Вечное в твоих объятиях, Марта

Я ехал по Вест Кейп Корал Парквей, когда заморосил дождь. До встречи с друзьями, которые живут в Форт-Майерс, оставалось ещё много времени. Я решил перекусить и свернул к новому ресторану «Эль Жардин». Посетители, сидевшие на террасе, стали подниматься и занимать столики внутри. Так что я приехал вовремя и сел за пустой столик в углу. Вскоре все места были заняты, и диджей поставил тихую, спокойную песню.
Я увидел нежный рассвет на твоём лице,
Когда обнял тебя при первой встрече.
Я почувствовал, как пространство исчезает,
И в твоих объятиях время замедляет ход.
Каждый мой вздох был спокойным и искренним,
Когда я прижимал тебя к своей груди.
Твои глаза стали ясными, в них больше не было страха.
Нам обоим суждено остаться здесь,
Покой мы обрели лишь в объятиях друг друга.
Официант крутился среди вошедших посетителей, которые принесли свои тарелки с улицы. Заведение было новым, обстановка — приятной. Не успел ко мне подойти официант, как вошла беременная женщина. Она оглянулась: все столики были заняты, кроме моего. Она обратилась к официанту и спросила, может ли она присесть ко мне. Тот подвёл её и поинтересовался, не буду ли я против соседки. Я, конечно, предложил ей сесть, так как другого выбора не было. Ресторанчик маленький, вместе с местами на улице — всего около десяти столиков.
— Добрый день, мадам. Меня зовут Ви Джей. Буду рад разделить с вами трапезу.
— Добрый день, я Марта. Тоже зашла перекусить. Вы сидели один... это не свидание «вслепую»?
— Нет, я в такие игры не играю.
Я посмотрел на её руки. Обручальное кольцо было на правой руке, причём совсем новое и блестящее. Православных тут нет, значит, обручальное кольцо на правой руке говорит о том, что у неё что-то случилось. Женщина заметила мой взгляд и сказала:
— Мы позавчера катались на яхте. Навстречу шёл катер и резко развернулся. Джеймс, мой муж, не справился с управлением, и яхта перевернулась. Я была в жилете, а он — нет. Его ударило корпусом, когда яхта переворачивалась, и он утонул. Через полчаса спасатели меня достали, отбуксировали яхту, но мужа вернуть к жизни не смогли.
— Примите мои соболезнования, я вчера видел этот сюжет по Fox 4. Значит, ваша фамилия Стоун?
— Да.
— А где вы постоянно живёте?
— В Чикаго. Я буду здесь, пока не закончится следствие и пока мне не выплатят компенсацию.
— Это может затянуться.
— У меня нет другого выхода.
— А квартира в Чикаго записана на вас или на Тома? Кажется, так звали вашего супруга?
— На Тома.
— Вы живёте в отеле?
— Нет, в резорте. У меня осталась всего одна неделя.
Подошёл официант, и я сделал заказ на двоих.
— Педро, пожалуйста, «сигары» в вашем стиле, салат и два безалкогольных напитка.
Официант ушёл.
— Вы решили меня покормить?
— Да, их мясные роллы в виде сигар просто замечательные.
— Спасибо.
Мы проговорили за обедом два часа. Мне было пора уезжать к друзьям. Я подумал, как тяжело будет Марте одной вечером, и предложил ей поехать со мной.
— Хорошо, только мне надо отогнать машину в резорт.
Мы приехали в «Марина Вилледж», и Марта пригласила меня войти. Она хотела переодеться во что-то более приличное для визита к моим друзьям. Я поразился её проницательности: жена Павла была той ещё модницей, и гардероб для неё — неотъемлемая часть жизни. Марта переоделась, вышла в гостиную и покрутилась передо мной:
— Ну, как? Живот не очень выпирает?
— Интригует, — сказал я и улыбнулся.
— А как ты меня представишь своим друзьям?
