100 казнённых еретиков. Робеспьер

28 июля 1794 года

Париж, Первая Французская республика

Максимилиан Робеспьер всемирно известен как де-факто диктатор Франции в 1793-94 годах, а также главный архитектор и движущая сила якобинского террора того же периода.

Который за год унёс около тридцати тысяч жизней (точное число жертв неизвестно до сих пор) … примерно столько же было казнено Испанской инквизицией за ТРИСТА ЛЕТ. Ничего удивительного – практически все революции оказываются несопоставимо более кровавыми, чем режимы, которые они снесли – так было и во Франции, и в Англии, и в России. 

В общем, упырь из упырей; вурдалак из вурдалаков; совершенно инфернальная личность даже по нехилым меркам Великой французской бойни… настоящий Слуга Дьявола (он долгое время был главной движущей силой проекта по уничтожению христианства во Франции).

Однако мало кому известно, что Робеспьер был таковым аж дважды – он был создателем и главной движущей силой внедрения де-факто новоязыческого (формально монотеистического) Культа Верховного Существа. Который седьмого мая 1794 года Конвент своим декретом установил в качестве государственной «гражданской религии» Франции.

Робеспьер был крещён и воспитан в католической вере; отрёкся от христианства; создал неоязыческую религию… что полностью соответствует определению еретика. Был казнён (да, не за ересь – его казнили такие же еретики) … но всё равно казнён; поэтому имеет полное право быть включённым в эту книгу.

Культ Верховного Существа был производным деизма – религиозно-философское направление, признающее существование Бога-Творца, но отрицающее большинство сверхъестественных и мистических явлений, Божественное откровение и религиозный догматизм.

Деизм отрицает божественность Библии, Корана и других книг, претендующих считаться божественными откровениями. Последователи деизма считают, что священные писания – лишь плоды человеческой мысли, а не слова Бога, и поэтому на них невозможно строить мировоззрение.

Большинство деистов полагают, что Всевышний после сотворения Им мира не вмешивается в события в этом мире («создал и забыл»); меньшинство считают, что Бог всё же влияет на события, но не управляет ими полностью (что гораздо ближе к реальности).

Это логичная еретическая гипотеза – в том смысле, что её появление было ожидаемо (еретическое потому, что её авторами были еретики-христиане, которые отвергли свою религию и создали альтернативную).

Однако гипотеза ложная – внимательное изучение истории человечества убедительно доказывает, что истинно именно католическое вероучение, а все без исключения ереси (включая деизм) являются лжеучениями.

Мало кому известно, что все честные попытки опровергнуть католичество объективными, научными методами (таковых было… много) закончились совершенно одинаково. Переходом ниспровергателя в католичество.

В деизме Робеспьера термин «Бог» был заменён на термин «Верховное Существо». Следует отметить, что данный термин употреблялся философами и публицистами и до революции с разным религиозным и философским содержанием (в том числе и в рамках традиционного католицизма).

Этот термин был включён в авторитетную Декларацию прав человека и гражданина 1789 года; сами же права были установлены Национальным собранием «перед лицом и под покровительством Верховного Существа». Введённый в 1793 году якобинцами новый текст Декларации отсылал уже не к «покровительству», но по-прежнему к «присутствию» Верховного Существа.

На поддержку культа Верховного Существа ориентировалась наиболее влиятельная часть якобинцев – монтаньяры во главе с Робеспьером. В марте 1794 года были осуждены и казнены радикальные якобинцы во главе с Эбером и Шометтом, а конкурирующий Культ Разума запрещён (как обычно, дело было отнюдь не в религии – а в политике).

Последние месяцы правления Робеспьера культ Верховного Существа внедрялся наиболее последовательно. 7 мая 1794 года под давлением Робеспьера Национальный конвент принял декларацию, согласно которой «французский народ признаёт существование Верховного Существа и бессмертие души».

Далее в декларации говорилось:

«Народ признаёт, что достойное поклонение Верховному Существу есть исполнение человеческих обязанностей. Во главе этих обязанностей он ставит ненависть к неверию и тирании, наказание изменников и тиранов, помощь несчастным, уважение к слабым, защиту угнетённых, оказывание ближнему всевозможного добра и избежание всякого зла».

