Страшный сон Ленина

Ленин открыл глаза — и тут же зажмурился от яркого света. Он лежал на жёстком ложе, обитом тёмным бархатом, а над ним нависал стеклянный колпак. В груди сдавило, будто лёгкие забыли, как дышать. Ленин рванулся, уперся ладонями и коленями в гладкую поверхность, и стекло поддалось... Ленин выбрался из саркофага наружу.

Расталкивая остолбеневших посетителей, Ленин устремился к выходу из Мавзолея, который на самом деле был входом. У входа стояли караульные в парадной форме семёновского полка.

«Белые… — понял Ленин. — Москву взяли. Меня упрятали в подземную тюрьму, чтобы выставить напоказ, как трофей». Догадка перешла в убеждение, когда над входом в  тюрьму он увидел надпись «ЛЕНИН».

Красная площадь была полна людей. Они глазели по сторонам, время от времени зачем-то поднося к своим лицам небольшие плоские коробочки. Никто не кричал: «Держи его, держи!». Даже гвардейцы-семёновцы по прежнему стояли по стойке «смирно». Это сбивало с толку. «Ловушка, — решил Ленин. — Они хотят проследить, куда я пойду, чтобы я вывел их на товарищей, которые скрываются в подполье». Надо было уйти от слежки. Ленин попытался смешаться с толпой.

Но Ленину это не удалось. Едва Ленин сделал несколько шагов, как его взяла под локоть вульгарно одетая и сильно накрашенная мамзель.

— Ой, какой похожий! Можно фото?

Она вытянула руку с коробочкой, в которой что-то несколько раз пискнуло, а затем сунула Ленину смятую купюру. Деньги были незнакомого образца.

— Что это, товарищ? — пробормотал Ленин, не понимая, за что мамзель ему заплатила.

— Может телефоном? — спросила она.

Ленин воспринял это как угрозу и отрицательно замотал головой.

Ленина окружили мужчины, женщины и дети Купюры сыпались в его карманы, а он всё ещё пытался осознать, что происходит. «Они меня не знают… Или делают вид, что не знают. Чтобы усыпить бдительность».

Тем временем в Мавзолее поднялась тревога. Охранники, обязанные не сводить глаз с мониторов видеокамер, но зависшие в пабликах («А куда он денется с подводной лодки?»), наконец обнаружили пустой саркофаг. «Тело похитили!» — пронеслось по закрытым каналам. Полиция, спецслужбы, внутренние войска — все были подняты по тревоге. Были перекрыты выходы с Красной площади, усилен контроль на вокзалах и в аэропортах, а также на выездах из столицы. Проверяли всё, во что тело Ленина по габаритам могли упаковать для выноса и скрытной транспортировки. Живой Ленин для розыска интереса не представлял.

Ну а публику начали аккуратно вытеснять с Красной площади, направляя в сторону Александровского сада. Ленина подхватило людское течение, понесло вперёд, мимо старинных стен, мимо памятников, мимо мест, которые он знал, но которые теперь выглядели иначе — будто кто-то переставил декорации в театре.

Влекомый людским потоком, Ленин оказался в метро. Охранник у турникетов, обнаружив Ленина, который безуспешно пытался через них пройти, не понимая, почему у всех это получается, а него нет, устало вздохнул:

— Эй, товарищ, коммунизм ещё не наступил, плати.

Ленин молча уставился на него, не понимая за что платить, но купюру из кармана достал. Охранник, решив, что пассажир глючит, нехорошо усмехнулся, и, взяв деньги, провёл его через турникет, подтолкнув в спину:

— Иди, иди. Не стой на проходе.

Когда лестница эскалатора стала уносить его вниз, Ленин на миг поверил в то, что Бог существует. Вернее ад. Но по спокойной реакции окружающих понял, что погорячился.

Поезд пришёл с рёвом, распахнул двери, и толпа втянула Ленина внутрь. Вагон качнулся, загудел, и они поехали сквозь тёмные тоннели, где свет бежал по стенам, как испуганный зверь. «Или всё-таки это ад, а я среди грешников, которые здесь давно и к нему привыкли...» — размышлял Ленин.

На станции «Площадь Революции» двери распахнулись, и пассажиры хлынули наружу, увлекая за собой Ленина. Ленин оказался на платформе, среди бронзовых фигур: красногвардеец с винтовкой, матрос-анархист в пулемётных лентах, красноармеец зачем-то с собакой… «Наглядная агитация? Новый революционный культ? Почему белые допускают? Не успели убрать? Могли бы и задрапировать. Нет, здесь что-то не так...» — вопросы роились в голове Ленина, и у него не было на них ответов. А ответы были архинеобходимы.

Увидев дежурную по станции — строгую женщину в форменной куртке, Ленин решил, что это железнодорожница, значит пролетарка.

— Товарищ — шёпотом обратился он к ней — далеко-ли Красная Армия?

Дежурная подняла на него усталый взгляд, оценила потрёпанный вид, уставилась на руки, исцарапанные стеклом, и вздохнула:

— Вам, товарищ, в медпункт надо.

И она потянулась к кнопке вызова охраны.
Через минуту к Ленину подошли двое в форме.

— Пройдёмте.

— Нет! — твёрдо заявил Ленин. — Я никуда не пойду! — и обращаясь к окружающим закричал — товарищи, передайте товарищам Троцкому и Дзержинскому, что я их не выдам! Да здравствует мировая революция!

Окружающие запикали коробочками, направленными на Ленина, отбивающегося от охранников.

И вдруг Ленина словно пыльным мешком накрыли, а потом ещё и ударили по голове, отчего он моментально отключился.

В себя пришёл, словно из проруби вынырнул, лежа в постели в исподнем под стёганным одеялом. Спиной к нему за столом сидела женщина и что-то читала.

— Надя… — прошептал Ленин.

Верная спутница и соратница Надежда Константиновна Крупская, ещё симпатичная и молодая, обернулась на зов и, увидев расширенные зрачки  Ленина, спросила:

— Тот же сон, как тебя держали в подземной тюрьме, откуда ты убежал?

Встала, подошла, сняла через голову платье, оставшись в нижней рубашке, повесила его на спинку стула, легла рядом и обняла, как ребенка.

— Мы в Женеве? — спросил Ленин, умом понимая, что это так, но душевно нуждаясь в подтверждении.

— Да, Володя, мы в Женеве. Снимаем эту квартиру, ты пишешь статью «Шаг вперёд, два шага назад», я занимают её редактурой. Царские сатрапы нас здесь не достанут.

Ленин прижался к Надюше, чувствуя, как в её объятьях растворяются его страхи.

— Всё хорошо, — прошептала Ленину на ухо Крупская, — Ты нужен партии и революции, которая ещё впереди.