. Киоски там всякие, магазинчики разные, лоточники со своими лотками сидели — в общем рынок не рынок, базар не базар — непонятно что. Торговали чем Бог на душу положит. Хочется жвачку пожевать? Пожалуйста. Ментоловая, фруктовая, ананасная — какой пожелаешь.
Сигарет купить, кончились? Да сколько хочешь! Махорка даже продавалась, ежели ты козью ножку самолично скрутить хотел. Квашеной капустки захотелось отведать? Вот тебе целая кадка — забирай! Если баксы, конечно, есть.

Ну вот, решили это дело по тихому свернуть и площадь очистить. Дождались вечера позднего, когда все палаточники разошлись и бульдозерами ночью всю эту требуху разномастную и снесли.

Ну, конечно, на утро кто-то из лоточников рыпаться стал: куда мол моё имущество подевали? А спросить-то уже и не с кого! Там незнакомые строители свою технику по нагнали и на все вопросы отсылали куда от себя подальше.
А чтобы вопросов поменьше оградили стройку и поставили баннеры — мол строится новый трактир, подрядчик — городская администрация, все типа вопросы к ней.

Ну и начали рыть котлован. Полгода рыли... Так что из местных такие пройдохи нашлись, что с подозрением начали спрашивать: "Отчего это котлован под трактир такой глубокий?" А им отвечали, как велено было: это, мол, место для туалета, потому как, приток посетителей большой ожидается.
Ну и верили... Потому как, сам знаешь, начнёшь пиво пить — не остановиться.
Так дело потихоньку и двигалось. А эдак года через три  на этом самом месте тот кабак и вырос, "Грот" который. Но это так, для отвода глаз только — верхушка айсберга, одна десятая. А девять десятых, остальное то есть, под землёй, вот здесь. Эта самая лаборатория, получается. Её, кстати, тоже, как и кабак, "Гротом" назвали ради секретности. Если кто из сотрудников, где в трамвае там или в метро проговаривался и другого, когда встречал спрашивал: "Ты сегодня куда, Карлсон, в "Грот", что ли?" Так все, кто слышал, так и понимали: люди пиво едут в трактир пить.
 
Ну а как трактир торжественно открыли, так и лаборатория эта заработала. А трактир стал типа институтской проходной. Сотрудники утром приходили, их туда пускали под видом посетителей, а уж дальше, по подземному ходу, они к своим местам добирались...

Восхищённый таким изящным решением, сохраняющим секретный режим, я не выдержал и спросил Бобчека:

— Сигизмунд, а как же местные?  Ну кто в трактир этот попасть хотел...

Бобчек вытер полотенцем рот и важно поднял палец, приглашая к вниманию:

— Вот! Правильный вопрос задаёшь. Слушай сюда...

И он продолжил свой рассказ, стараясь объяснить все тонкости работы институтской "проходной".

— Видишь ли, ты прямо в точку попал. Местных тут... тьма тьмущая! это же спальный район. И они, само-собой, сюда тоже потянулись: пивка утром перед работой выпить. Но чтобы охоту эту у них отбить "администрация" трактира, то бишь охрана, вывесила на дверях табличку: «Мест нет». Ну и вахтёры конечно, переодетые официантами, весь день дежурили.

Если в двери местный стучался — ему от ворот поворот. А если свой, должен был пароль назвать, что-то вроде: «Для меня у Генриха Карловича сегодня столик заказан».
Да брат, а ты как думал... Топ Сикрет! Бобчек вытер полотенцем теперь уже свою вспотевшую шею.
 
Так что с виду всё выглядело даже очень натурально.
По утрам, когда тут перед открытием, кучка ещё сонных сотрудников толпилась, всем понятно было: ну перебрали маленько вчера, теперь вот опохмелиться  с утра надо.

Конечно и конфузы случались... Один командировочный, который только что в Санта-Розуэл приехал и очень хотел перекусить, толкнулся было в двери... Ну ему как положено объясняют: мол, места все заняты — нет их. А он видно  пароль подслушал и говорит наклонившись: "У меня тут столик заказан" и фамилию свою называет. И представь! случайно   имя его совпало... Ну с тем кто тут и, правда, работает.

А в тот день новичок на вахте дежурил. В лицо мало кого ещё знал, ну и пустил — решил, что это свой.

Командированный-то как вошёл, так сразу за столик и сел. Ну и, как полагается, заказал себе двойную порцию пиццы, картошку "фри" и пива. У "официантов" это конечно сразу же подозрение вызвало, ну они тут сотрудников контрразведки и вызвали. А те, конечно, под прикрытием к  посетителю явились, посмотреть что за гусь — выдали себя за здешнюю администрацию. Ну и пригласили нашего командированного к себе, на беседу, мол хотят его пожелания по обслуживанию узнать, чтобы сервис поднять...

И вот, после четырёхчасовой такой беседы по качеству обслуживания, у нашего бедолаги кое-где синяки местами виднелись. Но зато он себя полностью, можно сказать, реабилитировал. Уже и сомнений ни у кого не осталось, что  это никакой не агент, не враг, а так — случайный человек затесался.
Тогда контрразведчики синяки ему замазали а, чтобы он, чего доброго, никому не проговорился, дали ему по суду двадцать пять лет за шпионаж, в пользу какого-то слаборазвитого африканского государства.