8 июня 1794 года в Париже был организован публичный торжественный праздник Верховного Существа, где с речью выступил Робеспьер. Тем самым фактически вводилась государственная религия в нарушение идеалов Революции и существенно ограничивалась свобода совести, что усилило недовольство Робеспьером в обществе (и без того уже почти вулканическое).

По мнению хорошо его знавших, Праздник Верховного Существа 20 прериаля (8 июня 1794 года) был самым счастливым днём в жизни Робеспьера. Робеспьер, в голубом фраке и трёхцветном республиканском шарфе, с большим букетом цветов, плодов и колосьев, шёл впереди членов Конвента, президентом которого он был выбран за четыре дня до празднования.

Затем следовали представители всех 48 секций Парижа и национальной гвардии. Процессия двигалась к специально созданной для этого «Священной Горе» (аллегория Горы в Конвенте), на вершине которой находилось Древо свободы, символ единства и верности революции.

Робеспьер произнёс речь о важности этого дня для объединения всей Франции, после чего поднёс факел к моделям статуй, которые символизировали Атеизм, Честолюбие, Эгоизм и Невежество, из пепла которых появилась статуя Мудрости.

Фестиваль был организован Давидом, художником революции. В Париже, в котором тогда было 600 тыс. жителей, праздновать фестиваль собралось, по свидетельству современников, более 400 тысяч участников.

Было солнечное воскресенье и участники были одеты в праздничное выходное платье; цветы и венки были развешены по всему городу. Подобные празднества прошли по всей Франции и многие, особенно католики, с энтузиазмом восприняли праздник как «возвращение религии», особенно после эксцессов дехристианизации и анархии предыдущих лет. Однако не сложилось…

После спасительного для Франции государственного переворота девятого термидора, покончившего с якобинским террором, Культ Верховного Существа, закономерно ассоциировавшийся с диктатурой Робеспьера, быстро сошёл на нет.

Официально он вместе с Культом Разума был запрещён Законом о культах от 18 жерминаля X года (8 апреля 1802 года), изданным Наполеоном Бонапартом в период Консулата после восстановления прав католической церкви.

Максимилиан Мари Исидор де Робеспьер родился 6 мая 1758 года в Аррасе, центре существовавшей тогда провинции Артуа. В 1765 году Робеспьер был принят в колледж Арраса, основанный иезуитами, но после их изгнания из Франции управлявшийся комитетом, назначенным местным католическим епископом.

Смерть матери и отъезд отца сильно повлияли на Максимилиана, вызвав перемены в характере в сторону несвойственной для возраста рассудительности. Теперь он сторонился шумных занятий, предпочитая находиться в одиночестве и размышлять… никто не знал, о чём.

Единственным детским развлечением Робеспьера, о котором знают историки, было приручение голубей и воробьёв, слетавшихся на зерно пивоварни. Он относился к птицам с большим трепетом и заботой, не доверяя их посторонним.

Ничего удивительного – вопреки распространённому заблуждению, многие серийные убийцы (а Робеспьер был серийным массовым убийцей) весьма трепетно относятся к животным. Серийным массовым убийцей Максимилиана сделали две полученные в детстве травмы (так называемые стрессоры) – смерть матери и предательский отъезд отца… плюс нищета в юности.

Дед и опекун Робеспьера пивовар Жак Карро, считавший, что профессия адвоката не принесла достатка его родственникам, решил, что по окончании коллежа Максимилиан займётся его делом, станет работником, контролировавшим прорастание семян ячменя при изготовлении солода или бухгалтером, но у профессуры колледжа были другие планы насчёт мальчика.

Они обратили внимание влиятельных персон города на способного ученика, а две набожные тёти Максимилиана, пользовавшиеся в Аррасе большим уважением, рассказали о нём канонику Эме. В 1769 году благодаря покровительству Эме и его ходатайству перед епископом Арраса Робеспьер получил одну из четырёх ежегодных стипендий аббатства Сен-Ваас в 450 ливров и был отправлен на учёбу в Лицей Людовика Великого в Париж.

Стипендия давала Максимилиану в стенах лицея право на свою комнату с кроватью, столом и стулом, но в целом он оставался на грани нищеты — родственники нуждались в деньгах на развитие пивной и содержали его брата и сестёр, поэтому Робеспьер не имел даже приличной одежды, чтобы быть представленным своему покровителю епископу Конзи.

