Азалия 2

Город Z пробуждается после ночи. Из-за горизонта появились первые лучи солнца, которые сразу начали освещать некогда объятые тьмой улицы.  На улице лето, жаркая пора года. На стёклах автомобилей и домов, на листьях деревьев и траве появились капельки росы. Подул лёгкий ветерок, слегка покачнув ветви деревьев, в то же время перемешивая жар летнего воздуха и прохладу росы. На улицах города никого, царила полная тишина. Прохладный и свежий воздух неспешно заползал в приоткрытую форточку. Он, сползая вниз, неспешно окутывал спящих Кассиэля и Азалию. Длинные острые ушки девочки, почувствовав прохладу, незаметно подёргались. Кассиэль же, почувствовав свежесть, сделал глубокий вдох. Впустив в себя ионизированный воздух, он открыл глаза. Тяжесть век, вызванным сном, он стёр кулаками. Спустя несколько минут простого лежания и парочки глубоких зевков, он встал. Он раскинул руки в стороны, начал потягиваться. Мышцы его вмиг почувствовали облегчение, словно толстый слой бетона спал с них, стало легко. Взяв с рядом стоящего стола очки, он надел их на себя. Как только мир вокруг него стал чётким, он посмотрел на мирно спящую на соседней кровати Азалию. Золото её волос было разбросано по большой и мягкой подушке. Учёный, улыбнувшись с любовью и теплом, взглянул на часы. Стрелки циферблата показывали пол шестого утра. Не создавая лишних громких звуков, он вышел из комнаты. Немного пройдя по коридору, он попал на кухню. Залив воду в электрический чайник, он поставил его греться. Только он нажал на кнопку, как чайник начал гудеть, прогревая воду. Гул распространился по кухне, иногда вылетая за пределы помещения. Взяв с полки кружку, он бросил туда ложку кофе. Поставив кружку около чайника, Касс начал ждать вскипания воды. Он посмотрел в окно. Там, на улице, на грунте, стояла его чёрная машина. Утренняя роса полностью покрыла корпус автомобиля, перекрашивая чёрный цвет транспорта в серебристый. На небе, где-то там в дали, висели горящие золотым огнём перистые облака. Так бы он и продолжил наслаждаться красотой утренней природы, но его позвал щелчок чайника. Вода вскипела. Касс взял чайник, начал заливать кипяток в кружку. Прозрачная вода, от которой шёл пар, тут же окрасилась в чёрный цвет. По кухне поплыл немного бодрящий аромат кофе. Помешав напиток ложечкой, он поднёс кружку к губам. Сделав маленький глоток, он почувствовал на языке приятную бодрящую горечь. Проглотив глоток кофе, он почувствовал резкий заряд энергии, от которого учёный полностью проснулся. Его глаза полностью открылись. Глубокие голубые очи начали жадно забирать каждый цвет и момент этого мира. Сделав ещё несколько глотков, он сел на стул, продолжил смотреть в окно. Всё его внимание вновь захватила природа за окном, от чего он не сразу заметил подошедшую сзади Азалию.
– Папа, доброе утро.
Кассиэль обернулся.
– Доброе утро, Азалия.
– Ты чего не спишь? – спросила сонная девочка, – ещё рано вставать, поспал бы.
– Да разве пропустишь такую красоту, за окном.
Азалия посмотрела за окно.
– Да, красиво. – сказала она и улыбнулась.
Кассиэль, поставив кружку с почти допитым кофе на стол, приобнял Азалию. Смотря на стоящую за окном машину, он сказал:
– Ещё часик, и поедем, просили пораньше приехать.
– Хорошо. – ответила девочка, в ответ обняв учёного.
С момента пробуждения Азалии от долгого сна во льду, прошёл год. За это время она подросла, став ростом по нос Кассиэлю. Получив паспорт и следовательно гражданство, она имела право пойти в школу, но её отец, Кассиэль, сказал, что сам её обучит, не хуже, чем в школе, и что государственные экзамены она сдаст сама. Сейчас же она ездит на работу вместе с учёным, немного помогая ему в меру своих сил. Руководство организации было не против, всячески помогая Азалии и Кассу. Сам же учёный продолжал наблюдать и изучать Азалию. Аномально быстрый рост девочки, по предварительным данным, обусловлен генетической наследственностью. Рост Азалии будет как у Кассиэля, примерно сто семьдесят пять сантиметров.
Не только Кассиэль изучал Азалию, девочка сама изучала этот мир. Больше всего ей понравилась литература. Она с огромным удовольствием читала русских писателей, в частности Булгакова. Её интерес рос, как и темп чтения. За день она могла прочесть пол книги, от чего Кассиэлю пришлось спустить с чердака коробки с книгами, которые он давным-давно прочёл, чтобы утихомирить пыл юной читательницы.
Сотрудники организации, в частности сам Кассиэль, отметили у Азалии отличную память и освоение сложного материала. В одно мгновение она могла по памяти читать отрывки из «Божественной комедии», а через секунду решать сложные задачи на ровне с учёными. Все очень сильно полюбили Азалию. Каждый раз, при встрече с ней, не могли сдержать улыбки. Даже тогда, когда настроение было отвратительное, полная светом и теплом аура и улыбка Азалии придавали силы и немного поднимали настроение.
Семь часов утра. Чёрный БМВ неспешно завернул на парковку около здания с крупными буквами «НОЦП». Встав на свободное место, мотор прекратил работу, стало слышно лишь звуки пролетающих в дали автомобилей. Кассиэль и Азалия вышли из машины, направились ко входу. Дверь, ресепшен, коридор, ещё коридор. Старая добрая дверь кабинета. После нескольких проворотов и последующих после них щелчков, дверь открылась. Азалия первая влетела в кабинет, радостно упала на любимый диван. Кассиэль, повесив на вешалку лёгкую курточку, сел за своё рабочее место. Только он включил компьютер, как его телефон начал разрываться от звонка. Сняв трубку, не успев сказать «алло», он услышал:
– Кассиэль, быстро в отдел находок, зал А! Срочно!
Голос звучал на столько громко и грозно, что Азалия, находясь в нескольких метрах от Касса, испуганно опустила ушки. Кассиэль быстро встал. Поправив очки, он пулей полетел к двери, распахнул её. Азалия решила остаться на месте, испуганным взглядом провожая уже убежавшего Касса.
Несколько минут потребовалось Кассу, чтобы он пролетел всё здание и попал в нужный зал. Открыв дверь, он вбежал туда, задыхаясь от усталости. Там его встретил Рафаэль:
– Касс, друг, ты тут!
– Да-да-да, что за резкость?
Рафаэль, сняв очки и убрав их в карман на белом халате, подошёл к Кассу. Молодой учёный мог видеть, как глаза его друга горят, сияют радостью.
– Ну не томи, что вы там нашли? Мамонта?
– Лучше!
Касс заинтересовался. Рафаэль, сжимавший в руках пачку документов, начал перебирать их. Кассиэль, немного поправив очки, посмотрел на бронированное большое стекло. За ним был огромный зал, как тот, в котором была глыба льда с Азалией. В нём были рабочие с подъёмными кранами, которые устанавливали на пьедестал точно такую же глыбу льда. Вновь посмотрев на Рафа, который нашёл нужные листы, он спросил:
– Я так понимаю, ты отпуск решил провести в Антарктике, да?
В ответ Раф протянул ему фотографию. Это был рентгеновский снимок. Кассиэль, взяв его, начал внимательно рассматривать снимок. Фигура человека, скорее всего девушка. Кассиэль не верил своим глазам. У силуэта хорошо виднелись длинные острые уши, точно такие же, как и у Азалии. Еле как сдерживая шок, он посмотрел на Рафаэля, которого распирало от радости.
– Тебя ничего не смущает, Раф?
– Это эльфийка, ещё одна!
– Я не про это! Помнишь, нам Азалия рассказывала про то, как погибла её мать?
Пыл Рафаэля немного спал.
– Во-о-от, так что, скорее всего… она мертва.
Казалось, что яркие лучи, исходящие из глаз Рафаэля, сменились тёмными тучами, которые вот-вот прольются дождём. Кассиэль понял, что расстроил друга, причём сильно, сказал ему:
– Раф, не расстраивайся, сходи в мой кабинет, тебя Азалия хотела увидеть, очень сильно.
Рафаэль, выдохнув и поправив очки, начал идти к выходу, но, поравнявшись плечами с Кассом, сказал:
– Я уверен. Нет! Я знаю, она живая. Просто ей нужна будет помощь, когда она выйдет из-за льда.
