Басни

Басня о камчатском медведе
На берегу реки, средь сопок и камней,
Жил-был медведь — гроза окрестных всех зверей.
Он рыком гнал туман, ломал стволы дубов,
И верил свято: нет сильней его вовек, мудрей и главней среди лесных богов.

«Я — царь тайги! — ревел он, глядя свысока. —
Река моя, и лес, и даже облака!
Любой тут подтвердит: я самый-самый тут,
И спорить со мной тут никто не смеет тут!»

Звери кивали, уши пряча за спиной,
А про себя шептали: «Ох, гордец лесной…»
Но вслух ни слова — страшно было возражать,
Ведь когти у него могли и наказать.

Однажды сел на кедр мудрейший старый ворон,
Поправил клюв, вздохнул и молвил с тихим укором:
«Ты говоришь, что самый сильный и большой,
Но докажи нам это делом, а не пустой молвой.

Ты хвалишься, что реку можешь переплыть
Туда-сюда, хоть сотню раз подряд грести.
Но это знают все: тут каждый зверь силён,
Кто вырос у воды — тот с волнами знаком с пелёнок.

А вот попробуй-ка по течению спуститься,
Туда, где небо с морем хочет помириться,
Где солёная даль не знает берегов,
Где крик твой утонет средь ветров и штормов.

Переплыви ту гладь, вернись назад живой —
Тогда я сам прокричу над всей тайгой:
„Медведь — великий, мудрый, сильный и родной,
Он покорил саму стихию, он — герой!“»

Медведь взревел: «Да я в два счёта всё пройду!
Я море обниму, я волны оседлаю!
Сейчас я докажу, кто тут хозяин тут,
Пусть все запомнят этот славный, громкий труд!»

И он пошёл вперёд, доверившись волне,
Не слыша, как вздохнул ворон в лесной тишине:
«Ох, сила без ума — опасная беда,
Она порой уносит дальше, чем туда…»

Течение несло, швыряло и кружило,
А море всё росло, всё шире становилось.
Медведь греб изо всех оставшихся сил,
Но горизонт всё дальше от него уплывал.

С тех пор его не видели ни в лесу, ни у реки,
Лишь ветер шепчет сказки где-то у тропы.
То ли нашёл он новый берег, новый дом,
И там твердит, что он сильней всех за столом.
То ль море забрало гордыню и хвастливый глас,
Оставив лишь прибой и шёпот волн про тот рассказ.

Мораль сей басни такова:
Когда тебя боятся — это не хвала,
А повод для других придумать дальний путь,
Чтоб там ты мог величие своё доказывать и вновь и вновь.
Гордыня тянет в шторм, где нет родных берегов,
А мудрость шепчет тихо: знай меру своих слов.

....

Басня о мудром вороне и суетливых птицах
В лесу шумела птичья суета:
Синицы спорили, кто звонче поёт,
Сорока мерила весь мир на «да» и «нет»,
А воробьи кричали: «Время идёт!»

Все что-то строили, кричали, торопились,
Считали зёрна, делили ветки, спорили о крыле,
И каждый думал: «Я важней, я отличился,
Я знаю, как устроить жизнь на всей земле!»

А старый ворон тихо сидел на ели,
Смотрел на суету без гнева и без злости.
Он не кричал, не рвался в первые ряды,
А просто слушал лес — и слышал даже шёпот.

Примчалась сорока: «Эй, ворон, ну скажи,
Зачем ты просто смотришь, не участвуешь ни в чём?
Ведь если не бороться, не кричать, не спешить,
То жизнь пройдёт, и ты останешься ни с чем!»

Ворон вздохнул, поправил клюв устало:
«Когда весь мир кричит, чтоб слышать хоть себя,
То мудрость прячется в молчанье и в покое,
А суета лишь гонит прочь живые слова.

Вы ищете величие в громких обещаниях,
В делёжке крошек, в спорах до хрипоты.
А истина живёт в простых наблюдениях:
В том, как встаёт рассвет, как падают листы.