Каждое лето он на два месяца возвращался на каникулы в Аррас в свою комнатку в пивной Карро, и каноник Эме постоянно приглашал его к своему столу, чтобы лишний раз накормить. Постоянный голод и нищета весьма способствовали дальнейшему озлоблению – Сталин и Гитлер не дадут соврать.

Несмотря на бедность, успехи Максимилиана Робеспьера в лицее Людовика Великого, где его соучениками стали будущие революционеры Камиль Демулен (казнён по приказу Робеспьера) и Луи-Мари Фрерон, были блестящими.

Он много раз получал премии Общего конкурса (ежегодного определения лучших учеников старших классов). В лицее Робеспьер увлёкся античностью, в особенности историей и литературой Древнего Рима (был прозван Римлянином).

Позднее префект лицея, вспоминал, что Максимилиан был прилежным, преданным исключительно учёбе, одиноким, мечтательным. Он предпочитал шумным развлечениям прогулки и размышления в одиночестве.

При этом префект отмечал: «Если ему присудили бы первое место в классе, он сел бы на него без спешки как на единственное место, соответствующее его талантам». Успехи в учёбе были высоко оценены преподавателями и в мае 1775 года Робеспьер был избран для того, чтоб продекламировать стихотворное приветствие новому королю Людовику XVI, покровителю лицея.

Начальство выделило деньги, чтобы сшить небогатому ученику новую одежду и 12 июня 1775 года семнадцатилетний Робеспьер зачитал это приветствие королю Франции и его жене Марии-Антуанетте (оба будут казнены якобинцами).

Стипендия, которую получал Робеспьер, давала ему право оставаться в лицее Людовика Великого вплоть до получения диплома в области медицины, теологии или юриспруденции. Он выбрал юриспруденцию и продолжил обучение, одновременно проходя практику у парижского прокурора.

Тщеславный Максимилиан, как его отец и дед, подписывался «де Робеспьер», хотя их ветвь родословной не имела права на дворянство – они числились горожанами, то есть принадлежали не ко второму, а к третьему сословию.

Только брат его деда по отцу — сборщик налогов – получил личное дворянство и в 1696 году его герб — чёрная перевязь вправо и серебряное крыло на золотом поле — был внесён в геральдический реестр.

31 июля 1780 года Максимилиан Робеспьер окончил юридический факультет Парижского университета (Сорбонны) и получил степень бакалавра права. 15 мая 1781 года Робеспьер получил лицензию и две недели спустя был включён в реестр адвокатов Парламента Парижа.

19 июля он, как один из лучших учеников, получил от лицея своего рода «подъёмные» в 600 ливров, ежегодно присуждавшиеся за счёт сэкономленных средств. Но получение этих подъёмных запрещало Робеспьеру нахождение в Париже – и он вернулся в родной Аррас.

8 ноября 1782 года Робеспьер был принят в коллегию адвокатов при Совете Артуа. Вместе с Фуше и Лазаром Карно он входил в литературное общество «Розати», объединявшее, связанных любовью к стихам, цветам и вину.

Он писал много стихотворений в сентиментальном духе, часто посвящая их дамам Арраса, и в 1783 году был избран членом аррасской Академии литературы, наук и искусств. Довольно быстро он стал постоянным и любимым оратором, и в 1786 году его избрали президентом академии.

В этом качестве он поспособствовал принятию в академию двух женщин — натуралистки Мари Ле Масон Ле Гольф и писательницы Луизы де Керальо — поскольку (что делало ему честь) выступал против предрассудка, не допускавшего женщин в научные сообщества.

Увлечённый идеями философов XVIII века, Робеспьер принимает участие в политической жизни Артуа накануне революции. При поддержке семьи и друзей включается в избирательную борьбу за право представлять Третье сословие Артуа в Генеральных штатах (французском парламенте).

В это же время публикуется написанная им брошюра о необходимости реформирования штатов Артуа. Благодаря успеху брошюры его имя становится известным, и он выбирается сначала в число двадцати четырёх выборщиков от Артуа, а в апреле 1789 года, — одним из двенадцати депутатов в Генеральные штаты. Ему же поручают составление наказа от аррасских избирателей.