После этих слов он неспешно вышел, оставив Кассиэля наблюдать за установкой глыбы льда. Рабочие, одетые в оранжевые жилеты и жёлтые каски, то и дело бегали вокруг неё, словно вокруг чего-то сакрального. Держались они за неё в толстых перчатках, лёд же, как ни как. Точно как и лёд, из которого вышла Азалия, этот был кристально чист, природу такого льда не смогли объяснить. Большой подъёмный кран, немного покачивая крюком на тросе, направлял свой стальной хобот к металлическому листу, который, в дальнейшем, будет держать льдину. Царила, как казалось Кассиэлю, тихая суета. Научные сотрудники, внося какие-то записи в документы и данные в компьютер, молчали, от чего было слышно лишь ведение ручки по бумаге и щёлканье клавиш клавиатуры. Кассиэль молча наблюдал за этим. Уловив взглядом белую кружку с разноцветными узорами, он заострил на неё своё внимание. Подойдя к столу, он увидел, что это кружка Рафаэля, и в ней оставался кофе. Напиток немного остыл, но от того его вкус и аромат не изменился. Он взял кружку, немного отпил. Насладившись горьким вкусом напитка, он поставил кружку на стол, убрал руки в карманы брюк, продолжил смотреть в бронированное стекло на льдину. Подъёмный кран к тому времени уже неспешно нёс подвешенный лист металла к льдине. Рабочие, до этого стоящие мирно и тихо, вдруг начали махать руками и, кажется, кричать. Касс, насторожившись и поправив очки, включил динамик. Первое, что он услышал, был трёхэтажный мат рабочих, в котором слышалось:
– Стой! Остановись!
Крановщик их не слышал из-за шума крана. Металлический лист врезался в глыбу льда. Пошли трещины, сопровождавшиеся оглушительным треском. Кассиэль, как и все в помещении, шокировано смотрели на это. Молодой учёный, не теряя ни секунды, подбежал к громкоговорителю, нажал на кнопку. В ту же секунду по всему зданию динамики начали передавать дикий голос Касса:
– Рафаэль, вернись! Быстро!
После этих слов последовало молчание, которое через время прервалось глухим и еле слышимым:
– Быстро открыть дверь! Отойти от льда!
Кассиэль, открыв дверь ногой, полетел ко льду. Рабочие испуганно отступили. Через мгновение в отрытых Кассом дверях показался красный и пыхтящий Раф, который побежал вслед за Кассом. Лёд ещё сильнее начал раскалываться, постепенно пряча за собой женский силуэт. Обомлевшие рабочие, крановщик у научный персонал видели, как Касс остановился у глыбы льда, вплотную приложив лицо к ней. Лёд жжёт, но Касс не отводит лицо. Вскоре и Рафаэль присоединился к нему. Сильно ударивший кулаком по нему Рафаэль как будто прекратил потрескивания. На несколько секунд помещение захватила тишина, в которой было слышно лишь взволнованное дыхание Касса и Рафа. Но одна секунда изменила всё. Лишь одна секунда, всего лишь, смогла расколоть глыбу на тысячи, если не на миллионы, маленьких льдинок. Бездыханное тело женщины, некогда скованное льдом, упало на пол. К нему, словно дикие звери, рванули учёные. Кассиэль первый подлетел к ней, взял её на руки. Под ярким светом прожекторов он увидел женское лицо. Она очень похожа на Азалию. Золотистые волосы, словно шёлк, пленили учёного. Он вмиг ощутил то, что ощущал год назад, когда впервые дотронулся до Азалии, своей дочери. Через секунду подбежал Рафаэль, у которого в глазах горел огонь. Женщина была одета в белую длинную рубаху, на которой был огромный порез, и в штаны, на которых виднелась засохшая кровь. Рафаэль прикоснулся к холодной и бледной коже женщины. Она была мягкая, словно пух. Кассиэль, придя в себя, приложил два пальца к её шее. В ту же секунду он закричал:
– У неё есть пульс! Врача, быстро!
Его пальцы, твёрдые от клавиш клавиатуры и от листов бумаги, нащупали на белоснежной и мягкой шее еле ощутимый пульс. Они даже не заметили, как к ним сзади подошла Азалия. Поняли они это только после того, как услышали одно единственное слово, которое было полно неожиданности, грусти и шока:
– Мама…
Учёные обернулись. Руки девочки прикрывали открытый от шока рот. Длинные ушки опустились вниз. Она замерла на месте. Плюшевый мишка, которого она до этого держала, упал на пол. За спиной у девочки показались врачи. Они быстро, но аккуратно положили женщину на носилки, помчались к выходу. Придя в себя, Азалия, не жалея слёз, рванула вслед за ними. Кассиэль взял её на руки, крепко прижав её к себе. Девочка, пытаясь вырваться, беспомощно махала руками и ногами, пытаясь дотянуться, хоть чуть-чуть, до своей мамы, которую быстро унесли в лазарет. И лишь слёзные крики Азалии эхом разносились по большому помещению, заставляя всех присутствующих и свидетелей прослезиться.
– Мама…мама! Нет! Мама!...
В тот день Азалия пролежала в кабинете Кассиэля, проливая горькие слёзы в подушку. Её отец не отходил от неё ни на шаг, пытаясь всячески утешить дитя. Рафаэль просидел возле палаты, в которой лежала мама Азалии. Вся организация в тот день не радовалась новой находке. Казалось, что серые тучи спустились именно над зданием НОЦП, избегая округу.
Прошла неделя после тех событий. Мама Азалии до сих пор не пришла в сознание, но врачи говорят, что она идёт на поправку, откроет глаза на днях. Но пока, она лежит на кровати и зависит от аппаратов. Врачи обнаружили на ней огромный шрам. Идёт он от левого плеча до правой части бедра. Последствия прошлого, как сказал Кассиэль.
Дверь больничной палаты открылась, в палату зашли Кассиэль, Азалия и Рафаэль. Склонившийся над кроватью с мамой Азалии врач обернулся к ним.
– Как она? – первым делом спросил Раф.
– Гораздо лучше, совсем скоро придёт в себя. – ответил врач.
Эти слова, казалось, разбавили томную обстановку. Они чувствовались как глоток свежего воздуха после долгого пребывания в душном помещении, была лёгкость на душе. Азалия, всё это время ходившая словно серая туча, немного засияла. Учёные же не спешили радоваться. Кассиэль посмотрел в глаза врача, взглядом сказал ему уйти, Тот без лишних слов покинул их. Проводив его взглядом, учёные вернули взгляды на мать Азалии. Сама девочка стояла рядом с Кассиэлем. Учёные начали говорить на латыни:
– Вот придёт она в себя, что делать будем? – Спросил Касс.
Азалия не понимала их, просто стояла и смотрела на свою маму.
– Она действительно является мамой Азалии, генетический анализ показал это. – Ответил Раф.
– Придётся ей учить наш язык. Языковой барьер будет, сто процентов.
– Но ведь Азалия быстро научилась говорить по-нашему, что её матери мешает так же сделать?
– Возраст, Раф, возраст. Азалия быстро схватывает информацию за счёт юного возраста. Но если уж на то пошло, придётся учить её.
Рафаэль призадумался;
– Это дело будет на тебе, Касс, хоть нашёл её я.
Молодой учёный возмутился:
– Ты что такое говоришь? Деменция раньше времени пришла, или как?
– А что бы и нет. К тому же, есть у меня одна мысль.
Кассиэль что-то начал подозревать:
– Что ты хочешь сказать?
Рафаэль взглянул сначала на Азалию, потом на её мать, потом вернул взгляд на Касса. Молодой учёный проследил за его взглядом, что-то начал понимать.
– Раф, нет.
– У Азалии уже есть отец…
– Раф заткнись!
– Вот и мама появилась…
– Нет-нет-нет! Ладно Азалия, удочерил её, ладно, но вот мать её… нет…
Рафаэль на мгновение замолчал, потом продолжил:
– Напомню, ты хотел семью завести, полноценную.
– Раф, а если она не признает во мне своего мужа? К тому же, проблемой будет языковой барьер, если она запомнила свой язык.
Их дискуссию прервало мычание мамы Азалии. Она взялась за голову, скорчив лицо от боли. Азалия первой подбежала к ней, за ней Касс. Они оба склонились над кроватью, с нетерпением и любопытством ожидая открытия глаз. Рафаэль позвал врача, который всё это время ждал за дверью. Он, вбежав в палату, замер на месте. Вместе с ним остолбенел и Рафаэль. Эльфийка неспеша открыла глаза. Её карие очи начали улавливать белый потолок с тёплым светом люстры. Вскоре в поле зрения попал Кассиэль, смотрящий на неё сквозь свои очки. Его лицо было возбуждено, сердце билось от неизвестности и лёгкого страха. Женщина немного поморгала глазами, потом её лицо засияло улыбкой. Она начала протягивать свою руку в его сторону. Учёный в ту же секунду взял её.
– Мама! – Проговорила Азалия.
Взгляд эльфийки переместился на Азалию. Голубые глаза Азалии уже были готовы пролиться градом из слёз счастья, от чего стали ещё глубже. Ушки её были как никогда остры, немного склонились к затылку. Она не смогла сдержать напора слёз после того, как её золотистые волосы начала гладить рука её матери. Ладонь мягкая, тёплая, любящая. Мама Азалии набрала воздуха в грудь. На выдохе прозвучал только лёгонький стон, после чего та прикрыла рот рукой. Кассиэль почувствовал легкое дежавю, от чего еле заметно усмехнулся.