Вот так... Правда, потом пожалели — человек-то только позавтракать хотел! Ну и поселили отбывать срок здесь же, в лаборатории. Подыскали ему подходящую работу несложную и даже зарплату платили. А чтобы его не хватились и родственники искать не принялись, слух распустили. Что он якобы тут в городе с уборщицей одной, из местной гостиницы, роман  закрутил и сбежал с ней куда-то в  Океанию, прихватив с собой все командировочные.

— Вон как! — удивился я истории Сигизмунда, надеясь, что он мне ещё что-то расскажет. — Ну а дальше-то как? Что лаборатория?..

— А что лаборатория? — вздохнул Бобчек, закуривая сигарету. — Она работала. Сначала-то всё как у людей было... Исследования, эксперименты там разные. Кто на перерыв в курилку, кто ко мне в буфет кофе попить или бутерброд с чаем... Стенгазету выпускали! Во как... Однажды даже про меня там напечатали... Это когда я в кофе солонку случайно уронил. Так и статью ту назвали: "Не солоно хлебавши".
С двенадцати до тринадцати — обед. Все столики тут были заняты. В те времена тут много поваров работало — видел бы ты какой тут шум стоял. За столиками разговоры, смех, веселье, ложки с вилками о тарелки звенят. Повара не успевают гарниры с салатами готовить. Всё под чистую сметают! Во, какой аппетит был...

После этого Бобчек разошёлся и пустился в такие долгие воспоминания, что расскажи я их здесь, я опоздал бы к ужину. Поэтому я составил для себя мысленный конспект. Вот что выходило по его рассказу дальше...

Время текло незаметно, и даже весело, но наступал момент, когда сотрудники выключали свои приборы, снимали халаты,  и покидали лабораторию, отправляясь по домам, к своим семьям.

Но такая весёлая и видимо вполне нормальная жизнь продолжалось недолго. Какая-то напасть медленно но верно подкралась к лаборатории. Всё чаще и чаще её сотрудники стали задерживаться на работе. То с новым проектом что-то не так, то прежние огрехи всплывут вдруг, то с выполнением заказа поторопиться надо.
Тут уж стало не до стенгазет и не до пинг-понга на лабораторном столе.
А уж что-то почитать или просто помечтать в укромном углу возле фикуса в кадке об этом и речи не стало.

Все сидели молча возле своих приборов и добывали новые научные факты.
Как-то так само собой получилось, что те кто задерживался допоздна и вовсе перестали домой уходить.  Руководство пошло на встречу своим героям и выделило для всех трудоголиков спальные комнаты. Правда, кое-то по-прежнему продолжал уходить с работы вовремя, но на таких стали коситься.

Те кто оставался на работе на ночь скоро поняли всю выгоду такого положения. Экономия времени была при этом просто поразительной. Не надо было туда-сюда ездить, тратя на стояние в пробках или уставая в переполненном транспорте. Не надо было отчитываться перед женой, почему не вынес мусор и не сходил на родительское собрание к сыну. Не надо было ехать по выходным на дачу, корпеть на грядках. Не надо было бриться, чтобы на тебя косо не смотрели в лифте. Не надо было стоять в магазинных очередях, готовить самому пищу, кто развёлся или не успел жениться. Не надо было думать над массой бытовых мелочей.
Всё время посвящалось только науке и своему внутреннему совершенствованию.

Со временем, когда руководство лаборатории, находившееся где-то наверху в городе, осознало тот факт, что у него появился в коллективе костяк, на который можно положиться, оно уволило на фиг всех тех, кто всё ещё норовил навестить свой дом, чтобы побыть немного с семьёй.

Связь сотрудников с трактиром тоже решено было пресечь, оставив однако нетронутым подземный ход, который числился под защитой государства, как объект имеющий историческую ценность со времён правления Антуана Третьего.
Пищу, постиранные лабораторные халаты и почту от тех родственников, что ещё помнили своих замуровавших себя в подземелье героев, спускали багажным лифтом, тем же самым, по которому спускалось всё необходимое для экспериментов оборудование.

Одним словом, был налажен бесперебойный рабочий цикл, приносивший максимальную отдачу и движение в сторону прогресса всего человечества за счёт особо одарённых его членов.

Злые языки, правда, поговаривали, что инициатива всех этих новаторских перемен шла скорее сверху, чем снизу. Якобы, некие инициативные деятели, из состава руководства, положили глаз на «трактир» и решили под благовидным предлогом его "отжать".

А помещение трактира и правда перестало использоваться, как проходная. И его, ввиду ненадобности, решено было продать «надёжному» человеку, связанному со спецслужбами.  Тому, что этим человеком оказался один из родственников тех самых инициативных деятелей никто не удивился. Удивились бы будь это по-другому.

В несколько дней, всё это дело сладилось и у трактира "Грот" появился новый хозяин. Табличку «Мест нет» перевернули другой стороной и теперь здесь всегда было «Свободно». С тех пор сюда, без опаски получить синяки, мог зайти буквально любой, у кого водились баксы. Синяки, правда, продолжали всё ещё появляться, но это уже было добровольным делом каждого, кто вдруг желал узнать пределы толерантности своих захмелевших товарищей.

Один лишь четырнадцатый столик, по договорённости со спецслужбой, решено было оставить за «конторой» и держать  двух-трёх специально обученных агентов, замаскированных под официантов, на случай прихода связника.


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