На новоприбывшего провинциального депутата с его резким северным говором и старомодными манерами поначалу никто не обращает особого внимания. Газетные отчёты о заседаниях Генеральных Штатов постоянно перевирают его фамилию — то Робертпиер, то Роберц, то Робер-пьер.

Но постепенно он привлекает всё больше внимания своим участием в дебатах. Только в 1789 году он произносит 69 речей, в 1790 году — сто двадцать пять, в 1791 году совершает триста двадцать восемь выступлений и равнодушие сменяется вниманием. Именно к этому времени относится замечание Мирабо о Робеспьере — «Он далеко пойдёт, потому что верит в то, что говорит».

На самом деле, вовсе не поэтому. Им двигало посттравматическое расстройство личности – почти неизбежный результат жуткой синергии внешней непривлекательности, детских психических травм (смерть матери и уход отца), нищеты в юности и чёткого понимания, что в этом обществе ему ничего великого не светит (а компенсировать его ПТРЛ могло только великое).

Эта синергия сформировала в нём гигантский комплекс неполноценности и Сверхидею – радикально изменить реальность; приобрести в «новом мире» диктаторскую власть… и отомстить обидевшему его «старому миру» по полной программе. Кроваво отомстить… что он и сделал. Правда, явно то ли не знал, то ли проигнорировал известную с незапамятной времён истину: идешь мстить – выкопай две могилы. Которая в его случае воплотилась в реальность.

Успех Робеспьера в установлении диктаторской власти во Франции был неизбежен – ибо у него были необходимые для этого интеллект, эрудиция, желание, целеустремлённость, дисциплина, дерзание… и не было конкурентов. Неизбежными были и его падение, и его гибель – ибо он был не созидателем, а мстителем; разрушителем – а такие, в конечном итоге, разрушают и себя.

Но обо всём по порядку. 20 июня 1789 года, в результате противодействия королевского двора, лишённые помещения депутаты собрались в зале для игры в мяч, где принесли клятву-присягу не расходиться, пока не будет выработана конституция. Одним из авторов текста присяги был Робеспьер.

Робеспьер высказывается против введения военного положения после событий 14 июля 1789 года, против королевского права вето, против разделения граждан на активных и пассивных, за допущение евреев, гугенотов и членов гильдии актёров к занятию общественных должностей.

Взятие Бастилии (донельзя распиаренное событие – к 1780 году тюрьма практически перестала использоваться) 14 июля 1789 года явилось для него подтверждением «Общей воли» Руссо, и он полностью его поддержал.

С ноября 1790 по сентябрь 1791 года Робеспьер играл ведущую роль в дебатах по организации Национальной гвардии. Участвовал в составлении Декларации прав человека и гражданина и первой французской конституции в 1791 году. Известны его выступления за отмену смертной казни (!!!) и за отмену рабства во французских колониях.

В это же время обозначились первые разногласия и деления на фракции среди депутатов. Консервативные депутаты и «Роялисты-демократы», позже известные как «конституционалисты» или «монархисты», удовлетворённые достигнутым, надеялись после принятия Конституции сформировать правительство.

Предложение Робеспьера, что члены Учредительного собрания не могут быть избираемы в Законодательное, и было частично направлено для того, чтобы предотвратить приход к власти умеренных роялистов.

Учредительное собрание уничтожило сословное деление монархии и провозгласило социальное равенство. Но оно не определило вид правительства, соответствующего новым принципам — эту задачу решит только Третья республика почти сто лет спустя. 30 сентября Учредительное собрание разошлось, объявив, что члены его не могут быть избираемы в Законодательное собрание.

В первые месяцы деятельности Учредительного собрания Робеспьер был одним из первых, кто вступил в Бретонский клуб, заседания которого происходили в кафе «Амори» Версаля.

После переезда Ассамблеи в Париж в октябре 1789 года он вступил в Общество друзей Конституции, широко известное как Якобинский клуб, располагавшийся недалеко от дворца Тюильри, в монастыре якобинцев (отсюда и название), на улице Сент-Оноре.