С моего лица улыбка медленно сползла. Марта заметила это и сказала:
— Я могу остаться здесь, поезжай сам.
— Нет-нет, я думаю, нам надо обсудить этот вопрос сейчас.
— Давай обсудим. Я не хочу с тобой расставаться. Ты снял с меня напряжение, я снова ожила... а ведь хотела покончить с собой. Поэтому и зашла в ресторан — выпить для храбрости и прекратить этот кошмар.
— Я тоже думаю об этом. Знаешь, у меня никого нет уже три года. Но ты моложе меня. Я тебе быстро надоем.
— Ты хочешь, чтобы я была твоей подругой?
— Да.
— А ребёнок тебя не смущает?
— Нет. У меня уже есть взрослая дочь. Главное — кто воспитал ребёнка, тот и будет отцом.
— Значит, мы поженимся? Не рано ли это обсуждать?
— Не рано. Мораль придумали люди. Бог её не создавал. Это способ выживания цивилизации — десять заповедей. У тебя пока шок не прошёл. А когда пройдёт, ты будешь на мир смотреть другими глазами, как смотрю я.
— Это как?
— В природе всё разумно, даже смерть. Животные поедают очень старых и больных — это санитарная обработка. Если смерть приходит неожиданно, это открывает новые двери. Которые раньше не были видны. Пока не передали, кто сделал резкую волну и почему ваша яхта перевернулась. Ты не была тому причиной. Что-то неизвестное было между Томом и владельцем того катера. Следствие это установит. Смерть Тома спасла жизнь твоему будущему ребёнку. Не тебе, а именно твоему ребёнку. Он вырастет в другой семье, не в такой, какая была у тебя. По моему жизненному опыту, у Тома было что-то, что мешало бы развитию плода.
— Я тебя поняла. Ты прав. Том был связан с наркотиками. Я с ним всегда скандалила по этому поводу. Но он, как все рэперы, не мог это бросить. Он был хороший парень, душевный, но слабый. Я думала, что смогу его спасти.
— Марта, если я стану отцом твоего ребёнка, ты не будешь против?
— Я не против того, чтобы ты стал отцом моего ребёнка.
— Ты чем занимаешься в Чикаго?
— У меня картинная галерея. И хорошая.
— Значит, надо жить в Чикаго. На Юге посетителей галереи не будет. Или переехать в Нью-Йорк.
— Нет, я не могу бросить свою галерею. Мы можем открыть филиал в Нью-Йорке.
— У меня есть квартира в Бруклине, на Оушен Парквей, и дом в Миссисипи. Я живу то там, то там.
— Значит, супружество оформим в Нью-Йорке. Никто ничего знать не будет.
Мы приехали к моим друзьям, нас хорошо встретили. Марта вела себя так, будто мы знакомы сто лет. Валера меня спросил:
— Где ты её прятал?
— В Чикаго.
— Настоящий разведчик, ха-ха!
Когда пришло время уходить, мы попрощались и поехали в резорт. Я остановился перед воротами.
— Ты что-то хочешь сказать? — спросила Марта.
— Может, поедем ко мне?
— Поехали. Мне одной будет плохо, могу сорваться. Я весь вечер была наряжена, была на пределе. Я так лихо врать не умею.
Когда мы приехали в мой служебный дом, который для меня снимала команда U9 на Андалузия-авеню, Марта увидела военную форму.
— Ты военный?
— Был. Сейчас подрабатываю как наёмник. Это тебя не шокирует?
— Шокирует.
— Ты можешь отказаться от наших планов.
— Нет, нет. Теперь я поняла, почему ты такой рациональный. Я от тебя не откажусь. Почему на форме имя Альварес?
— Это моё служебное имя.
— А имя Ви Джей?
— Это гражданское имя.
— А есть и настоящее имя?
— Оно было, теперь его нет.
— А после регистрации брака кем ты будешь?
— Ви Джей Стоун. Я приму твою фамилию.
— Хорошо. Я согласна. Дай мне халат, я пойду приму ванну, а ты приготовь постель.
