Чердак

Юрка лежал на чердаке на животе, высунув голову в проём дверцы, и смотрел, как на площадке напротив его дома молодые ребята играют в волейбол. Дом тёти Кати, у которой гостил Юрка, стоял в самом центре колхозной усадьбы. Это была небольшая площадь, окружённая сельсоветом, баней, магазином и отгороженной плетнём волейбольной площадкой. Она же служила и танцплощадкой, где по вечерам собиралась молодёжь.

Юрка любил наблюдать с чердака, где дядя Толя оборудовал ему спальное место (в доме и без него было тесно), за тем, что происходило внизу: как кто-то из начальства приезжал на двухколёсной телеге, запряжённой красивым конём, как на простой телеге с простой лошадью привозили в магазин хлеб и как играли в волейбол.
Конечно, он не целый день торчал на чердаке. Ходил на речку ловить пескарей, копал за скотным двором червей, помогал тёте Кате доить корову, держа её за хвост, и много ещё чего. Да и читал книги про всякие приключения, которых у тёти было много. Он уже умел читать — закончил второй класс.
Но уже два вечера Юрка с особым интересом наблюдал, как молодые ребята и девчата собирались вечером на волейбольной площадке. На столбе там горела только одна лампочка, и всё вокруг было в полумраке. Ребята о чём-то говорили, потом приносили какой-то ящичек, из которого появлялась музыка, и они, обнявшись с девушками, медленно двигались по площадке.
Юрка не очень-то интересовался их разговорами и движениями. Он смотрел на одну девушку. Точно такую он видел на картинке в книге — светловолосую, с большими глазами и доброй улыбкой. На ней было голубое платье в белый горошек, а в волосах — тонкая ленточка. Она сидела тихо, не кричала, как другие, и когда танцевала, двигалась легко и плавно, будто никого вокруг не замечала. Юрке почему-то захотелось, чтобы она посмотрела в его сторону, хоть на миг. Ему даже один раз показалось, что посмотрела. И сердце от чего-то ёкнуло, и он крепче вцепился в край дверцы.
Он долго не мог заснуть. То солома казалась буграми, то кто-то шуршал на чердаке. Наверное, птицы.

Сегодня день оказался удачным. Поймал аж десять пескарей, и тётя Катя их поджарила на сковороде так, что можно было есть прямо с костями. Да и корова хвостом не особо дёргала. Но он ждал вечера.
Юрка залез на чердак и стал ждать. На волейбольной площадке играть закончили. Только два парня перекидывались мячом. Потом и они ушли. Стало темнеть. И понемногу стали подходить парни и девушки. Девушки сразу садились на скамейку, а парни стояли в сторонке и разговаривали. Принесли музыкальный ящик — патефон, как сказал Юрке дядя Толя. И тут появилась та самая девушка, которая нравилась Юрке, и тоже села на скамейку.
Заиграла музыка. Парни стали подходить к девушкам и приглашать их танцевать. Один подошёл к его девушке, и они тоже стали танцевать. И каждый раз, когда её забирали на танец, сердце Юрки начинало биться сильнее. Ему не нравилось, что кто-то танцует с ней. Ему казалось, что она должна танцевать только с ним, но он не умел так, как эти парни, да и был слишком мал.
И тут появился новый парень, высокий и плечистый. Он не стал ждать, как другие. Он подошёл к девушке, грубо схватил её за руку и с силой дёрнул, отрывая её от скамейки . Девушка что-то ему заговорила, попыталась вырваться, но он, не слушая, сжал её запястье и потащил в тень за плетнём.
Кулаки Юрки сжались так, что ногти впились в ладони. В груди вскипела такая жгучая обида и злость, какой он никогда не чувствовал. Этот парень был для него воплощением несправедливости — сильный и злой, он обижал ту, что казалась Юрке самым прекрасным существом на свете. В голове пронеслась мысль: спрыгнуть, подбежать, ударить, укусить, вцепиться мёртвой хваткой, только бы освободить её от этой руки. Он даже приподнялся, упёршись руками в доски, готовый ринуться вниз.
Но он не спрыгнул. Что-то остановило его. То ли высота, то ли понимание, что он просто мальчишка, а тот парень намного больше, то ли страх, что ещё и осмеют. Он замер, стиснув зубы, и со слезами на глазах смотрел, как она уходит в темноту. Музыка играла дальше, но для Юрки она будто оборвалась.

На следующий день он собрал свой рюкзачок. Тётя Катя удивлённо спросила:
— Ты же хотел до конца недели погостить?
— Не хочу, дядя Толя сегодня едет в город, и я с ним— буркнул Юрка, — дела дома.
Они уехали на первом пригородном поезде. Всю дорогу молчал, глядя в окно. Дома его встретила  мама, всплеснула руками: "Ну и бледный же ты, сынок! Что случилось-то? Не кормила тебя тётка, что ли?"
Юрка сбросил сандалии, прошёл на кухню и сел за стол. Повертел в руках кружку, вздохнул и вдруг, глядя куда-то в сторону, сказал:
— Мама, я, наверное, никогда не женюсь.
Мама удивлённо выгнула бровь и присела рядом.
— Вот так сразу? А что ж так?
Юрка шмыгнул носом и тихо, но твёрдо выпалил:
— Я там на танцах видел одну девушку. Она была как принцесса. И танцевала красиво. А один парень, здоровый, силой увёл её куда-то. Она не хотела, а он её тащил. Я хотел заступиться, сидел на чердаке, но так и не спрыгнул. Потому что он большой, а я мелкий. Когда вырасту, я ему врежу. А жениться не буду, потому что девчонок всё равно обижают, а я не смогу всегда рядом быть, чтобы защитить.
Мама помолчала, а потом погладила его по вихрастой голове.
— Ну и дурачок ты, Юрка, — сказала она с неожиданной лаской. — Хороший ты дурачок. А только ты не вини себя. Ты не спрыгнул, потому что умный, а не потому что трус. Тот парень — дурак, а она сама разберётся. И не кори себя, что тогда не вступился. Главное, что сердце у тебя правильное. А вырастешь — обязательно найдёшь такую, что никому не даст себя в обиду. Или ты её от всяких дураков спасёшь. Верь в это.
Юрка шмыгнул носом ещё раз, потом вытер глаза рукавом и, кажется, немного успокоился. Он взял кружку с молоком и сделал большой глоток.
— Правда, мама?
— Правда, — сказала она и пододвинула к нему тарелку с пирожками. — Ешь давай, защитник. На свежем воздухе небось проголодался.
Юрка улыбнулся. Обида потихоньку уходила, оставляя вместо себя что-то новое, тёплое и немного грустное — первое чувство, которое не успело стать несчастьем, потому что кто-то рядом сказал правильные слова.