Вскоре якобинские клубы стали возникать повсюду в виде филиалов дочерних основного парижского центра клубов; распространять свои взгляды, дебатируемые идеи через корреспонденцию друг с другом, формирования общественного мнения, подачи петиций и давления на Национальное Собрание и позже — на Конвент.

Таким образом направление политики всей страны начало дебатироваться сначала в Клубе, а потом — обсуждаться в национальном представительстве… иными словами, Якобинский клуб превратился в политическую партию.

Одним из обсуждавшихся вопросов была экзистенциальная проблема – что делать с королём и королевой. Практически всем (даже роялистам) было очевидно, что установление конституционной монархии означает смерть революции и практически неизбежную реставрацию абсолютизма. Роялисты были готовы с этим смириться, а республиканцы категорически нет.

Изгнание короля было чревато иностранной интервенцией… поэтому единственным реальным вариантом был «нулевой вариант» по английской модели – только без гражданской войны… собственно, вообще без войны.

Нужно было вынудить короля бежать; перехватить его по дороге; обвинить в желании разжечь гражданскую войну; отдать пол суд; признать виновным; приговорить к смерти и обезглавить. Что и было сделано… я практически не сомневаюсь, что первую скрипку в этом заговоре сыграл Робеспьер.

Первым шагом к ликвидации короля (и королевы) стал так называемый Поход на Версаль – массовое шествие парижского простонародья 5 октября 1789 года к королевскому двору в Версале.

Если непосредственной причиной похода была чисто экономической –  нехватка продовольствия и высокие цены в Париже, то грамотная агитация в столице, и присоединение национальной гвардии к походу придали движению уже политическую направленность.

В результате похода король Людовик XVI был вынужден покинуть Версаль и переехать в Париж. После событий 5 октября 1789 года король и его семья были, по сути, пленниками в парижском дворце Тюильри под пристальным присмотром маркиза Лафайета, командующего Национальной гвардией.

Король, с момента его вынужденного переселения в Тюильри желавший уехать из Парижа, долгое время откладывал отъезд из страха вызвать гражданскую войну. Поэтому сфабрикованные республиканцами обвинения в его адрес были наглой ложью, хотя некоторые его приближённые хотели покончить с революцией силой.

Их план (но не план короля, который лишь хотел выбраться с семьёй в безопасное место) состоял в следующем. Король должен был покинуть свою тюрьму в Тюильри и уехать в то место на границе, где войсками командует месье де Буйе.

Там король соберёт войска, которые остались верны ему и постарается вернуть остальной свой народ, «сбитый с толку» революционерами. Лишь в случае невыполнения этого плана следовало обратиться за помощью к союзникам, то есть, к императору Священной Римской империи Леопольду II.

Страна восприняла известие о побеге короля как шок, как объявление войны, в которой её король находится в стане врага. С этого момента начинается радикализация французской революции.

Однако страна пока не была готова к упразднению монархии. Республиканских настроений почти никто не разделял, даже среди радикального крыла революционеров. Взгляды, речи и поведение Робеспьера полностью отражали эту ситуацию, ибо с политическим чутьём у него всё было очень хорошо – он понимал, что время для столь радикального шага ещё не наступило.

Что и показали кровавый события на Марсовом поле 17 июля 1791 года. За день до трагедии Якобинский клуб покинули противники республики. Демократические клубы и газеты требовали низложения монархии.

16 июля члены клуба кордельеров призвали народ собраться на Марсовом поле для принятия петиции о ликвидации монархии во Франции, упразднения имущественного ценза и переизбрания депутатов Учредительного собрания.

Вечером 15 числа произошло совещание в доме Дантона с Камиллом Демуленом, Брюном и Лапойпом, с целью принятия мер для увеличения числа подписей и распространения движения на департаменты.

На следующий день, утром 16 июля, манифестанты собрались в церкви якобинцев и выслушали петицию. Петиция была одобрена и петиционеры, стараясь соблюсти законность, предупредили муниципальные власти о своём намерении идти на Марсово поле.

Все органы власти получили приказ Учредительного собрания об обеспечении соблюдения законов и общественного спокойствия. По приказу Учредительного собрания на Марсово поле стягивались войска Национальной гвардии.

Собрание народа проходило спокойно, но господствующая власть, стремясь установить конституционную монархию, решилась действовать. Мэр Парижа Байи приказал разогнать демонстрацию силой.