После ванны Марта легла в постель, укрылась и быстро уснула. Я постелил себе на диване и после тёплого душа тоже быстро уснул. Утром я проснулся от запаха кофе. Это Марта хозяйничала на кухне. Когда я вышел, она улыбнулась:
— Ну ты и спать, майор Альварес!
— Сон — это восстановление организма.
Во время завтрака Марта спросила:
— А чем занимаются твои друзья?
— Они мои коллеги, а их жёны работают медиками в нашем реабилитационном центре.
За месяц до родов мы перебрались в Нью-Йорк и расписались. Я стал мистером Стоуном. Мой командир ворчал, но я ему сказал, что это лучше для моей безопасности, так как мои данные уже у всех, против кого мы работали.
— Значит, ты решил уйти?
— Да, командир. Я тебе сдам дом в Кейп Корал и уйду на пенсию.
— Когда?
— Должна родиться дочка. Я побуду с ней два месяца, потом схожу на задание, и ты устроишь мне проводы.
Через месяц родилась Оливия Стоун. Прекрасная девчушка, копия мамы — это было видно сразу. Тихая, небесно-голубые глаза и тоненькие волосики с чуть заметной рыжинкой. Настоящая ирландка. Через два месяца я уехал в Чили. Надо было из Хуаско Лопес перейти границу с Боливией и войти в лесной массив между Исма и Пиллана. Там есть исследовательский центр «Тур Хилл». Задание — захватить перебежчика из Аламо и вернуть домой для проведения следствия. Госаппарат такие вещи делать юридически не может. Официально о перебежчике никто не заявлял, он якобы в отпуске. Вилли Браун.
Всё было хорошо, только не учли, что Вилли каждый день должен сообщать из центра о проделанной работе. Там вёлся активный эксперимент по дальней связи. Ни у кого из нашей группы не было подготовки в области квантовых переходов, кроме меня. Всего надо было отправить четыре сообщения. За это время группа должна была вернуться в Хуаско Лопес.
Вместе с Брауном работали ещё два специалиста: один в Исма, а другой в Пиллана. Они разрабатывали связь без помех в лесном массиве. Вилли понял, что ему лучше помочь нам сейчас, чем считаться перебежчиком. По предлагаемой мной версии его похитили в Картахене. В любом случае он понесёт наказание, но наказание наказанию рознь. А специалист он хороший, но любит деньги больше, чем свободу. Семьи нет, работу любит и хочет купить дом на юге Франции и там прожить остаток лет.
Я ему рассказал, как из леса уходят. Обычно — туда, откуда не возвращаются. Все счета из местного банка — чистая липа. Не он первый на это попался. Похоже на то, что его вербовку провели азиаты во время конференции в Боготе. Какие данные мне передать, он сказал, и я остался. Уйти одному мне легче, чем с группой. Уходить я буду в другую сторону, на Оруру, через озеро Утру-Утру. Там была наша старая база. Один недостаток был — не будет связи.
Всё шло по плану, но меня в дороге укусила какая-то летучая зараза, и я попал не на автовокзал, а в госпиталь Де Марцо. Платить за лечение было нечем. Еле-еле договорился, что отработаю, если не сообщат полиции, так как я иностранец. На всё ушло три месяца. На связь выйти не мог, а через их интернет «светиться» не хотел — ИИ всегда на страже. О Марте и дочке старался не думать. Надо выбраться, потом пояснить командованию, где пропадал и на что жил. А после всего можно и семье сказать, что жив. Думаю, командир не сомневался, что я выберусь, сомневались чиновники. Марте он наверняка говорил, что задание изменено и я вернусь позже.
Когда рассчитался с госпиталем и приехал на автобусе в Ла-Пас, то послал командиру шифровку из интернет-кафе. Ответ пришёл быстро: к кому обратиться в Ла-Пасе, получить документы и вылететь в Майами.