– Она тоже не помнит свой язык. – Сказал Касс.
К ним подошёл Рафаэль, сказал:
– Будем учить значит, что уж поделать.
– Б…бу… – с трудом выдала мама Азалии.
– Все эльфы быстро усваивают новую информацию. – сделал вывод стоящий сзади врач.
– Эль-фы? – С трудом спросила мама Азалии.
Кассиэль слегка подвинул Азалию, сел на корточки. Мама Азалии посмотрела на него.
– Меня зовут Кассиэль, – показал на себя, – Кассиэль. А тебя? – показал на неё.
Мама Азалии показала на себя, заинтриговано посмотрела на Касса. Кассиэль кивнул:
– Да-да, как тебя звать?
– Ка…Касель! – Ответила мама Азалии.
Кассиэль закатил глаза, с недовольством сказал:
– Яблоко от яблони. Ладно, – Он вновь посмотрел на неё, – Я – Кассиэль, а ты?
Он показал на неё. Та растерянно начала водить глазами по палате. Было видно, что она не помнит своего имени. Касс посмотрел на Рафа. Тот лишь пожал плечами, показал ладонью на мать Азалии. Этим Раф говорит, что бы Касс дал ей имя. Растерянный учёный посмотрел в глаза матери Азалии. Та заинтересованно смотрела на него. Касс задумался, почесал затылок, поправил очки.
– Вика? – Спросил Касс.
Мать Азалии отрицательно помотала головой. Её золотистые волосы немножко сползли ей на лицо.
– Тогда, пусть будет Сертра. – Сказал Касс, поправляя её волосы.
Та опять не согласилась. Кассиэль начал прокручивать варианты имён у себя в голове. Было ощущение, что из ушей учёного скоро пойдёт пар от жара работающего мозга. Он взялся за голову, склонил голову вниз, начал говорить на латыни:
– Ладно дать имя маленькой девочке, а тут женщине! Раф, я сейчас взорвусь!
Рафаэль тихонько посмеялся. Кассиэль действительно уже был готов взорваться, но тут его волосы начала гладить мягкая рука мамы Азалии. Тут же, переполненная от мыслей голова Касса остыла, всё куда-то ушло. Мягкость, которая излучала тепло, успокоила сердце и разум учёного. Он поднял голову. Мама Азалии показала на себя, приоткрыла рот. Кассиэль задержал дыхание в ожидании.
– Э…Эри…Эрика. Эрика. – Сказала Мама Азалии.
Эти слова, словно мощные потоки ветра сносящие слои бетона с тела Касса, дали ощущение облегчения учёному. Тот выдохнул, снял и протёр запотевшие очки. Эрика подозвала ладонью Кассиэля. Тот, думая, что что-то услышит, приблизился к ней ухом. Но руки, которыми Эрика взялась за лицо Касса, вернули учёного прямо. Она резко поднялась и сделала то, что никто не ожидал, тем более сам Кассиэль. Эрика страстно поцеловала его. Тут мир Касса рухнул, он перестал ощущать пространство. Это был его первый поцелуй. Его глаза уже были готовы выпасть из орбит от шока. Рафаэль и врач тоже выпучили глаза, смотря на это. Азалия закрыла рот руками, радостно смотря на них. Глаза её горели голубым огнём, который она и не собиралась прятать. Спустя несколько бесконечный секунд Эрика отцепилась от Касса. Она, поделившись из своих глаз теплом в его сторону, закрыла глаза. Её голова упала на мягкую подушку. Кассиэль был шокирован, не пошевелился, даже после того, как по его плечу постучал рукой Рафаэль. Только его мозг начал соображать, как сквозь непробиваемую тишину в его сознании послышались голоса Рафа и Азалии:
– Касс!
– Папа!
Он очнулся. Обернувшись к ним, первое, что он увидел, это удивлённые взгляды. Затем, от врача он услышал:
– Она сейчас уснула, ей нужен покой.
Кассиэль, встав и поправив очки на лице, взял Азалию за руку, спешно сказал:
– Ну, раз надо, значит надо. Уходим!
Азалия послушно пошла за ним, хотя, когда её руку тянут, выбора у неё не было. Рафаэль поблагодарил врача, вышел вслед за ними, оставив врача и спящую Эрику.
Время шло. Эрика, не без помощи, конечно, но могла ходить. Азалия стала проводить с ней много времени. Девочка была очень рада тому, что наконец-то могла обнять её. Мама её тоже не сдерживала радости, ласково обнимая и целуя дочку. Кассиэль же просто наблюдал за ними, стараясь реже видеться с Эрикой.
Прошла ещё одна неделя. Обед. На короткий, но важный час, организация НОЦП прекратила свою работу. Многие сотрудники ушли в столовую, там давали макароны и с куриными котлетами и салат цезарь. Те, кто живёт недалеко от главного здания, ушли домой, есть приготовленную вечером еду. Сотрудники охраны, придерживаясь устава, находятся на свих постах, заварили кофе и лапшу быстрого приготовления. В коридорах стояла тишина, но в ней было ощущение гуляющей суеты. На улице ясно, на небе ни облачка. Яркий солнечный свет отражался от эмалированного стола, немного слепя сидящих за ним Кассиэля и Рафаэля. Раф жадно поедал выданный обед, запивая его сладким чаем. Его друг ограничился лишь кружкой крепкого кофе. Кассиэль, смотря в окно, прокручивал вчерашний день. Больничная палата, мать Азалии, её добрая улыбка, чистота голоса, мягкость и тепло рук. Взгляд его стал острым. Было ощущение, что он рапирой пробивает окно. Рафаэль, закончив трапезу, подозвал его мычанием. Касс резко повернулся к нему, начав пробивать Рафа глазами, что сильно напугало его. Подавившись, он прокашлялся, запил чаем, успокоился, спросил:
– Касс, над чем задумался?
– А сам как думаешь? – в ответ томно сказал Касс.
– Не понимаю я тебя, Касс. – выдохнул Раф, – вот вроде всё у тебя есть, всё тебе дано, а ты всё думаешь и думаешь…
– Ну а что мне ещё делать-то? Ты отказался от исследований Эрики, передал её мне. Сегодня нужно будет взять анализы её крови, для сравнения с кровью Азалии… э-а-х…
Касс закатил глаза, поставил на стол кружку кофе.
– Опять ты о работе, не надоело? Касс, братан, Эрика любит тебя, ты понимаешь это?
– Да всё я понимаю! – он резко встал, – всё, я пошёл!
 Он залпом опустошил кружку, начал спешно покидать столовую. Ему в след бил немного грустный, но по-прежнему добрый взгляд его друга, неспешно попивающий чай.
Кабинет Кассиэля. Молодой учёный открыл дверь, вошёл. Первое, что он увидел, это спящую на диване Азалию. В её руках была открытая книга. Касс подошёл к ней, взял книгу в руки, взглянул на обложку.
– Ремарк, «Тени в раю».
Он немного усмехнулся. Подойдя к столу, он сменил книгу на папку с записями. Тихо выйдя из кабинета, он пошёл по коридору. Он начал перебирать листы бумаги, вдумчиво вчитываясь в каждую строчку. Взяв из нагрудного кармана своего белого халата, он начал дополнять записи. Касс не смотрел куда шёл, за множество лет работы в НОЦП он запомнил каждый коридор. Взгляд его был уставший, глаза немного покраснели. В один момент, он не увидел записей, он вообще ничего не видел. Он остановился. Первые несколько секунд он ничего не понимал. Это было настолько неожиданно, что Касс ничего не мог сделать, даже не дышал. Он просто стоял и смотрел на закрывшие его глаза ладони. В одну секунду, может быстрее, его мозг начал обрабатывать информацию: «Так. Это руки. Рафаэль таким страдать не будет точно, он просто позовёт. Это точно не Азалия, она, когда так делает, смеётся, а тут молчание. Ничего не понимаю…»
– Ты кто? – спросил Кассиэль.
В ответ он услышал тихое хихиканье.
– Так, я не понял, это что за шутки? – уже раздражённо сказал Касс.
Он снял со своего лица руки, обернулся, и тут же замер. Руки, которые закрыли его глаза, принадлежали Эрике. Она стояла напротив него, смотря на него немного сверху-вниз, улыбаясь и покачивая ушами. На ней одеты чёрные брюки и широкая рубашка белого цвета. Карие глаза то и дело окутывали любовью Кассиэля. Тот, в свою очередь, не спешил радоваться. Он грозно сказал:
– Тебе кто разрешил покинуть палату, Эрика?!
– Касс! – в ответ набросилась она на него с объятьями.