Маркиз де Лафайет и Национальная гвардия, которая была под его командованием, разгоняли толпу, пытаясь сохранить общественный порядок. Они с успехом поддерживали мирную обстановку, но во второй половине дня, толпа, во главе с Дантоном и Демуленом, вернулась в ещё большем количестве.

Эта толпа была настроена более решительно, чем предыдущая, и представляла большую угрозу безопасности. Лафайет вновь попытался разогнать толпу. В ответ толпа забросала камнями национальную гвардию.

После того как были сделаны несколько предупредительных выстрелов, национальные гвардейцы открыли огонь прямо в толпу. Около 50 человек было убито и сотни ранено.

Было ли это правильным решением? Несомненно – это Standard Operating Procedure в таких случаях: иначе толпа просто перебьёт военных… и ещё очень многих, да и разрушит немало.

После расстрела мирной демонстрации (спонтанно превратившуюся в совсем не мирную) последовали карательные меры. 18 июля Учредительное собрание издало декрет о суровом наказании «мятежников», постановив начать судебное преследование участников демонстрации.

Учредительное собрание после 17 июля круто повернуло вправо. Усилились гонения на демократов и республиканцев, названные современниками «трехцветным террором».

Было начато следствие по поводу событий 17 июля. Около 200 человек было арестовано, к судебной ответственности привлекли 14 человек, из них трое —Демулен, Лежандр, Сантер — скрылись.

Сначала Дантон, а затем и Марат должны были уехать в Англию. Клуб кордельеров был опечатан и смог возобновить свои заседания лишь в конце июля. Закрыли несколько газет республиканской направленности.

В возникшем вакууме власти у якобинцев соблюдавший осторожность и осмотрительность Робеспьер стал наиболее известным и влиятельным членом Якобинского клуба. Это положение он не упустит до своего падения.

Столь же осторожную и осмотрительную позицию Робеспьер занял и по важнейшему вопросу войны против Австрии и её немецких союзников, которая была типичным экспортом революции (такой же будет советско-польская война 1919-20 годов):

«Самая нелепая идея, которая может зародиться в голове политика, – это уверенность в том, что вполне достаточно вторгнуться в чужую страну, чтобы навязать свои законы и свою конституцию.

Никто не любит вооружённых миссионеров… Декларация Прав… не молния, которая поражает каждый престол в любой момент… Я далёк от того, чтобы утверждать, что наша революция в конечном итоге не повлияет на судьбы мира… Но я говорю, что это будет не сегодня»

Однако воинственные настроения революционного идеализма и мессианства всё возрастали и многие критики военного психоза, Демулен, Дантон и даже Марат, постепенно замолчали. Но Робеспьер оставался непреклонен, что даже стоило ему падения популярности… однако он оказался прав.

В голосовании Законодательного собрания по вопросу о войне было подано только семь голосов против войны из 745. 20 апреля 1792 года была объявлена война королю Богемии и Венгрии.

25 апреля в Страсбурге Руже де Лиль впервые исполнил Марсельезу. Никто не мог даже предположить, что война продлится четверть века и приведёт к последствиям, обратным для тех, кто её желал (они будут казнены на гильотине).

Война началась с унизительных поражений. Только при виде противника войска обращались в бегство. Несколько роялистски настроенных полков перешло на сторону неприятеля. Генералы вели себя нерешительно и обвиняли войска в отсутствии дисциплины.

Более половины офицерского состава уже эмигрировала и с началом военных действий многие офицеры начали покидать свои посты. В нескольких провинциях вспыхнули роялистские восстания – самое серьёзное в Вандее.

Страна быстро погружалась в хаос, чем немедленно и воспользовался Робеспьер. Он выступает за смещение генералов и замещение их патриотически настроенными, обвиняет Законодательное собрание в потакании двору и Лафайету, которого подозревает в желании использовать армию в подавлении революции.

Он приветствует федератов (национальных гвардейцев), прибывающих в Париж в ответ на объявление «Отечества в опасности», и призывает их не покидать Париж до тех пор, пока революция нуждается в их защите.

29 июля Робеспьер произносит программную речь в Якобинском клубе о потере доверия Законодательного собранию с предложениями о созыве Национального конвента на основе всеобщего голосования.

