Хранители порога 2. Глава 34

— Что стоишь, как вкопанный?! Делай, что я тебе говорю! — приказала Гордыня, и голос её хлестнул по комнате, словно плеть.

Андрей побледнел так, что его лицо стало почти одного цвета с мелом на полу. Он стиснул кулаки, и Антон увидел, как напряглась каждая мышца на его теле.

— Нет, — выдавил он из себя, и это короткое слово, казалось, стоило ему всех оставшихся сил.

— Ах так! — Гордыня возмущённо сверкнула глазами, и в их чёрной глубине полыхнуло пламя. — Ты уже настолько успел привязаться к этим жалким людишкам? Тогда хотя бы отбери у него медальон Хранителей! Сделай эту малость для меня! Это ведь так просто!

Андрей медленно, неестественно медленно, как заведённый механизм, сделал два тяжёлых шага вперёд.

— Даже не думай! — вскричал Антон и рванулся к нему, но в ту же секунду невидимая сила ударила его в грудь, словно кузнечным молотом, отбрасывая назад. Он пролетел через полкомнаты, врезался спиной в бревенчатую стену и рухнул на пол, выронив листок с заклинанием из онемевших пальцев. Перед глазами вспыхнули звёзды. Сквозь пелену боли он увидел, как Гордыня, по-прежнему прикованная к центру круга, опускает поднятую руку.

Той же невидимой волной смело Милану и отца Николая. Священник, не успев даже вскрикнуть, ударился головой о стену и сполз на пол без чувств. Милана, отброшенная в угол, тихо застонала, потирая ушибленную ногу и пытаясь подняться. Антон, превозмогая боль во всём теле, с трудом встал на колени, а затем и на ноги. Он поискал глазами листок и заметил его у самой двери. Сделал шаг — но Гордыня опередила его: лёгким, почти небрежным движением отбросила драгоценный листок ещё дальше.

— Подбери, — скомандовала она Андрею. Голос её стал ниже, вкрадчивее, в нём зазвучали гипнотические, приказные ноты.

Андрей безропотно, словно в трансе, подошёл к листку, наклонился и поднял его дрожащими пальцами.

— А теперь разорви его на мелкие кусочки. Быстро.

— Нет! — закричал Антон и снова рванулся вперёд, но Гордыня, не глядя, отмахнулась от него, как от назойливой мухи, и его снова швырнуло на стену. На этот раз удар был сильнее — в глазах потемнело, воздух выбило из лёгких.

Андрей стоял посреди комнаты, глядя на листок в своих руках, и его лицо исказилось мучительной внутренней борьбой. Руки дрожали так, что бумага ходила ходуном, на лбу выступили крупные капли пота. Милана тем временем уже поднялась, вернулась на своё место у круга и, превозмогая боль и страх, продолжила читать свой текст — тихим, дрожащим, но упрямым голосом. Гордыня не обращала на неё ни малейшего внимания — всё её существо было сосредоточено на Андрее.

— Ну же, смелее! — монотонно, завораживающе заговорила она. — Ты же не хочешь потерять свой шанс, Андрей. Свой шанс стать великим, богатым, непобедимым. Посмотри на них — на этих жалких неудачников, которые называют себя героями. Ты правда хочешь закончить, как они? Ты достоин большего. Гораздо большего. Тебе это всегда твердила мама. Помнишь? «Ты — особенный, Андрюша. Ты должен быть лучшим». Вспомни свою мать!

Маг вдруг поднял на неё глаза — и в этом взгляде было столько чистой, незамутнённой ненависти, что Гордыня на мгновение опешила.

— Моя мать умерла из-за меня! — выкрикнул он, и голос его зазвенел такой яростью и болью, что, казалось, сами стены старого домика задрожали, а с потолка посыпалась мелкая штукатурка. — Из-за силы, с которой я играл, как глупый ребёнок! Тьма, которую я призвал, потребовала плату — и её болезнь стала этой платой! Ты понимаешь?! Это цена за моё «величие»! Каждый день я живу с этим!

Гордыня замерла. На её лице — впервые за всё время — промелькнула тень растерянности. Антон улучил момент: он рванулся вперёд, выхватил из ослабевших пальцев Андрея листок и продолжил читать:

— И сохранит сила света дверь сию неприкосновенной…

— Остановись! Немедленно! — взревела Гордыня, вскидывая руку для нового, сокрушительного удара. Но Андрей вдруг шагнул вперёд, поднял обе руки и направил раскрытые ладони прямо на неё. С его пальцев сорвался едва заметный, дрожащий свет. Гордыня захрипела, опустила руки и затряслась, сморщившись от боли, словно невидимые канаты сдавили её тело.

— Читай до конца, — глухо сказал Андрей Антону, не опуская дрожащих от напряжения рук. — Я сдержу её. Сколько смогу.

— Силёнок не хватит, глупый мальчишка, — сдавленно, с трудом прошипела Гордыня, извиваясь в невидимых путах. — Тебе придётся всю свою силу отдать, до последней капли.

— Если надо — отдам всю, - сказал он твёрдо.

— Нет! — отчаянно, почти по-человечески закричала она и рухнула на колени. Антон и Милана, не сговариваясь, дочитали последние строки в унисон — два голоса слились в один, и этот голос был наполнен силой, верой и болью. В тот же миг Антон выхватил из кармана раскалённый добела медальон и бросил его Андрею. Маг поймал его на лету, прижал к груди, что-то прошептал — и направил на зеркало.

Из мутной, подёрнутой патиной времени зеркальной глади вырвались несколько ослепительных лучей света. Они пронзили пространство, и все свечи в комнате разом погасли. Раздался полный нечеловеческой боли, жуткий, многоголосый крик — древний, потусторонний, от которого кровь застыла в жилах. Тело Вики изогнулось дугой, и из него, словно призрачная тень, начало отделяться нечто тёмное, клубящееся, бесформенное. Зеркало притягивало этот чёрный сгусток, как мощный магнит, и тот, обессиленный, больше не сопротивлялся. Медленно, словно нехотя, тень втянулась в зеркальную поверхность и растворилась в ней без следа.

Тело Вики обмякло и безвольно опустилось на пол. Зеркало пошло трещинами, и через мгновение с оглушительным треском рассыпалось на тысячу сверкающих осколков. В комнате воцарилась глубокая, звенящая тишина. Антон медленно, на негнущихся ногах, подошёл к Вике. Опустился на колени. Она лежала бледная, неподвижная, но лицо её было умиротворённым, и на губах застыла слабая, едва заметная тень улыбки. Он прижал два пальца к её шее — и почувствовал слабое, но ровное биение пульса. Жива.

— Всё кончено, — прошептал он, и голос его сорвался. — Всё кончено.