Не нужно мерить жизнь числом пустых побед,
Ведь главное — не сколько ты успел кричать,
А сколько понял, сколько принял, сколько сберег,
И смог ли тишину в душе не растерять».

Сорока помолчала, чуть склонив крыло,
Потом кивнула, тихо каркнула в ответ:
«Пожалуй, ты прав… Хоть и странно это всё,
Но в тишине порой слышнее целый свет».

С тех пор в лесу не стало меньше суеты,
Но иногда, средь криков и забот,
Сорока вдруг замолкает у куста
И слушает, как ветер шепчет у ворот.

Мораль сей басни такова:
Мудрость не в том, чтоб громче всех кричать,
А в том, чтоб слышать мир, себя и тишину,
И в суете уметь себя не потерять.
...

Басня про волка и хитрую лису
В лесу, где тени ложатся густо,
Жил волк — серьёзный, прямой и грубый,
Он силой мерил каждый шаг и час,
И верил: кто сильней — тот и прав у нас.

А рядом, тихо, след стирая лапой,
Бродила лиса — ловка, хитра, упряма.
Она не рвалась в бой, не рычала зря,
А знала: порой хитрость сильнее, чем буря.

Однажды волк сказал: «Смотри, лиса,
Я всех прогоню, я — хозяин леса!
Мне не нужны уловки, мне нужен мой рык,
Чтоб каждый тут знал: я — закон и крик!»

Лиса лишь улыбнулась, хвостом махнув:
«Сила — как гром: пугает, но не греет.
А ум — как тропа: незаметен, но ведёт,
И тот, кто только силой живёт, — пропадёт».

Волк не послушал, пошёл вперёд стеной,
Грозил медведю, гнал зайцев толпой,
Но в буре, что грянула ночью глухой,
Упал в овраг, накрытый сырой волной.

Кричал он, звал на помощь, рвал когтями мхи,
Но лес молчал, укрывшись в тёмной тиши.
А лиса, что шла стороной, не спеша,
Нашла его там, где стонала душа.

«Не стой на пути у грозы, — сказала она, —
Сила без ума — это просто беда.
Ты думал, что страх — это власть и почёт,
А вышло, что страх лишь в пропасть ведёт».

Она помогла ему выбраться на склон,
И волк, уставший, смотрел на небо, смущён.
С тех пор он уже не грозил всем подряд,
А слушал, как шепчет лес и как дышит закат.

Мораль сей басни такова:
Сила — лишь часть пути, не вся дорога,
А мудрость и чуткость спасают от порога,
Где гордость и гнев обрываются вниз,
Оставив лишь эхо среди холодных скал.
...
Басня про рысь и лесные тайны
Рысь по лесу ступала бесшумно, как тень,
Ей не нужно было кричать, чтоб быть сильней.
Она знала тропы, запахи, шёпот ветвей,
И видела то, что скрыто от глаз людей.

Заяц всё время суетился, прыгал, болтал:
«Я самый быстрый! Я всех обогнал!
Смотрите, как я мечусь между пней и кустов,
Я знаю лес лучше всех — я к нему готов!»

А рысь лишь прищурилась, села на пень,
И слушала, как просыпается тихий день.
Не ради славы, не ради чужих похвал,
А чтобы знать, где опасность, где тихий привал.

Однажды заяц, гордый и шумный, примчался:
«Эй, рысь, давай проверим, кто тут лучше знает,
Где ягода прячется, где ручей поёт,
Кто первым найдёт тайный, древний проход!»

Рысь молча кивнула, пошла по следу росы,
Не торопясь, не теряя лесной красоты.
А заяц метался, сбивая росу с травы,
Кричал, что он первый, что он впереди.

Он забежал в чащу, где корни сплетались в узлы,
Где тропа исчезала среди серой мглы.
И вдруг понял: он не знает, куда идти,
И эхо его криков не может найти.

А рысь пришла следом, спокойно и тихо,
Показала ему, где тропа дышит тихо,
Где мох растёт только с северной стороны,
Где даже в темноте видны следы весны.