Он требует отстранения исполнительной власти, смещения военных и административных должностных лиц, обновления состава судов. Он больше не верит, что Законодательное собрание способно разрешить кризис конституционным путём. Фактически он становится лидером революции.

10 августа республиканские повстанцы кровавым штурмом (общее число погибших с обоих сторон превысило тысячу человек) взяли дворец Тюильри. Король был помещён под домашний арест. Законодательное собрание хотело заключить его в Люксембургский дворец, но Парижская коммуна потребовала доставить его в Тампль, замок поменьше, который было проще охранять.

16 августа прусская армия пересекла границу Франции 16 августа. Через неделю мощная крепость Лонгви пала так быстро, что Верньо объявил о предательской сдаче. К концу месяца прусская армия была уже у Вердена, последнего бастиона, преграждавшего дорогу на Париж.

В столице было вполне оправданное мнение, что Верден тоже не будет долго сопротивляться. Война, которая началась с целью триумфального экспорта революции, теперь, казалось, вела её к катастрофе.

Поползли слухи о «заговоре в тюрьмах» и требования «предать смерти заговорщиков перед уходом граждан в армию». 2 — 6 сентября происходят массовые расправы над заключёнными в Париже, Лионе, Версале и других городах, получившие название Сентябрьская резня. Которые стали прелюдией к кровавому Большому террору.

Выборы в Национальный конвент были первым опытом всеобщего избирательного права в истории Франции; выборы состоялись с 2 по 6 сентября 1792 года. Явка была очень низкая — 11,9 % избирателей (в любой нормальной стране выборы были бы признаны недействительными). Конвент был выбран небольшим и наиболее решительно настроенным меньшинством, поэтому никакой демократией во Франции и близко не пахло.

Национальный конвент начал свои заседания 20 сентября 1792 года. 21 сентября принимаются декреты об отмене монархии и Французская Республика объявляется единой и неделимой. Приходит известие о победе французских войск, состоящих из добровольцев, санкюлотов и федератов, под Вальми.

Следующие несколько месяцев три вопроса доминируют в Конвенте: отношение к революционному насилию, роль Парижа и департаментов и суд над королём. По вопросу о судьбе короля Робеспьер произнёс третьего декабря речь, где отвергал юридическую точку зрения, становясь на политическую.

Его предупреждали, что этот акт очевидного беззакония вернётся к нему бумерангом… но он никого не слушал и не слышал. Он заявил: «Людовик должен умереть, потому что отечество должно жить» и, тем самым, дал старт Большому террору, который сожрал и Робеспьера же (полтора столетия спустя другой Большой террор пожрёт тысячи «маленьких советских Робеспьеров»).

20 января Людовик был приговорён к смертной казни (по совершенно липовым обвинениям). 21 января 1793 года в Париже, на площади Революции, Людовик XVI был казнён. Однако это не решило ни одной проблемы – скорее, усугубило.

Разразился грандиозный кризис – экономический, политический, военный, социальный – результатом которого стало восстание в Париже 31 мая 1793 года (уже третье с 1789 года). В течение лета 1793 было образовано Революционное правительство, был введён максимум цен – и теперь уже якобинская республика начала наступление против своих политических противников.

Революционная оборона (которую революционеры сами же себе и привезли, начав экспорт революции в Австрию) начала превращаться в то, что в XX веке будут называть «тотальной войной». 24 июня была принята Конституция 1793 года, которой предстояло стать символом демократии всего XIX столетия.

Как это обычно бывает в таких случаях, демократическая конституция осталась на бумаге – а во Франции была установлена якобинская диктатура, к которой Робеспьер и стремился с самого начала.

Суть исполнительной власти Конвента (якобинской диктатуры) состояла в его комитетах. Два из них имели наиболее существенное значение — Комитет общественного спасения и Комитет общей безопасности.

Второй имел правовые и полицейские функции (Революционный трибунал и руководство террором) и меньше известен, чем первый, который был де-факто правительством и обладал большими прерогативами. Он был образован ещё в апреле, но его состав был полностью изменён летом 1793 года.

10 июля Конвент обновил Комитет – Дантон не был избран в его новый состав. Но всё-таки нужно было ещё два месяца, чтобы Великий Комитет общественной спасения II года Республики приобрёл законченную форму.