Тот вновь застыл, даже слова не мог сказать. Возможно, дар речи он потерял из-за мощного потока тепла и любви, который он почувствовал, а может из-за того, что она сильно прижала его к себе. После хрипа Кассиэля и лёгкого постукивания ладони по спине обнимающей, хватка ослабла. Эрика отпустила Кассиэля, убрала руки за спину, немного наклонила голову в бок, как бы ожидая его дальнейших действий. Кассиэль, сделав долгожданный глоток воздуха, поправил халат и очки. Прокашлявшись, он сказал ей:
– Эрика, идём со мной.
Только он хотел развернуться и начать движение, как его руку схватила Эрика. Касс остановился. Эрика смотрела на него всё так же с любовью. Кассиэль посмотрел на руку, затем в глаза Эрики, на руку, в глаза. Она просто молча смотрела на него и только улыбалась. Касс с недоумением сказал:
– Пойдём уже.
После этих слов он хотел выдернуть свою руку, но не смог. Этот шаг, напротив, привёл к тому, что Эрика полностью обняла его руку, начала тереться головой об неё. Кассиэлю ничего не оставалось, кроме того, чтобы пойти так. Сотрудники организации, которых они встречали, улыбались им, иногда удивлённо ахали. Кассиэль был не рад такому, лишь с недовольством в глазах и молчанием шёл по коридору. Показался лабораторный кабинет, спасение. Кассиэль, держащий одной рукой пачку с листами, посмотрел на Эрику. Та ответила взаимностью. В его глазах Эрика прочитала грозное «пусти». Она покорно отлипла от его руки, встала рядом, спрятав руки за спиной. Кассиэль, сделав предупредительные удары кулаком по двери, открыл дверь. В кабинете никого не было. Ещё раз осмотревшись и убедившись в пустоте кабинета, он усадил Эрику на кушетку. Сам же он сел за стол, включил настольную лампу. Перебирая листы, которые он нёс, учёный не единожды ловил на себе взгляд Эрики. Найдя нужный листок, он повернулся к ней, сказал:
– Итак, Эрика, сейчас я у тебя возьму анализ крови, – вытащил другой лист, начал вчитываться в него, – нужно сравнить кровь Азалии и твою.
Он, поправив очки, посмотрел на Эрику:
– Боишься игл?
В ответ он увидел немного испуганный взгляд Эрики, которая стремилась скрыть его за своими длинными золотыми волосами и руками. Её уши опустились. Кассиэль снял очки, начал тереть пальцами глаза.
– Тяжело, однако. И как тогда быть?
Он погрузился в раздумья. Там он пробыл не долго. Мягкие руки Эрики обхватили его голову, начали тянуть её. Кассиэль поднял взгляд. В ту же секунду он почувствовал тепло губ Эрики. Он хотел отпрянуть от неё, но не мог сопротивляться. Он закрыл глаза, придав своё тело и разум, хоть и короткому и неожиданному, но счастью. Эрика отвела своё лицо, смотря на Касса глазами, в которых то и дело горел огонь любви. Сам же Кассиэль открыл глаза и первым же делом уловил взгляд Эрики. Несколько десятков секунд они просто молчали и смотрели друг на друга, после чего Касс пришёл в себя, прокашлялся:
– Так, Эрика, сейчас… у нас… другое дело. – с небольшими паузами сказал Касс.
Эрика немного наклонила голову в бок, протянула руку с засученным рукавом. Её лицо всё так же сияло от улыбки, а уши немного подёргались. Кассиэль улыбнулся, надел очки. 
– Ты ради меня на это готова? Это не больно, как комарик укусит.
Эрика доверчиво кивнула. Кассиэль же тихо кивнул, в знак одобрения её смелых действий.
Прошло полчаса. Дверь процедурного кабинета открылась. За ней показались Эрика, а за ней вышел и Касс. Он запер кабинет на ключ, оставив его в замочной скважине. Ещё раз перепроверив документы, он убедился, что ничего не забыл. Эрика стояла и ждала его рядом, придерживая ватку у места, где недавно Касс брал кровь. Вновь сложив всю бумагу в стопку, он мотнул головой Эрике, тем самым сказав ей, что надо идти. Эрика неспешно пошла рядом с ним. Только вот её глаза уже не так сияли, как до этого. Казалось, что она вот-вот уснёт. И без того белоснежное лицо стало бледнее. Кассиэль заметил, что Эрика начала отставать от него. Он обернулся. Перед его глазами показалась эльфийка, еле как перебирающая ногами. Вот-вот она упадёт на пол, но её вовремя подхватил Касс. На его лице был испуг и непонимание. «Я же взял совсем немного крови, почему такая реакция?» – подумал он.
– Эрика, что с тобой?
В ответ его глаза увидели лишь томное лицо матери Азалии. С великим трудом она открыла глаза, и повесила на лице свою улыбку.
– Всё… всё хорошо. Просто спать захотелось…
После этих слов она закрыла глаза, а ноги более не могли её держать. Кассиэль, всё это время держащий одной рукой стопку документов, бросил их на пол, поднял Эрику. Быстрым шагом он пошёл в сторону лазарета, ловя на себе любопытные взгляды проходящих мимо сотрудников. На краю его глаза показалась слезинка. Сердце неистово билось словно отбойный молоток, готовый пробить его грудную клетку и вылететь вперёд. Вскоре шаг сменился на бег. Эхо ударов его ботинок о кафельный пол наполняло коридоры. Расстёгнутый белый халат развивался позади него, напоминая белые крылья, на которых он летел. Пробегая мимо своего кабинета, он ловко увернулся от открывающейся двери. В дверном проёме показалась недавно проснувшаяся Азалия, которая, увидев своего отца, побежала за ним. Как только Касс приблизился к лазарету, он открыл первую попавшуюся дверь ногой, закричал:
– Быстро, врача!
Среди опешивших врачей тут же встал и подбежал к Кассу тот самый, который в своё время следил за здоровьем Азалии.
– Что случилось? – протараторил врач.
В ту же секунду поднялись двое медбратов с носилками, быстро, но аккуратно положившие Эрику на них.
– Я брал у неё анализ крови, совсем немного взял! Я не знаю, что с ней!
– Дождались бы меня, доктор Кассиэль! – услышал учёный от убегающего за медбратьями врача.
Только Кассиэль хотел рвануть за ними, как тут его остановил знакомый голос:
– Папа!
Он обернулся. К нему на всех парах, еле сдерживая слёзы, бежала Азалия. Её и без того глубокие голубые глаза стали ещё глубже от наплывая слёз. Кассиэль поймал её, обнял, сказал:
– Доча, всё хорошо.
– Что с мамой? Куда её понесли? – шмыгая носом спросила она.
– Всё будет хорошо, успокойся. Идём в кабинет.
Азалия покорно пошла за Кассом в их кабинет. По пути они встретили Рафаэля, который уже спешил на крики.
– Что там случилось, Касс? – спросил он, стряхивая пот с крупного лба.
– Потом объясню. Посиди-ка с Азалией, я скоро буду.
– Ты к маме? – с некой надеждой спросила Азалия.
– Да… в смысле нет! То есть… Я скоро приду в общем!
Кассиэль хотел рвануть с места, но обошёлся быстрым шагом. Азалия хотела ему что-то сказать, но не успела. Темп ходьбы Кассиэля был на столько быстрым, что он успел скрыться за поворотом и он уже навряд ли услышит её слова. По щеке Азалии потекла слезинка. Рафаэль поспешил убрать её своим платочком, сказал ей:
– Азалия, папе нужно спешить. У него дела.
– Я понимаю…
– Пойдём, почитаем? – предложил Рафаэль, – расскажешь мне, что ты там читаешь.
Азалия немного успокоилась, ответила:
– «Тени в раю», дядя Раф.
– Интересно…
Они зашли в кабинет, из которого слышалась бурная дискуссия книги…
Больничная палата. На кровати, подключённая к капельницам, лежала Эрика. Возле кровати стояли запыхавшийся Касс и врач. Их взгляды были направлены на руку эльфийки, из которой Касс брал кровь. Вокруг места укола образовался большущий синяк. Врач стоял с недовольным выражением лица. Кассиэль же был напуган и лишь стыдливо тупил взгляд на синяк.
– Доктор Кассиэль, что это такое было? У вас нет медицинского образования!
– Простите, Павел Геннадьевич, хотел скорее закончить исследование.
– Насколько я помню, она считает вас вашим мужем, так?
Кассиэль стыдливо кивнул.
– Не этично лезть в личную жизнь другого человека, но уж простите, я должен это спросить. Ответьте, только честно.
Кассиэль повернул взгляд в его сторону.
– Вы сами-то любите Эрику?
Кассиэль не спешил отвечать. Он потупил взгляд в пол, потом вновь посмотрел на Эрику. После слов врача, показалось, длинные уши эльфийки зашевелились. Кассиэль снял очки, начал протирать их о халат.
