Рассказ. Мил, Ники и Милл Париж. РеААльность

Александр Денница


ФАНТАСТИКА. СКАЗКА.


ПРЕЗЕНТАЦИОННЫЙ РАССКАЗ: «МИЛ, НИКИ И МИЛЛ: ПАРИЖ. РЕААЛЬНОСТЬ»


Логлайн. Прошло два года. Квантовая суперпозиция не терпит незавершённости. Мил из Оксфорда и Принц Милл из Параллельного Королевства -- две половинки, которые должны стать целым. Но для этого бруклинскому хакеру Ники и его друзьям придётся совершить невозможное: прошить века и пространство, пройти сквозь газовые фонари Лондона 1888 года, колокольный звон Москвы XVII века, неоновый улей Нью-Йорка 2155 года и добраться до Лунной Ривьеры -- курорта под стеклянным куполом на краю кратера Тихо. Потому что Принц сбежал на Луну. И он не хочет возвращаться. История о дружбе, которая сильнее времени, и о том, что Истина пахнет не пикселями, а дождём.

Примечания автора

«Мил, Ники и Милл: Париж. РеААльность» -- вторая повесть цикла «Мил и Ники». Если первая книга была сатирической антиутопией, то сиквел -- это квантово-приключенческий роман-путешествие сквозь время и пространство. Герои пройдут от газовых фонарей викторианского Лондона до неонового Нью-Йорка 2155 года и Лунной Ривьеры, чтобы воссоединить то, что было разделено квантовой суперпозицией. История о дружбе, которая сильнее времени, и о том, что подлинность нельзя скачать -- её можно только прожить.

Повесть полностью готова к публикации и последующей экранизации.


ПРОЛОГ. ВСТРЕЧА В ПАРИЖЕ

Прошло два года.

Ники прилетел в Париж в составе сборной США по кибербезопасности -- через три дня стартовал Мировой Кибер Кубок. Команду поселили в отеле у вокзала Сен-Лазар, но Ники, едва бросив рюкзак, ушёл в город. Он не искал достопримечательностей. Он искал зеркало.

Мила он увидел ещё в аэропорту -- на встречном эскалаторе. Мил стоял, сжимая посадочный талон до Москвы, и смотрел куда-то сквозь толпу. Их глаза встретились ровно на три секунды. Мил не окликнул его. Ники не подошёл. Эскалаторы разъехались: один -- вверх, к вылетам, другой -- вниз, к прибытию.

Но Ники знал: Мил не улетит. Слишком много незаконченного.

И он оказался прав. Через час маршрут Мила изменился. Вместо выхода на посадку он поймал такси до Лувра. Ники отследил его по геолокации -- старый бруклинский трюк. Он вошёл в музей через служебный вход, прикинувшись курьером, и оказался в Зале импрессионистов раньше Мила...

Париж. Лувр. Зал импрессионистов.

Мил стоял перед картиной, где свет был похож на тот, из библиотеки Бодли. Он уже провёл здесь час в музее. Оксфорд остался позади. Отец получил новое назначение в Москву, и Мил возвращался домой, в Чистопрудный переулок, к липовым аллеям и старым грифонам на фасаде. Но он задержался в Париже на день. Хотел увидеть эту картину.

В углу зала стояло старинное зеркало в тяжёлой раме. Мил не заметил его сразу -- оно казалось частью экспозиции. Но когда он проходил мимо, стекло вдруг пошло рябью, как поверхность тёплого летнего озера.

В отражении он увидел не себя. Он увидел Принца Мил-лорда.
-- Ты помнишь? -- прошептал Мил.
-- Я помню, -- ответил Мил-лорд. -- Потому что я -- это ты.
Мил протянул руку к зеркалу. Его пальцы коснулись холодного стекла, и оно внезапно стало податливым.
-- Я не хочу выбирать, -- сказал Мил. -- Я хочу быть и тем, и другим.
-- Тогда не выбирай, -- раздался голос сбоку.

Из-за колонны вышел Ники. Всё те же потёртые кеды, рюкзак за спиной, смартфон в руке. Он усмехнулся:
-- Долго же ты смотрел в это зеркало. Я думал, мне придётся взламывать Лувр, чтобы тебя достать.
-- Ты… ты здесь?
-- А где мне ещё быть? Сириус сказал: «Реальность не исчезает, когда в неё перестают верить». А я в вас двоих верю. Обоих.
Он протянул руку к зеркалу. Теперь трое -- Мил, Ники и Принц -- коснулись стекла с разных сторон. Раздался звук, похожий на шёпот тысячи модемов. Зеркало вспыхнуло ослепительным белым шумом.