В Майами меня в аэропорту встречала Марта с дочкой на руках. Я этого даже предположить не мог! Командир её предупредил, и она прилетела из Нью-Йорка. Всё бросила и прилетела. Когда я вышел из зала прилёта, то увидел Марту. Её глаза были полны слёз. Но это были не слёзы горечи, а слёзы радости. Она была сильная женщина. Пока я бродил по лесам и отрабатывал долг за лечение, Марта вела переговоры об открытии филиала галереи. И не без успеха. «Хаусер и Вёрт» согласились открыть в районе Челси, на 22-й улице, ещё одно помещение и сделать общую экспозицию «ХВС-арт галери». Тематика работ художников Марты им подошла. Часть работ перевезли из Чикаго и начали поиск новых живописцев в Новой Англии.
Прошло три года, финансовая ситуация стала стабильной. Марта вечером подсела ко мне на диван. Положила мою руку на свой живот и спросила:
— Ты ничего не чувствуешь?
Я почувствовал её учащённый пульс.
— Это правда?
— Да, мистер Стоун. Ты снова станешь папой. Мне нравится, как ты заботишься об Оливии.
В это время Оливия вошла в комнату и, махая руками как крыльями, примостилась у меня на коленях.
— Папочка, я хочу летать, — сказала Оливия.
— Я тоже хочу. Наша мама может вызвать чувство полёта даже без крыльев.
Окутанный объятиями любви,
Я шёл по дорогам жизни.
Каждая дорога вела меня далеко,
Но в конце я пришёл туда, где была ты.
В твоих объятиях я нашёл спасение,
Исчезли все тени, когда я увидел твоё лицо.
Больше мне не нужно пустое пространство,
Больше не нужно гоняться за миражами.
Я нашёл своё вечное в твоих объятиях.
Потом родилась ещё одна дочурка. Такая же милая, как мама, и такая же рыженькая. Назвали её Сола, от испанского слова, означающего «солнце». Она сияла всегда, даже когда я старел. Сола меня согревала, когда Оливия пошла в школу и я оставался один в доме. А тепло души было от Марты. Её дела шли хорошо. Конечно, у красивой женщины были поклонники, но она им, улыбаясь, говорила, что её свобода была создана мной и дети обожают папу. Её свобода построена на моём доверии, которое она обмануть не в силах.
Да, я её не контролировал, я ей доверял. Поскольку она мне доверила своих детей, свою плоть и свою кровь. Мы вместе вели дела галереи. Она работала с художниками, а я — с бухгалтером.
В нашей жизни бывали длинные тёмные ночи,
Иногда холодок пробегал по телу.
Но ритм нашей мелодии мы хранили вместе.
Каждый твой взгляд уносит прочь мои страхи.
Времена года менялись, менялись и прожитые годы.
Одно было неизменным: наша любовь создана для того,
Чтобы длиться до конца дней.
Каждое мгновение,
Каждый твой взгляд вёл меня к твоим объятиям.
Когда мне было тяжело,
Наша любовь всегда росла.
В твоих объятиях любви я нашёл своё спасение,
Когда я вижу твоё лицо, все тени исчезают.
Больше нет пустого пространства,
Больше не нужно гоняться за миражами.
И если мир начнёт рушиться,
Я совсем не буду бояться.
Когда твоё сердце рядом,
То нам обоим становится хорошо.
Возраст подкрался и к Марте. Старшую дочь мы выдали замуж, и она уехала в Италию. А младшая сказала, что не оставит нас. У неё был парень, молодой солдат, которого она ждала.
Ни расстояние, ни время, ни пространство
Не смогут заменить твои тёплые объятия.
Нежные объятия —
Они делают меня счастливым.
Я вижу твоё светлое лицо.
Каждая моя мечта
Отражается в твоих глазах,
Как в голубом небе.
На нём нет жизненных туч.
Мне не с чем сталкиваться,
Я чувствую твою благодать.
Я останусь в твоих объятиях.
Только ты. Навсегда с тобой,
Моя Марта...