– Ich wei; nicht. Ich m;chte Sie lieben, aber ich kann nicht…
Врач получил ответ. Он лишь покачал головой, взглядом провожая Касса, который решил более не задерживаться в палате. Врач ещё минуту простоял возле кровати Эрики, потом сел за стол возле неё. Взяв ручку, он начал что-то вносить в больничную карту эльфийки, но в один момент его отвлёк тихий хрип со стороны пациентки. Он повернул голову в её сторону. Эрика открыла глаза, смотря на белый потолок палаты. Врач повернулся к ней.
– Как вы себя чувствуете?
В ответ Эрика лишь кивнула, всё хорошо. Врач расслабился, вновь приступил что-то писать, попутно говоря ей:
– До конца дня вы будете здесь, а потом вновь будете у себя. Синяк будет ещё дня три, потом сойдёт.
Эти слова Эрика пропустила мимо ушей. Она немного приподнялась.
– Где… где Касс? – робко спросила она.
– Кассиэль недавно вот ушёл. Позвать? – не отвлекаясь от работы, дал свой ответ врач.
Эрика поднялась, села на краю кровати, свесив ноги.
– Можете сказать, что он говорил? Он же любит меня?
Ручка в руке врача остановилась, не завершив слово. До этого спокойный вид врача сменился на возбуждённый, и даже, казалось, испуганный. Он поправил очки на лице, прокашлялся, сказал:
– Он… я сам, честно, не понял. Не понимаю немецкий. Но, думаю, да.  Он так нёс вас сюда, прям бежал.
Эрика с облегчением выдохнула. Врач тоже. Вновь собравшись с мыслями, он продолжил записывать что-то в больничную карту, лишь изредка отвлекаясь на короткие не значимые диалоги с пациенткой…
Вечерело. Персонал организации начал собирать вещи, кто-то уже сидел в машине и ехал домой. В кабинете у Кассиэля до сих пор горел свет. На мягком диване, укутавшись в плед, спала уставшая от долгих и заумных диалогов с Рафаэлем Азалия. Самого же виновника её усталости не было в кабинете. Он стоял на коридоре и общался с подавленным Кассом.
– Касс, мне немного рассказала про ситуацию. О чём ты думал?
– Я… я хотел поскорее закончить с исследованиями. – оправдывался Касс.
– Касс, ты же понимаешь, что это серьёзно? Ладно, не любишь ты Эрику, пусть с ним, но подумай о Азалии! Она-то её любит, даже очень!
– Да я понимаю это всё! Но и ты меня пойми! Я не могу разобраться в себе!
– Как это понять?
– Я… я ничего не знаю… ничего не понимаю…
– А говоришь, что всё понимаешь… эх, ты…
Раф обнял за плечи своего друга.
– Касс, я предлагаю тебе разобраться в самом себе, потом браться за Эрику.
– Но ведь, с Азалией по-другому было всё.
– Касс. Азалия – маленькая девочка. Эрика – взрослая женщина со здравым мышлением.
– Это я знаю, вижу. А как я могу разобраться в самом себе?
– Делай что хочешь, лишь бы после ты не навредил Эрике, уж тем более Азалии. Если ты ей что-то сделаешь, я тебя лично в асфальт закатаю, понял?
 Рафаэль усмехнулся. Кассиэль принял его слова, тоже немного улыбнулся. Немного так постояв, они решили зайти в кабинет, разбудить Азалию.
– Азалия, доча, вставай. – пытался разбудить девочку Касс.
Та нехотя продрала глаза. Как только очи девочки увидела лицо Касса, они начали сиять. Кассиэль в ответ лишь улыбнулся…
Ночь. Дом Кассиэля. Его машина, на которой они и доехали, стоит на своём привычном месте. Свет в окнах дома ещё горел. Кассиэль, сидя на кухне, пил зелёный чай. Его глаза смотрели на сидящую напротив Азалию, которая трапезничала бутербродами. Когда последний бутерброд был съеден, она обратилась к своему отцу:
– Пап, ты куда-то хотел сегодня уехать?
– Да, нужно отъехать по делам. Дома ты будешь одна. Справишься?
– Конечно справлюсь.
Кассиэль одобрительно кивнул. Только он поднял кружку с чаем, чтобы сделать глоток, как вдруг его остановили слова Азалии:
– Ты к маме поедешь?
– Нет. Там другие дела, не касающиеся работы.
– Пап, а можно я завтра побуду с мамой?
Кассиэль призадумался.
– Почему бы и нет. Я тогда договорюсь, тебя заберут.
– Хорошо… – ответила она, глубоко зевнув.
– Иди спать, уже зеваешь вон. – сказал Касс.
Азалия лишь молча кивнула. Встав из-за стола, она неспешно направилась к комнате.
– Будь осторожен, папа. – сказала она перед тем, как закрыть дверь.
– Всё будет хорошо. Сладких снов.
Дверь закрылась. Азалия легла в кровать, прикрыла глаза. Кассиэль, ещё немного посидев за столом, допил чай, встал. Сняв с вешалки связку ключей, он начал обуваться. Накинув на себя лёгкую куртку, он вышел на улицу. Его сразу встретил его верный друг – его чёрный пёс. Тот лишь игриво помахал хвостом. Касс погладил его по голове и продолжил путь. Он вышел за пределы своего участка, направился к гаражному комплексу, который стоял через дорогу, напротив его дома. Подойдя к близстоящему, он начал искать ключ в связке, при помощи которого он снял замок с широкой металлической двери. Прозвучал скрип металла, который привлёк внимание не спавшей Азалии. Та поднялась, подошла к окну, с любопытством начала вглядываться туда. Кассиэль и не подозревал, что за ним ведётся слежка. Он, немного пройдя вглубь непроглядной тьмы гаража, нащупал выключатель. После нажатия на кнопку, внутренняя часть гаража засияла ярким светом. Азалия смогла лишь разглядеть силуэт какой-то техники, которая стояла по центру, стол, диван и ящики с инструментами. Техника была высотой немного выше пояса Касса, накрыта брезентом. Глаза Азалии засияли, а ушки весело зашевелились, когда Касс снял прикрытие техники, но она не могла рассмотреть, что это такое. Сияние прервалось в тот момент, когда Касс закрыл дверь. Она не собиралась уходить спать, напротив, желала узнать, что там. Подождав несколько минут, она уже хотела идти на улицу, но тут остановилась. Уже ворота гаража распахнулись, представляя Азалии переодетого Касса. На нём была кожаная куртка с различными нашивками, синие джинсы и высокие ботинки на шнурках. На голове его был открытий шлем, который был похож на солдатский. Лицо скрыто за чёрной маской. Кассиэль неспешно подошёл к той самой технике, взялся за две ручки. Выкатив её на улицу, он поставил её на подножку. Азалия в миг узнала в нём мотоцикл «Харлей Дэвидсон». Красный, но в то же время блестящий цвет техники яро отражал свет гаражной лампы. Позади, сверху, стоял кофр, по бокам висели сумки.  Кассиэль взялся за правую часть руля. Через несколько секунд ближайшая округа проснулась от басистого и дикого рёва мотора. Из выхлопных труб, которые выходили с обеих сторон мотоцикла, выходили горячие беловатые клубы дыма. Азалия немного прикрыла ушки, звук ей не нравился, но она продолжала смотреть. Кассиэль подошёл к воротам гаража, закрыл их. Вскоре он, подойдя с левой стороны от байка, закинул ногу и ловко сел на него. Немного покрутив ручку газа, тем самым проверяя готовность двигателя и содрогая округу. Убедившись в готовности, он зачем-то достал из кармана телефон. Вскоре Азалия полностью закрыла уши и зажмурила глаза – из задних сумок заиграла дикая и агрессивная, до того не известная ей, музыка. Она скривила гримасу недовольства, но держала один глаз полуоткрытым. Вскоре она увидела, как Кассиэль, нажав ногой на лапку переключения передач и включив фары, медленно тронулся с места. Азалия могла лишь видеть, как её отец уезжает куда-то в темноту. И лишь сопровождающая его музыка ещё какое-то время была слышна острым слухом девочки. Она решила, что все вопросы она решит завтра. А сейчас, она ложится спать. Благо, она почти сразу провалилась в небытие…
Ночная дорога. Дом Кассиэля стоял почти на самом краю города, поэтому он быстро выехал за его пределы. Как зверь мотор ревел в ночи. Яркий свет фар пронзал ночной мрак, показывая путь большим колёсам. Они, быстро крутясь, несли на себе Кассиэля. Взгляд его был полностью сосредоточен на дороге. Руки крепко руль. Кассиэль, слушая музыку, подпевал ей, и, казалось, помимо грозного и дикого пения мотора, слышал, как асфальт пел ему. Приятная ночная прохлада пробивала его кожаную куртку, пуская по спине волны мурашек. Он ехал долго, сам уже не знал, сколько. Но эта прохлада была приятна байкеру, который смело держал свой курс туда, где нет света. Зачем ему ехать там, где он есть? Он сам себе освещает путь…
Вскоре в дали показался огонь фонарей. Через какое-то время из тьмы вырисовывалось здание. Подъехав к нему и остановив свой байк возле таких же, он заглушал технику. Пение мотора прекратилось. Кассиэль повернулся к зданию. Над входом неоновыми лампами сияли буквы: «ТРАКТИР». Он ещё пару секунд посмотрел на неё, потом открыл двери. Перед его глазами возник зал, обшитый тёмный деревом. Освещением служили немного тусклые лампы. Воздух был полон духоты, но она легко развеивалась работающим кондиционером. По бокам стояли круглые столы, за которыми сидели бородатые и немного полные байкеры пости с такими же куртками, как и у Касса. Возле них лежали их шлема. Каждый столик бурно что-то обсуждал, иногда чокаясь большими стаканами, наполненные пивом. Поначалу, никто не обращал внимания на прибывшего Касса, но через время один из них обернулся. Пару секунд посмотрев на него, он вдруг закричал на всё помещение:
– Касс, братуха!