В следующую секунду в зале Лувра, перед картиной импрессиониста, стояли двое. Мил -- в обычном худи, с взъерошенными волосами. И Ники -- рядом, прислонившись к колонне.
-- А где… где он? -- спросил Мил, оглядываясь.
-- Он в тебе, -- ответил Ники. -- Ты теперь и Мил, и Принц. И ещё кто-то третий, кого мы ещё не придумали.

Мил посмотрел на своё отражение в стекле картины. Оно не раздваивалось. Оно было цельным.

Они вышли из Лувра в тёплый парижский вечер.

Из-за поворота исторического здания, навстречу Милу и Ники, вышел третий.
Принц Милл-лорд. Не из зеркала. Не из памяти. Живой. В камзоле, но без маски. Он ступал твёрдо, пятками по столичной брусчатке, и улыбался.
-- Ты… ты откуда? -- спросил Мил.
-- Из того же места, что и ты, -- ответил Принц. -- Из суперпозиции, которая наконец-то стала не выбором, а свободой.

Ники усмехнулся и достал смартфон. На экране светилась одна строка: «System Restored. 300%».

-- Три субъекта, -- сказал он. -- Три реальности в одной точке? Похоже, мы только что создали новый протокол.

Они стояли втроём на городской набережной. Сена отражала огни города, и в её тёмной воде переплетались три отражения -- разные, но неразделимые.

-- Что теперь? -- спросил Принц.

Ники посмотрел на смартфон, потом на Мила и Принца.
-- Знаешь, что я понял? В Королевстве всё было из пикселей. Из лжи, упакованной в красивые обещания. А здесь, в настоящем мире, всё держится на другом. На атомах, молекулах, клетках. Это нельзя взломать. Это можно только прожить.
Принц посмотрел на свои руки. Твёрдые. Настоящие. Без пикселей.

-- Поэтому я здесь, -- тихо сказал он. -- Потому что я -- не код. Я -- живой.

Они двинулись вперёд, в сторону заката, где Сена уходила за горизонт.
Впереди их ждало то, что ещё не было написано. Но это уже была другая история. История, в которой квантовая суперпозиция не терпит незавершённости. И где трое мальчиков -- русский, американец и принц из параллельного мира -- только начинают свой путь.

Но радость была недолгой. На следующее утро Принц исчез -- не растворился, а будто выпал из реальности. Система выдала сбой. Кот Сириус, появившись из текстур, сообщил: «Милл-лорд не уничтожен. Он застрял между слоями РеААльности. Королевство пытается стереть его, но не может -- вы слишком сильно его помните. Ищите его по следам. Он оставляет «хроно-миражи» -- отпечатки в разных эпохах. Где тишина, где порядок, где никто не врёт -- там ищите».

Так началась охота Мила и Ники за их другом Принцем Миллом -- сквозь время и пространство.

1. НЬЮ-ЙОРК. ВЕК ДЖАЗА (1925)

Прыжок с моста Александра III был похож на падение в бочку с ледяным шампанским. Секунда -- и они уже стоят на дощатом настиле Таймс-сквер.
-- Ба, я ослеп! -- Ники зажмурился от агрессивного сияния тысяч ламп накаливания.
Воздух пах нефильтрованным бензином, тяжёлым табаком и горячей выпечкой. Над головой -- паутина телеграфных проводов. Мимо неслись жёлтые такси-чекеры с чёрно-белыми шашечками вдоль бортов.

-- Глянь, Мил, -- Ники указал на шашечки, -- эти квадраты напоминают мне битые пиксели нашей системы. Будто город уже тогда пытался превратиться в код.
Они спустились в подпольный бар -- спикизи. Внутри было накурено, надрывался саксофонист. В углу стояло механическое телевидение -- диск Нипкова крутился, создавая крошечное изображение.

-- Эй, парень, не трогай! Это чудо техники! -- рявкнул бармен.
Ники прищурился, поправил приводной ремень пилочкой для ногтей. Картинка замерла -- и на миг среди помех мелькнул Принц в белом камзоле. Он стоял в бесконечном светлом зале будущего, протягивая руку к камере. Диск тут же «зажевал» изображение.
-- Ты что, из этих... из Теслы будешь? -- прошептал кто-то.
-- Я из Бруклина, -- усмехнулся Ники. -- Просто у нас такие вещи чинят в детском саду.

