Увлечение

        Фото автора, Н.К. из личного архива - гиппеаструм.

       Иван Иванович работал токарем-универсалом. Он мог безукоризненно обточить заготовку из любого металла, а так же из дерева, отлично разбирался в разнообразных чертежах, совершенно не допускал брака. Размеры той или иной детали легко определял навскидку. За этот профессионализм его ценили и уважали как начальство, так и рабочие. Он получал достойную зарплату и, несмотря на заводской шум и гул станка, работу любил, своей карьерой был вполне доволен, но чувствовал, что чего-то душевного в жизни ему всё же недостаёт.
           Женился он сразу после армии по инициативе девушки. Избранницу привёл к себе. Из трёх комнат им выделили самую большую и светлую. Однако невестка решила кардинально переменить устоявшийся уклад жизни и со свёкрами не ужилась. Как единственный сын в дружной семье, уйти от родителей Иван не пожелал - развелись.
          Потом  тяжело болела мать. Когда её не стало, отец, что называется, потерял голову. Иван за ним ухаживал, как за ребёнком. Три тягостных года постоянных забот лишили его всякой радости,  но сиротливое одиночество оказалось ещё хуже. От печальных дум спасала только особая сосредоточенность труда.   
          Время от времени заглядывала соседка с просьбами - то кран починить, то карниз укрепить и всё приговаривала:
- Эх, Ванечка, золотые у тебя и руки, и сердце. Жениться бы тебе!..
- Я бы и рад, но где взять такую же? - отшучивался Иван.
- За твою доброту пошлёт Господь, вот увидишь!.   
           Как-то  весной, он возвращался с работы по соседней улице и внезапно замер у частного дома на углу. Из цветочного горшка с мощным пучком упругих листьев, напоминающих фонтан, устремлялись вверх, минуя середину оконного стекла, два цветоноса, похожие на крепкие зелёные трубки. На их верхушках разместилось по четыре цветка, невиданной красоты, размером с раскрытую мужскую ладонь. Иван Иванович тут же прикинул, что это сантиметра двадцать два в диаметре, не меньше! Каждый - с шестью алыми лепестками, вдоль которых выделялись штрихами белоснежные полоски, постепенно становясь светло-зелёными и расширяясь к центру.
         В целом это великолепие выглядело как восемь трёхцветных шестиугольных звёзд, которые, развернувшись на все части света, словно подтверждали известную фразу - жизнь прекрасна и удивительна! Цветок празднично поднимал настроение своей нарядностью.
         Иван Иванович долго смотрел на это чудо и вспоминал, что в школе его дразнили ботаником за то, что он блистал знаниями по природоведению и увлекался  растениями. Он знал названия всех трав в округе, собирал гербарий. Отец называл сына мичуринцем, но  попытку поступить на биофак отверг, настояв на мужской специальности.
          Теперь Иван Иванович ходил домой только этой дорогой, поглядывая на окошко. Он заинтересовался растением и решил завести у себя такое же. Забытое с детства увлечение словно встряхнуло его и вернуло краски жизни.
           Разузнав на цветочном рынке, что это гиппеаструм, он купил луковицу, посадил и стал ждать, выдерживая все рекомендации по уходу. Через год корень проснулся, цветонос дал три бутона и привёл в восторг хозяина.
            Иван Иванович не держал ни собак, ни кошек, хотя с ними, наверняка, жить было бы веселей. Даже попугая не заводил: много шума и суеты. И теперь мысленно похвалил себя за это.
           «То ли дело цветы, думал он, - радуют глаз тихо! Им нужен покой, а какое спокойствие может быть от кота? Того и гляди, перевернёт горшок с побегом или попробует на вкус. А если этот побег ядовит? Кого спасать в первую очередь?»
          Прошло немного времени, и подоконники светлой комнаты, прежде напоминающей Ивану Ивановичу о неудачной женитьбе, покрылись разнообразными растениями. Он соорудил стеллажи, купил специальные лампы, освещающие пространство в пасмурные дни, - и она превратилась в роскошную оранжерею, посреди которой в плетёном кресле Иван Иванович мог подолгу любоваться своим детищем, попутно изучая материалы по цветоведению.
          Он чувствовал себя творцом, здесь отдыхала его душа, таяла печаль.
          На тоненьких стебельках покачивались розовые цветки дружной семейки, веселили глаз своей яркостью оранжевые кливии, напоминали о зиме похожие на пушистые снежные шарики цветы гемантусов, изумляли яркостью эшольции и пышные фиалки, обрамлённые тёмно-зелёными овальными листьями.
           Растения цвели круглый год, не зная усталости, как будто хотели подарить хозяину ответную любовь - и Иван Иванович спешил к ним с работы.
         Он жил на первом этаже и добавил за одним окном красивую решётку, позволявщую  выставлять туда особо солнцелюбивые цветы. Летом  рамы были открыты настежь, и
        прохожие останавливались полюбоваться.
       Однажды  настал для Ивана Ивановича долгожданный день, когда на подоконнике расцвёл  гименокаллис. Он был восхитителен! Из самого центра пышных листьев, ниспадающих, словно струи, возносился  навстречу солнцу почти метрового роста нежно-зелёный шпиль цветоноса. Бутон на его вершине превратился в непередаваемый по красоте и оригинальности букет из четырнадцати белоснежных цветков!  Каждый поражал воображение шестью изящными, причудливо изогнутыми вниз, словно завитыми, узкими лепестками. Из серединок цветков, увенчанных, наподобие трубочек нарцисса, многоугольными  коронами, топорщились забавным венчиком тонкие длинные тычинки.
         Это новое чудо невольно останавливало  на себе взгляды жизнеутверждающей красотой, и в выходной день Иван Иванович увидел напротив окна женщину.
        Она долго рассматривала его цветник, и он вспомнил, как пару лет назад впервые увидел очаровавший его гиппеаструм, благодаря которому обрёл радость настоящего.
        «А вдруг именно ей я обязан всем этим?»- подумал он внезапно и поспешил на улицу.
        - Здравствуйте! Это ваш гиппеаструм давал восемь цветков? - спросил он сходу, волнуясь и осознавая некоторую странность вопроса и комичность происходящего.
       - Да, - кивнула она серьёзно, - я биолог, изучаю луковичные растения.
       - Меня зовут Иван, - назвал он себя, и, преодолевая смущение, показал на окно.
       - Хотите взглянуть на мою оранжерею?
        - Конечно, это очень любопытно,  - ответила она, улыбаясь, - такая роскошь!
         Его душа ликовала.
- Вам точно понравится,  я уверен! Прошу вас, -  он замялся, огорчаясь, что от волнения не спросил имя и теперь не знал, как обратиться к ней.
- Я Лилия, - подсказала она, словно прочитав его мысли.
       Иван Иванович осветился от радости. Он вдруг понял, что встретил не только интересную собеседницу по вопросам общего увлечения, но, вероятнее всего, обрёл нечто  большее, всеобъемлющее, именуемое счастьем.
                Наталья Коноваленко