Вскоре все присутствующие обратили на него внимание, начали радостно кричать и хлопать в ладоши. Кассиэль, знавший о такой реакции на его появление, лишь улыбался и махал рукой каждому. Вскоре гул стих. Кассиэль подошёл к дальнему столику, похлопал по плечу одиноко сидящего там байкера. Тот обернулся. Секунда недоумения сменилась радостью.
– Касс, братуха! Сколько лет, сколько зим!
– А ты не меняешься, Боров! – сказал в ответ Кассиэль, не скрывая улыбки.
Боров немного подвинулся, постучал ладонью по скамье. Кассиэль уселся на выделенное место. Боров, не убирая улыбки, начал расспрашивать своего друга:
–  Какими судьбами тута? Не часто тебя увидишь здеся, тем более ночью!
– Да вот, решил прокатиться, развеяться.
Боров задумался. Залпом допив стакан пива, он отставил тару, повернулся к Кассу.
– Зная тебя, Касс, ты просто так не катаешься. Помню, когда ты кандидатскую защищал, тебя так колбасило… потом всем табором искали.
Кассиэль положил голову на кулак, упёрся взглядом в одну точку.
– Наверно, ты наслышан о моих деяниях, да?
– Наслышан, наслышан. Когда я узнал, что ты дочку себе нашёл, так рад был! Как её там… Азалия! Точно! Но подумал потом, что не вернёшься больше никогда сюда.
– Я поэтому и заехал сюда. Беда у меня, Боров.
Байкер полностью переключил внимание на Кассиэля, даже смотрел ему в рот. Сделав кивок верх, Боров настаивал на том, чтобы Касс поделился бедой.
– Понимаешь, брат. Недавно нашли ещё одну льдину, там тоже была эльфийка.
– Так, и?
– Она оказалась мамой Азалии.
Боров широко открыл глаза от удивления. Кассиэль продолжил:
– Ну ты меня знаешь же, я начал изучать её. Всё было так же, как и с Азалией. Но, в то же время, всё шло по-другому. Я поставил под удар её жизнь.
– Ну это ошибки, всё же обошлось? – Спросил Боров.
– Слава богу, да.
– Ну так в чём беда-то? – всё ещё ничего не понимая спросил Боров.
– Ну вот смотри. У тебя есть жена?
– Конечно. – Боров показал обручальное кольцо на безымянном пальце.
– У вас есть ребёнок?
– Да, сын есть.
– То есть, у твоего сына есть отец и мать, верно?
– Ну?
– Так и у Азалии тоже есть отец и мать! Отец – это я. Эрика – мать.
Боров задумчиво почесал бороду. Опустив руку к полному животу и постучав по нему ладонью, он продолжал думать. Но вдруг он широко раскрыл глаза, открыл рот, желая сказать истину:
– Я кажется понял!
– И что ты понял?
– Как её там… Эрика! Да, Эрика – это мать Азалии, она её любит. Ты – батя Азалии, тоже её любишь… э-э-э… – поток его мыслей прекратился, – а дальше не понял.
Кассиэль снял очки, начал пальцами чесать закрытые глаза:
– Боров… вот ты… иногда такие вещи выдаёшь, аж в рамку ставь и в Эрмитаж отправляй, а иногда так тупишь…
– Да скажи ты уже прямо! Не люблю я эти загадки!
– Я не люблю Эрику, понимаешь?! – Чуть ли не на весь трактир закричал Касс, от чего привлёк внимание некоторых людей, – но я хочу её полюбить, ради Азалии…
Боров сменил гримасу недовольства на выражение сочувствия. Он сел так же, как и Кассиэль, начал смотреть в ту же точку. Через несколько минут молчания, он начал говорить:
– Знаешь, брат. Твоя проблема понятна, ну, я понял её…
– И вот что мне делать? Я не знаю…
Бородатый Боров, немного улыбнувшись и почесав живот, повернулся к Кассиэлю, обнял его за плечи.
– Знаешь, брат. Мы же байкеры, мы свободные люди. Когда мы едем, наши проблемы уносит ветер. А куда мы едем? Да не важно куда! Куда скажет сердце, туда и едем, сечёшь?
Кассиэль повернул голову в его сторону.
– Не совсем понимаю…
– Слушай своё сердце, браток. В любовных делах иногда полезно думать не башкой, а тем, что бьётся тута. – он слегка ударил Касса кулаком по груди.
Кассиэль усмехнулся.
– Сердце слева находится.
– Да хоть в почках! Не важно, где оно, просто послушай его, оно даст тебе совет.
Кассиэль в ответ лишь молча покивал головой. Боров начал смеяться и бить ладонью лежащей на плечах Касса руки по его щеке.
– Понял теперь, Касс?
– Кажется, да!
Боров одобрительно кивнул. Вдруг, Кассиэль заглянул в глаза Борова. Тот увидел в них огонь.
– А знаешь, Боров, давай, как раньше?
Тот призадумался.
– Ну я не могу, меня жена дома ждёт. Трезвым. Но… Ай давай!
Последнее, что услышали все посетители и персонал трактира было громкое и весёлое:
– Две бутылки водки и два стакана пива!
Позднее утро следующего дня. Дело клонилось к обеду. Азалия, крепко спавшая всю ночь, продрала глаза, зевнула, потянулась. Встав с кровати, она начала одеваться. Надев белую рубашку Кассиэля, она вышла в коридор. Сонным взглядом посмотрев на кухню, она вмиг проснулась. За столом сидел крепкий мужчина в кожаной куртке. На соседнем стуле лежал шлем. Азалия немного испугалась:
– Вы кто? – обратилась она к незнакомцу.
Тот обернулся, сразу заулыбался:
– Азалия, здарова! Я друг Кассиэля, Боровым звать. Ну ты и спишь конечно, артиллерией не разбудишь!
Азалия напугалась.
– Папа не говорил, что у него есть такой друг!
– Да в натуре говорю тебе. Я друг твоего бати. Он просил забрать тебя к нему на работу.
Азалия усомнилась в его словах.
– Как зовут мою маму? – спросила Азалия.
– Эрика. – почти сразу ответил Боров.
– А сколько мне лет?
– Пятнадцать. Это все вопросы?
Азалия немного поверила Борову, но всё равно с опаской смотрела на него. Боров понимал это.
– Азалия. Чтобы всё ништяк было, это тебе, подгон басяцкий.
Он вытащил из кармана куртки шоколадку. Девочка заинтригованно зашевелила ушками. От этого Боров немного умилился.
– Это мне? – спросила Азалия.
– Конечно! Дочь моего братка – моя дочь!
Азалия с радостью приняла подарок. Боров встал из-за стола.
– Так, давай это, кушай, собирайся и поедем! Я тут яичницу заварганил тебе, приятного аппетита! Я буду ждать на улице.
Азалия весело кивнула, начала уплетать завтрак. Боров лишь улыбнулся, вышел на улицу.
 Через какое-то время дверь дома открылись, вышла Азалия. Она закрыла дверь на ключ, повернулась в сторону улицы. Её глаза засияли так же, как и тогда, когда увидела своего отца на мотоцикле. Она поспешила выйти на улицу, где её уже ждал Боров. Он вальяжно сидел на сидении своего байка, держа в руках свой шлем и нажимая на какие-то кнопки на руле. Позади него, на пассажирском месте, лежал второй, но поменьше. Азалия осторожно подошла к нему, Боров обратил на неё внимание.
– О, покушала уже? Отлично! На, нацепляй!
Он протянул ей шлем поменьше. Та взяла его, заинтересованно посмотрела на Борова. Тот ждал, когда она наденет его на свою голову, не понимая, что она ничего не понимает. Через время он сообразил.
– Ах, да. Смотри. Надеваешь его на голову, и, это самое, закрепляешь его этой стяжкой. Смогёшь?
Азалия начал осматривать шлем. Затем она задела его на голову, придавливая золотистые волосы. Боров наклонился к ней, взял две застёжки, сам закрепил шлем на голове.