2. ЛОНДОН. ЭПОХА ГАЗОВЫХ ФОНАРЕЙ (1888)

Погружение в викторианский Лондон было похоже на падение в чан с холодным серым клеем.
-- Мои кеды! -- Ники с ужасом смотрел, как подошвы погружаются в густую жижу, перемешанную с конским навозом. -- Тут воняет так, будто здесь не мылись со времён Римской империи!

В Уайтчепеле фонари горели тусклым жёлтым светом -- газовые рожки, которые каждую ночь зажигали специальные люди с факелами.
-- Никаких серверов, -- бормотал Ники. -- Вся база данных этого города хранится на бумаге, которая гниёт от сырости.

В архиве Британского музея Ники столкнулся с молодым человеком в строгом пенсне. Это был Артур Конан Дойл.
-- Прошу прощения, сэр, -- пробормотал писатель.
-- Не беда, -- Ники усмехнулся. -- Пишете о преступлениях? Используйте дедукцию. Но помните: если пиксель не на месте, значит, его кто-то сдвинул намеренно. Преступник всегда оставляет «цифровой след».
Дойл замер. Его перо зависло над блокнотом.
-- «Цифровой след»? Какое странное наречие... Надо запомнить. Пригодится для нового персонажа. Спасибо...

3. МОСКВА БОЯРСКАЯ (1672)

Лондонский туман замёрз на лету, превратившись в колючую ледяную пыль. Ники обхватил себя руками, подпрыгивая в тонких кедах.

-- У меня сейчас все порты в организме обледенеют! Где здесь ближайшая розетка или хотя бы костёр?!
Они стояли на берегу скованной льдом реки. Над ними, на холме, высились белокаменные стены Кремля. Золотые купола полыхали на зимнем солнце, как капли расплавленного мёда. Воздух пах дымом берёзовых поленьев, дёгтем и чесноком.
Стрельцы в красных кафтанах озирались на странных гостей:
-- Гляди, Степан! Отрок-то в лаптях лазоревых, заморских! Не иначе, из свиты индийского царя сбежал.
Ники достал смартфон и показал светящийся экран. Стрельцы отшатнулись, осеняя себя крестным знамением.
-- Бесовская табличка! -- прошептал один.
-- Зеркальце заморское, -- предположил другой.
-- Это смартфон, -- терпеливо объяснил Ники. -- Тут карта, связь и...
-- Связь с кем?! -- третий стрелец схватился за бердыш. -- С нечистой силой?!

Мил вовремя встал между ними, поклонился -- но не тому, кому надо. Боярин в собольей шубе грозно нахмурился:
-- Ты что ж, отрок, меня за купца держишь? Я -- думный дьяк! Мне кланяются в пояс!
Ники фыркнул:
-- А ты говорил, что в Оксфорде этикет сложный.

4. НЬЮ-ЙОРК. НЕОНОВЫЙ УЛЕЙ (2155)

Бело-золотой вихрь Москвы рассыпался на миллионы цифровых осколков, и герои оказались в Нью-Йорке будущего.

-- Мой дом стал одним большим компьютером! -- выдохнул Ники.
Небоскрёбы-иглы пронзали стратосферу, соединённые сетью прозрачных вакуумных туннелей. В небе роились тысячи автолётов-шершней. Улиц больше не было -- только потоки трафика. Даже стены зданий меняли прозрачность в зависимости от социального рейтинга прохожих.

Ники попробовал еду из автомата:
-- «Натуральный вкус яблока 2.0». На деле -- как будто жуёшь ароматизированную батарейку. Зато заряжает смартфон через слюну.
Внезапно на гигантской рекламной панели изображение дрогнуло. Среди золотистых брызг возник Принц. Он сидел на краю парящей платформы, свесив ноги в бездну. Его лицо «плыло», превращаясь в поток бегущих цифр.
-- Это его кэш-память, -- Ники ударил по экрану смартфона. -- Он был здесь. Но он не выдержал. Система использовала его как шаблон для рекламы счастья.
-- Где он теперь? -- спросил Мил.

Ники вывел на экран «живую карту» -- слоёный пирог эпох. Мерцающая точка прыгала между слоями и наконец замерла.