Кутон, Сен-Жюст, Жанбон Сен-Андре и Приёр из Марны образовали ядро из решительных монтаньяров, к которым присоединились Барер и Линде. После того, как Робеспьер начал успешно отстаивать в Конвенте необходимость поддержки принятых в Комитете решений, он был приглашён на его заседания и 27 июля вошёл в его состав.

4 августа в него вошли имевшие армейский опыт Карно и Приёр из Кот-Дор, а 6 сентября — Колло д’Эрбуа и Бийо-Варенн как представители секций. Это были довольно разные личности: и по темпераменту, и по опыту, и по социальным наклонностям. Линде не нравился террор, Бийо-Варенн и Колло Д’Эрбуа были ближе к санкюлотам и, хотя они все принадлежали к одной социальной группе, Карно и Линде были более консервативны, а Робеспьер и Сен-Жюст — более демократичны в социальных вопросах.

Комитет общественного спасения был (формально) органом коллегиальным и его состав утверждался Конвентом каждый месяц. Законы, декреты, направление политики предоставлялись в виде докладов и после дебатов в Собрании принимались в Конвенте. Особо важные декреты, как, например, об аресте дантонистов, принимались на объединённых заседаниях обоих комитетов: Спасения и Безопасности.

Однако Робеспьер обеспечил постоянство состава Комитета, определяя и защищая курс правительства перед Конвентом. Робеспьер, имея огромное влияние и авторитет, как бы являлся звеном между Конвентом, Якобинским клубом и секциями Парижа (в реальности, рулил всеми тремя).

Существует распространённое заблуждение, что Французская революция (а) отражала интересы ширнармасс; и (б) пользовалась поддержкой большинства населения. В реальности её поддерживал хорошо если каждый десятый – и вся революция представляла собой навязывания меньшинством своей воли большинству жесточайшим террором.

Французский Большой террор многие историки оправдывают отчаянным положением, в котором страна оказалась весной 1793 года (дезертирство и поражения весной 1793 года одновременно с подстрекательством к мятежу и гражданской войной).

Ситуация стала ещё хуже летом во время австрийского вторжения во Францию; побед, одна за одной, одержанных вандейцами; восстания крупных торговых и морских городов — Лиона, Марселя, Тулона и Бордо. Однако суровая правда состоит в том, что и в гораздо более благоприятных условиях якобинцы всё равно прибегли бы к террору – ибо только так они могли удержать власть (впрочем, им и это не помогло).

Поэтому реальная причина Большого террора была в экзистенциальной   угрозе не Франции и даже не республике – а власти якобинцев (в первую очередь, Робеспьера) … что неизбежно привело к террору против вчерашних союзников: Эбера, Дантона и их сторонников.

Грубо говоря, Робеспьер и прочие якобинцы плевать хотели на интересы Франции и даже республики – они хотели лишь удержаться у власти любой ценой. Сколь угодно кровавой.

Надо признать, что их противники дали им для этого удобный предлог: в начале марта 1794 года эбертисты предприняли попытку восстания, которая не была поддержана ни большинством секций, ни Парижской коммуной.

Комитет арестовал лидеров кордельеров. Эбер, Ронсен, Венсан, Моморо и другие эбертисты с иностранцами Клоотсом, Проли и Перейра были осуждены как пособники «иностранного заговора» и казнены 24 марта.

30 марта Комитет приказал арестовать Дантона, Делакруа, Демулена и Филиппо. Слушания начались 2 апреля. Это был политический процесс и приговор был заранее предрешён. Дантон и его соратники были гильотинированы 5 апреля.

Ужас Большого террора (затем это повторится в СССР в несопоставимо большем масштабе) в том, что революционеров охватила тотальная паранойя – в результате машина террора начала убивать всех подряд. И убивала – пока не сработал инстинкт самосохранения у критической массы революционеров.

9 термидора (27 июля) во Франции произошёл государственный переворот. Робеспьер и его сторонники были арестованы, объявлены вне закона и казнены без суда – в административном порядке (пророчество исполнилось).

Переворот положил конец эпохе террора, а заодно и революционных преобразований. Великая французская революция завершилась.