– Теперь садись как я, ноги ставь сюда. И самое главное, держись за меня! Крепко!
Азалия сделала так, как сказал ей Боров. Она вцепилась в его куртку, прижалась головой к спине. Убедившись, что всё хорошо, Боров запустил мотор мотоцикла. Спиной он почувствовал, что Азалия начала слегка дрожать, ещё сильнее вцепилась в его куртку. Тот повернулся к ней, сказал:
– Ну ты чего, не бойся, всё будет ништяк, отвечаю!
Эти слова дошли до ушек Азалии. Та немного расслабилась. Боров включил первую передачу, медленно тронулся с места. Азалия ещё долго ехала с закрытыми глазами, но в один момент, от любопытства, она их приоткрыла. Деревья, дорожные заграждения, дома и попутные автомобили, которые ловко обходил Боров, проносились мимо, смешиваясь в беспорядочный, но такой красивый вид. Азалия приподнялась, начала оглядываться. Ветер начал окутывать её открытое лицо, унося оставшиеся доли сомнения и страха. Глаза её блестели от счастья и восхищения. Боров же, хоть его лицо казалось серьёзным, смотрел на дорогу с улыбкой на лице.
Намного быстрее, чем на машине, они доехали до здания НОЦП. Припарковал он свой байк около техники Кассиэля. Азалия сразу узнала её. Как только она слезла с сидения, она с объятиями кинулась на крупного Борова.
– Дядя Боров, это было круто! Спасибо вам!
– Всегда пожалуйста, Азалия. – по-доброму ответил Боров.
– Пойдёмте к папе, он нас уже по любому заждался! – радостно сказала Азалия, ведя под руку Борова.
Тот неохотно шёл за ней. Первой к КПП подошла Азалия. Охранник, ведущий там службу, с улыбкой поприветствовал её:
– Азалия, здравствуй! Ты сама сюда добралась? Папа уже ждёт тебя.
– Меня довезли!
И тут показался Боров. Охранник сразу опешил. Уж очень образ грозного и крупного байкера напугал его. Охранник сразу побледнел, когда Боров сказал:
– Здрасте.
Охранник лишь кивнул. Азалия, не замечая его страха, сказала:
– Мы тогда пойдём!
– Мы пошли? – повторил Боров.
Его слова показались охраннику не как вопрос, а как утверждение. Он лишь судорожно кивнул, провожая взглядом радостную Азалию, которая вела за собой грозного и мощного Борова. Работники организации, видя Азалию, улыбались ей, но когда в их поле зрения попадал Боров, то улыбка сразу пропадала. В глазах читался страх, даже возмущение, но никто ничего не говорил. Азалия же по пути рассказывала Борову про всё, а тот лишь молча слушал, изредка задавая уточняющие вопросы.
И вот, дверь в кабинет Кассиэля. Азалия открыла её без стука, почти сразу влетела. Боров медленно проследовал за ней. Тут же Азалия в радостных криках побежала в сторону дивана, готовая обнять того, кто сидит на нём.
– Мама! Мама!
Девочка с объятьями накинулась на Эрику, которая тоже радостно реагировала на Азалию. За столом сидел Кассиэль, что-то записывал в свою записную книжку. Он обернулся, тут же, после Азалии, заметил Борова. Широко улыбнувшись, он встал, раскинул руки, громко сказал:
– Какие люди! Боров!
– Касс, братуха! Живой всё-таки!
Двое друзей обняли друг друга.
– Спасибо, что довёз Азалию. Надеюсь, без происшествий?
– Обижаешь! – ответил Боров.
Азалия освободилась от объятий мамы, сказала:
– Это было круто! Никогда не каталась на таком!
Кассиэль одобрительно кивнул. Боров почесал затылок, сказал:
– Касс, брат, мне это, надо ехать уже. На работе искать будут.
– Давай тогда, Боров, лети! Ни гвоздя ни жезла!
Друзья пожали друг друга руки, обнялись напоследок. Боров посмотрел на Азалию, помахал ей, с улыбкой сказал:
– Пока-пока, Азалия!
– Пока, дядя Боров!
– И вам до свидания, госпожа Эрика.
Он закрыл глаза и поклонился Эрике. Та немного засмущалась, и лишь молча помахала ему рукой, не скрывая улыбки. Тот вышел. В коридоре, похлопав по карманам, он начал идти к выходу. Вскоре с улицы послышался рёв мотора, который через время начал отдаляться…
Кабинет Кассиэля. Кассиэль вновь приступил к работе. Азалия сидела рядом с мамой. Та гладила её по голове. Где-то на полке играло радио, по которому, помимо рекламы и прогнозов погоды, крутили давно выученные Азалией песни. Эрика лишь качала в такт музыки головой. Но тут, Азалия обратилась к Кассиэлю:
– Пап, а почему дядю Борова так зовут?
Кассиэль отвлёкся от своей работы.
– Ты видела его? Он крупный мужик, вот и прозвали так.
– Боров… это же его прозвище. А какое у него настоящее имя?
– Лучше звать его Боровым, он любит это прозвище.
– А на чём он довёз Азалию? – поинтересовалась Эрика.   
– Это вы узнаете после, вечером, когда домой приедем.
Глаза Азалии засияли.
– Мама с нами поедет?
Эрика лишь тихо кивнула на её вопрос.
– Да! Я вот и заполняю документы об этом. – дополнил ответ Эрики Кассиэль.
Азалия ничего более не сказала. Она радостно встала и взяла с полки «Тени в раю». Усевшись поудобнее на диване, она начала читать её. Мама обняла её, тоже бегала глазами по неизвестным ей букам. Азалия поняла это, начала читать вслух, но не сильно громко, чтобы не мешать своему отцу. Тот параллельно слушал чтение и заполнял документы.
Вечерело. Закатное солнце уже заливала небеса и земную поверхность ярко огненными красками. Кассиэль уже закончил оформление документов, бросил ручку на стол, потянулся. Повернувшись к дивану, он обнаружил, что Эрика и Азалия уже спали, держа в руках открытую книгу. Не желая будить их, он тихо встал, взял бумаги и вышел за дверь. Первым, кто ему попался, был Рафаэль. По его виду не скажешь, что он был рад видеть Касса. Кассиэль пошёл ему на встречу, улыбнулся ему, но почему-то убрал документы за спину.
– Привет, Рафаэль.
– Касс, привет, – начал недовольный учёный, – это как понимать?
– Ты о чём?
– Не придуривайся! Почему Азалию привёз какой-то бородатый уголовник?! – чуть ли не кричал Раф.
– Спокойно, Раф, это Боров, он и мухи не обидит. Да, выглядит грозно, но в душе он добрый.
– Хорошо, с этим потом решим! – ещё громче он начал кричать, – Ты где был ночью?!
– Ну… там ситуация такая, знаешь…
Кассиэль виновато начал чесать затылок рукой, в которой держал документы. Поначалу Рафаэль не обращал внимания на них, но тут, среди непонятного почерка Кассиэля, слово «Эрика». Выдохнув и немного успокоившись, Рафаэль протёр глаза, спокойно сказал:
– Чем хоть занят был? Слышал, Эрика у тебя в кабинете весь день была. Отчёт несёшь начальству?
Он кивком показал на документы. Кассиэль перевернул их, скрыв текст содержимого от глаз Рафа. Кассиэль виновато посмотрел вниз, затем заглянул в глаза Рафаэля. Положив руку ему на плечо, Касс сказал:
– Знаешь, Раф, пойдём-ка в столовую, она ещё работает, поговорить надо. Как раз расскажу, где я был.
Без лишних слов Раф кивнул. Друзья пошли в столовую…
Столовая. В панорамных больших окнах, на западе, сияло закатное солнце. Огненный свет светила перекрашивал белые стены в оранжевые оттенки. Стояла почти полная тишина, лишь поварихи мыли посуду. Из кухни играла тихая музыка. Друзья сидели за столом, попивая чай. Сделав глоток, Рафаэль поставил стакан на стол.
– Расскажи, где ты был этой ночью? Мне Азалия ночью по телефону все уши прожужжала. И почему ты не сказал, что у тебя есть мотоцикл?
Кассиэль не спешил отвечать. Его взгляд был направлен на закатное солнце. Белый халат был немного мятый. В очках отражалась столовая, полностью облучённая в огненные цвета вечера. Рафаэль ещё немного подождал ответа, после чего услышал:
– Я был в Трактире, как ехать по южному шоссе. Там встретил Борова. Ну мы пообщались, выпили… и… как-то получилось так, что мы потом поехали. Все поехали.
– Это я видел. Смотрю в окно, вижу – вереница байкеров, во главе, видать, был ты.
Кассиэль кивнул.
– Так, дальше?
– Ну ты мне сам сказал, что тебе, Касс, надо расслабиться, переосмыслить всё. Я и решил.