-- На Луне. Он сбежал на Лунную Ривьеру.

5. ЛУННАЯ РИВЬЕРА. КРАТЕР ТИХО

Шаттл «Аврора-9» мягко коснулся магнитной подушки Космопорта «Селена». Под гигантским прозрачным Куполом, в чаше кратера Тихо, сиял туристический рай -- Лунная Ривьера. Огромный экран свода заливал улицы мягким серебристым свечением -- земной суточный цикл, воссозданный на Луне.

Над головой, заменяя облака, плыл «голограммный дождь новостей» -- биржевые сводки, заголовки, рекламные слоганы падали вниз как тихий снег. Между небоскрёбами проплывали гигантские голографические киты, чьё низкое пение успокаивало сердце.
-- Это чтобы туристы не психовали от осознания, что они на Луне, -- пояснил Ники. -- Инфразвук. Хитро.

Они нашли его в Саду Лилий -- единственном месте, куда не пробивался «голограммный дождь». Гигантские фосфоресцирующие орхидеи создавали естественный навес. Принц сидел на скамье из белого полимера у самого края, отделённый от вакуума лишь тонкой мембраной. Он смотрел на Землю.

-- Я знал, что вы придёте, -- тихо сказал он. -- Я смотрел на Землю и думал: люди построили этот рай на Луне, чтобы иметь возможность смотреть на свой старый дом издалека. Почему нельзя было просто ценить его, когда вы были там?
Мил присел рядом:
-- Потому что мы такие. Нам нужно потерять, чтобы начать ценить. Но мы здесь, чтобы всё исправить.

-- Красивая тюрьма, правда? -- Принц повернул голову. -- Здесь нет смерти, нет грязи, нет даже настоящего ветра. Только идеальный алгоритм счастья. Знаете, что самое странное? Я понял: я -- не ошибка кода. Я -- память о том, какими вы были до того, как спрятались под эти Купола.
Он встал.
-- Я готов.

6. ПРОЩАНИЕ С БУДУЩИМ

Лунная база «Селен». В центре зала пульсировала установка «Перемотка-Дубль» -- колоссальное кольцо из зеркального композита. Пространство внутри него дрожало, как раскалённый воздух над асфальтом.

Мил и Милл-Принц встали в центр кольца. Их руки встретились -- и между пальцами проскочил разряд, похожий на шаровую молнию.
-- Я не хочу исчезать, -- сказал Принц. -- И я не хочу быть просто кодом.
-- И не будешь, -- Мил крепко сжал его ладонь. -- Мы забираем тебя с собой. В мир, где капли мокрые, а кошки -- настоящие.

В этот момент Принц вдруг замер, глядя на панорамный экран, где в последний раз сияла Лунная Ривьера.
-- Знаете... я никогда не мечтал. В Королевстве не мечтают. Там соблюдают протоколы. А теперь... теперь я мечтаю. Снова вас увидеть. Кто мечтает -- тот поймёт.
-- Мы поняли, -- сказал Ники. -- Ещё как поняли.

Он нажал на финальный протокол. Зеркальное кольцо вспыхнуло белым шумом. Земля в иллюминаторе стала невыносимо яркой.

ЭПИЛОГ. ДОЖДЬ

Париж встретил их оглушительной нормальностью. Запах мокрого асфальта, крики чаек над Сеной. Никакого голограммного дождя -- только настоящий, холодный, мокрый.

Ники и Мил сидели на парапете. Смартфон был треснут, зарядка -- один процент.
-- Сдох, -- Ники усмехнулся. -- Мастер-ключ от Вселенной превратился в кирпич.

Мил стоял у окна аэропорта, глядя на взлетающий лайнер, когда его телефон издал звук. На экране светилось сообщение без номера:

«Здесь пошёл ливень. Он мокрый. Спасибо. М.»

Мил улыбнулся. Набрал ответ -- не зная, дойдёт ли, не зная, существует ли ещё тот мир, где Принц открыл окно своего замка:

«У нас тоже дождь. Но ты не поверишь -- он мокрый уже миллион лет. Добро пожаловать в Реальность.»

Где-то в ином измерении молодой Король Милл-лорд стоял у окна и вдыхал ветер, который впервые пах не пикселями, а свободой.
Реальность можно взломать. Но Истину можно только почувствовать, как и дружбу.