«Лес не любит крикунов, — сказала рысь, —
Он открывает тайны тем, кто умеет слушать.
Не скорость и не крик ведут сквозь густой туман,
А тишина, что живёт в твоём сердце, как океан».

Мораль сей басни такова:
Не в шуме и скорости скрыта лесная сила,
А в умении видеть, в терпенье и в мире,
Ведь тот, кто спешит, теряет тропу в пути,
А тот, кто внимателен, — сможет всё найти.
...

Басня про лису-воришку и старого барсука
Лиса всё время что-то таскала тайком:
То яйцо у куропатки, то мёд за углом,
То яблоко чужое, то горсть орехов вдруг —
Ей казалось, что так и держится весь её круг.

«Зачем трудиться, — думала лиса, —
Когда можно взять, пока никто не глядит?
Хитрость — мой закон, ловкость — мой щит,
Пусть другие копают, а я — посмотрю!»

Старый барсук, что жил в норе у ручья,
Смотрел на неё и вздыхал, не тая:
«Лиса, ты всё крадёшь, всё тащишь с чужих полей,
Но счастье не прячется в украденных вещах, поверь».

Лиса рассмеялась: «Ты, барсук, просто стар,
Ты копаешь, копаешь — и всё не туда.
А я живу легко, я ловлю момент,
И мне не нужен твой скучный, тяжёлый совет!»

Но однажды лиса, торопясь в свой тайник,
Не заметила, как за ней шёл лесник.
Она схватила корзину, полную сладких плодов,
И думала: «Вот это удача, вот это улов!»

Вдруг сеть упала, сомкнулась над ней, как стена,
И поняла лиса: тишина была ей не дана.
Она металась, кусалась, искала лазейку во тьме,
Но хитрость не помогла в этой глухой ловушке совсем.

Пришёл барсук, увидел её в беде,
И тихо сказал: «Послушай, лиса, не спеши.
Ты думала, что ловкость спасёт тебя всегда,
Но тень от кражи длиннее, чем твоя мечта».

Он помог ей выбраться, развязал узлы,
Хотя сам не любил ни обмана, ни суеты.
«Трудись честно, — сказал он, — и лес тебя примет,
А кража лишь страх в твоё сердце посеет».

С той поры лиса не таскала чужое тайком,
Стала ягоды собирать под дождём и снегом.
И пусть не всегда было много, зато было своё,
И совесть не грызла её в глухую ночь.

Мораль сей басни такова:
Чужое богатство не греет в холодный час,
А честный труд даёт опору и свет для глаз.
Хитрость может обмануть, но не спасёт от беды,
А доброе сердце — вот что важнее любой мечты.
...

На берегу реки, средь трав густых и влажных,
Утка бродила, зорким взглядом скользя.
Она высматривала рыбку в водах ясных —
Мечтала сытно пообедать, не таясь.

То тут, то там нырнёт — и снова на поверхность,
Всё высматривает, всё ждёт удачный миг.
Ей думалось: «Вот здесь! Вот тут! Ещё немного —
И рыбка будет в клюве, праздник настаёт!»

А над ней, в ветвях, притаившись без движенья,
Сидела рысь — тиха, как тень среди листвы.
Она следила за уткой без сомненья,
Читая каждый жест, все планы и мечты.

Утка заметила блестящий хвост в воде,
Метнулась, клюнула — и рыбку ухватила!
Ликуя, подняла трофей в своей беде,
Но радости мгновенье мигом погасило:

С ветвей, как вихрь, слетела рысь в единый миг,
Схватила утку — и исчезла в чаще леса.
Утка, что видела лишь рыбку среди вод,
Не знала, что над ней нависла тень прогресса.

Мораль проста, хоть горька порой на вкус:
Когда ты смотришь, высматриваешь, ждёшь добычи,
Не забывай, что чей-то пристальный и злой искус
Следит за каждым шагом в тишине привычной.

Когда наблюдаешь за кем-то — не зевай:
Возможно, кто-то наблюдает и за тобой.