Кассиэль взял стопку документов, которая лежала на краю стола. Там, сверху, лежал лист, на котором были лишь написанные слова Кассиэля. Рафаэль мельком глянул на них, но тут же пожалел об этом. В момент его лицо, от спокойного выражения, перешло в ужас. В глазах читалось нежелание продолжать эту тему. И тут, Кассиэль поднял этот верхний лист, текстом к Рафу. Учёный замер на месте. Там, большими буквами было написано: «Прошу уволить меня по собственному желанию». Дата, подпись. Рафаэль не мог поверить в это. Его широкие глаза не могли поверить в то, что видят. Он хотел что-то сказать, но не мог. Он схватился за голову, открыл рот. Кассиэль же в это время спокойно смотрел на него, во взгляде читались уверенность и решимость. Немного погодя, Кассиэль сказал шокированному Рафаэлю:
– Вот так вот, брат. Я обдумал всё и сделал выбор. Думаю, переехать куда-нибудь, подальше. Так что, прощай, брат.
Кассиэль встал, начла уходить. Но тут на всю столовую раздался крик Рафаэля, который остановил работу кухарок:
– Касс, стой! А как же работа! Как же все труды?! Бессонные ночи, нервы, пот и кровь! Как ты можешь это всё бросить?!
Кассиэль остановился. Не оборачиваясь, он сказал:
– Разберёмся. – он повернулся к Рафаэлю, – и не с таким разбирались.
Эти слова закончились доброй улыбкой, после чего Рафаэль лишь молча провожал уходящего Кассиэля…

Ночная дорога. Тишину и умиротворение загородной трассы всколыхнул неистовый гул. Вскоре, словно стая волков, так же вальяжно и величественно, пронзая непроглядную тьму ночи, пролетели байкеры, во главе с Кассиэлем. Из его колонок играла та самая музыка, которая вызвала негодование у Азалии. Воздух холодный, особенно на скорости, но это никак не смущало байкеров. Их взгляды, полные серьёзности, но в то же время и счастья, были направлены на дорогу, дорогу, которая ведёт их куда-то туда, в даль. Их сердца бились в ритмичном такте, дополняя не менее точные звуки выхлопов. Казалось, что за их спинами были крылья. Кассиэль поднял левую руку с раскрытой ладонью, дав указание байкерам остановиться. Действительно, через какое-то время вереница из двадцати байкеров остановилась на обочине.
Начинало светать. Тьма ночного неба начала разбавляться предрассветным сиянием. Горизонт заполнялся голубой волной. Кассиэль поставил байк на подножку, снял шлем, спустил с лица маску. Положив средство защиты на бак байка, он начал идти куда-то по обочине, подальше от байкеров. За ним пошёл Боров. Еле как догнав его, он спросил:
– Ты куда пошёл, Касс?
– Сейчас увидишь. – лишь услышал Боров в ответ.
Они продолжили путь в полном молчании. Вскоре, отойдя от группы на приличное расстояние, они вышли к мосту. По сторонам от них был лес, но когда они пришли на мост, перед ними отрылось бескрайнее зелёное поле. Боров был впечатлён, Кассиэль же, лишь на секунду одарив просторы своим взглядом, немного прошёл вперёд, остановился, положил руки на заграждение. Боров встал рядом с ним. Они оба начали смотреть на восходящее солнце, которое уже показалось из-за горизонта. Боров решил прервать тишину:
– Нормально покатались, согласись?
– Да, нормально. – грустно ответил Кассиэль.
Боров посмотрел на Кассиэля, обнял его за плечи.
– Ну ты чего, родной, всё же ништяк.
– Боров, знаешь. Я когда ехал, всё никак не мог выбросить из головы мысль о Эрике.
Боров тоже задумался, продолжил смотреть на рассвет. Подул лёгкий ветерок, начав перебирать волосы Кассиэля. 
– Я не могу перестать думать о ней. Даже когда я на работе, голова забита делами, я подсознательно думаю о ней. А тот случай с анализом крови. Не знаю, что мной вело в тот момент. Я бежал словно зверь, который любой ценой должен спасти своего сородича.
– А что там случилось? Врачи что-то не так сделали? – спросил Боров.
– Кровоизлияние в руку, с последующей потерей сознания. Это был я.
– Что? – немного не понял Боров.
– Это был я. Я слишком увлёкся изучением Эрики, не дождался врача, решил сам взять анализы, вот и итог.
– Оу… это жёстко. И что ты решил?
– Я осмыслил всё это. Азалия – моя дочь. Эрика – мать Азалии. Из-за работы я только врежу Эрике, следовательно, делаю больно Азалии. – Он закрыл глаза рукой. Перед ними он увидел Азалию, когда та проливала горькие слёзы из-за совей мамы и его самого. – Я не должен так поступать. Я не потерплю слёз своей дочери.
Боров погладил свою бородку, продолжил смотреть на рассвет.
– Кажется, я начинаю понимать, что ты хочешь сделать. – задумчиво сказал Боров.
Вот и солнце уже на половину появилось из-за горизонта, перекрашивая огонь небес и дальних облаков в золото.
– Как ты сказал, Боров, мы, байкеры, люди, которые слушают сердце. Я услышал его, наверно, впервые. Я люблю Эрику, не хочу ей вредить. Моя работа вредит ей.
– Ты хочешь уйти?
Кассиэль лишь кивнул. Боров что-то хотел сказать, он был явно против, но, посмотрев на взгляд Кассиэля, он передумал. Он был направлен на рассветное солнце. В глазах Касса отражалось золото светила, золото, делающее уверенность и решимость Касса ещё более твёрдыми. Бывалый байкер вновь посмотрел на рассвет.
– И что ты дальше будешь делать?
– Сегодня подпишу документы об уходе, добьюсь того, чтобы Эрике выдали паспорт и выпустили из НОЦП, потом… а потом посмотрим.
Кассиэль наконец отвёл взгляд от рассвета, потянулся, расслабляя затёкшие мышцы. Были слышны лишь звуки сжимающейся кожанки и облегчённый хрип Кассиэля. Он начал медленно идти в сторону группы байкеров.
– Думаю, устроюсь в школу работать, или куда-нибудь ещё. Не пропаду короче.
– Ты ещё хочешь уехать из этого города, да?
Кассиэль кивнул. Боров лишь улыбнулся, немного посмеялся, сказал:
– Я не в силах тебя сдерживать. Всё равно ведь вырвешься и добьёшься своего. Ты хоть пиши иногда мне, не забывай толстяка своего.
Он похлопал по своему животу, после чего, друзья начали смеяться.
– Больше тебе скажу, Боров, на свадьбе погуляешь у меня.
Боров одобрительно кивнул. Кассиэль посмотрел в небо. Там летала стайка птиц, недавно проснувшихся после прохладной ночи.
– Пора нам ехать. – сказал Касс.
– Да, пора, брат.

…

Вечер этого дня. Жара потихоньку начала спадать, даря миру прохладу. Багажник автомобиля Кассиэля закрылся, надёжно держа в себе загруженные вещи. Кассиэль, убедившись в его полном закрытии, повернулся. Там уже стояли собранные Эрика и Азалия. Кассиэль улыбнулся им, жестом головы показал на машину. Вскоре, семья полным составом уже ехала по городу, в последний раз провожая родные просторы плотной застройки многоэтажных домов. Кассиэль был за рулём, слева, на пассажирском сидении, сидела Эрика. Как и хотел того Касс, она получила паспорт. Одета она в белое платье, украшенное лепестками алых роз. На заднем сидении, в обнимку с чемоданом, сидела Азалия. Одета она в своё любимое платье, которое когда-то подарила ей Сара, уже работница НОЦП. Девушки с удовольствием качали головой в такт музыки, смотря в окна на пейзажи. Кассиэль же смотрел на дорожную даль, полностью заострив внимание на движении. Сердце его пело. Казалось, он впервые за долгое время чувствовал лёгкость и тепло в душе. Глаза его сияли, словно сапфиры под лучами яркой лампы. Краем глаза он видел зеркало заднего вида, в котором отражалась дорога, которую они уже прошли. Через какое-то время показалось здание НОЦП, которое Касс одарил лишь коротким взглядом. В его голове, в одну секунду, пронеслись воспоминания. Ночной звонок, глыба льда, первое появление Азалии, бессонные ночи в лаборатории и кабинете, тот самый сон и его точное повторение наяву, ещё одна льдина с Эрикой, лаборатория, больничная палата, диалог с Павлом Геннадьевичем. На долю секунды задумавшись, он отмахнулся головой от этих мыслей, полностью оставив свой разум белым, словно лист бумаги. Он отвёл взгляд от почти пустой дороги. Они ехали на запад, на встречу оранжевому солнцу, которое то и дело манило к себе, манило туда, в новую жизнь, где нет всего того, что могло принести им боль. Улыбнувшись и еле как сдержав слезу, Касс переключил передачу на более высокую, дал газу, оставляя город за спиной.