Глава 13 Лось в тумане, или как Ниночка чуть не вз

Глава XIII Лось в тумане, или как Ниночка чуть не взяла грех на душу

К деньгам пристрастие питая,
В мечтах – подарки и Гавайи,
Лишь шум купюр да блеск алмазов
Её прельщал. Пока однажды…

     Итак, дорогой наш читатель, продолжим наше увлекательное повествование, не отступая ни на шаг от хронологической последовательности событий — дабы ничего не упустить.

     Стало быть, суббота, вечер. Наша героиня — секретарша Ниночка (та самая, что верой и правдой служила в конторе строительной фирмы, где «ударно» трудилась широко известная в узких кругах «бригада у-ух») — собиралась в ресторан по приглашению новоиспечённого кавалера.

     И тут, конечно, возникает вопрос: отчего кавалер — «новоиспечённый»? Что ж, сейчас всё узнаете…

     Дело в том, что Ниночка была существом весьма непостоянным, а временами даже довольно-таки ветреным. Она недавно — казалось бы, по настоящей любви — очень удачно вышла замуж. Однако судьба вскоре повернулась к ней не самым симпатичным своим местом: её супруг внезапно оказался в крайне затруднительном финансовом положении.

     А Ниночка, прямо скажем, имела слабость только к хорошему финансовому положению. Ещё недавно у её мужа был процветающий строительный бизнес, обещавший Ниночке прекрасное, многообещающее будущее, усыпанное дорогими подарками и курортами класса «люкс». Всё было просто великолепно…

     Пока обслуживающий банк не предложил её супругу и его партнёру кредит на льготных условиях — и программу лояльности, которая показалась им очень многообещающей.

     Вскоре в состав учредителей компании мужа вошёл некий Егор Шевцов — мастер закулисных манёвров (а по совместительству один из руководителей банка). Этот ловкач, кстати, ещё успеет зажечь на страницах нашей следующей книги, где мы вам поведаем об одной любопытной истории с его очередными махинациями. Но об этом, дорогой наш читатель, чуть позже!

     Так вот, спустя какое-то время банк затребовал некие документы, но компания Андрея и его партнёра не успела вовремя их предоставить. Егор Шевцов, сияя голливудской улыбкой, уверял, что у него всё под контролем. Но, увы, банк всё же приостановил пролонгацию кредитов и ввёл штрафные санкции. Строительство новых домов в небольшом и уютном городке под милым сердцу названием Любавино остановилось.

     Муж Ниночки вместе со своим партнёром лишились практически всего, что имели. Их имущество было отобрано связанными с банком компаниями за мизерную цену, никак не соответствующую рыночной реальности.

     Вот так в один прекрасный день Ниночка с мужем Андреем оказались без крыши над головой, без нескольких машин, без дачи и прочих материальных радостей, которые она так самозабвенно любила.

     Андрей, несмотря на трудности, снял квартиру и бросил все свои усилия на каждодневное изобретение способов по вытягиванию себя из этой неприятной финансовой ямы.

     Теперь в их жизни начался совершенно новый этап — и Ниночка никак не собиралась с ним мириться.

     Последние пару месяцев каждое утро Андрея начиналось с нескончаемых упрёков. Претензии звучали убедительно и щедро подкреплялись аргументами, тяжеловесными, как Баальбекский камень: «Мы теперь нищие! Я не могу позволить себе даже маленькую безделушку!» Но апогеем её обвини-тельных заклинаний стало: «Я трачу на тебя свои лучшие годы жизни!» — хотя эти «лучшие годы» не насчитывали и полугода их отношений.

     Андрей всегда был не против сцен — но только если это были сцены из фильмов для взрослых. Однако со временем Ниночкины капризы начали пробивать даже его броню. Он знал: этой женщине много не надо — ей надо всё!

     Потерпев какое-то время, он в конце концов не выдержал и подал на развод.
     Ниночка пришла в ярость. Но не из-за развода как такового. Больнее всего ударило по её самолюбию другое — дерзкий, возмутительный факт, что кто-то осмелился оставить её. Вот так просто. Без сожаления. Как красивый чулок без пары.

     Она привыкла быть центром вселенной, чтобы всё и вся крутилось вокруг неё: муж, родня, друзья, соседи и даже случайные прохожие. А тут — бац! — и она оказалась не нужна самому главному человеку в своей жизни.

     Когда Андрей, наконец, решился озвучить ей своё решение, подкрепив его весьма убедительными обоснованиями, Ниночка, как и полагается центру этой галактики, не разочаровала.

     Она скептически хмыкнула, склонила свою очаровательную головку с видом вселенской мудрости и с неподражаемым драматизмом заявила:

     — Я Женщина! Я энталончик! Я по определению не могу быть не права или виновата! А если ты думаешь, что я бываю хоть в чём-то не права, то ты сам в этом и виноват!

     В этот момент сама Земля чуть замедлила своё вращение, дабы понять её неподражаемую логику.

     Андрей, в бессилии от очередного замыкания в своём мозгу от её слов, тяжко вздохнув, опустил руки.

     Но позволим себе заметить, дорогой наш читатель, что Ниночка была чрезвычайно хороша. Она являлась обладательницей великолепного, стройного тела, а её кожа напоминала самый изысканный фарфор. На голове её пламенела огненная грива кудрей, а в самой голове — свистели ураганные ветра.

     Мать Ниночки постоянно сетовала на ветреность дочери и её высокие запросы, напевая печальную песнь о том, что она, мол, вскоре окончательно профукает такого прекрасного мужа, как Андрей.

     На что своенравная дочь лишь трясла роскошной шевелюрой, недовольно хмыкала и отмахивалась от материнских наставлений, как от назойливых мух.

     Андрей, между тем, взялся собирать свои вещи и, как будто не спеша, начал потихоньку переезжать на другую съёмную квартиру — к своему другу по несчастью, партнёру по бизнесу.

     Мы же, уважаемый читатель, подозреваем, что делал он это с великой неохотой. А всё потому, что продолжал любить эту «занозу» — как он её стал называть в последнее время.

     И вот сегодня, в прекрасный субботний летний день, наша Ниночка решила немного восстановить своё уязвлённое самолюбие и устроить себе яркий выход в свет с новым кавалером.

     Кавалером же она выбрала не абы кого, а самого Егора Шевцова! Да-да, того самого, что успешно помог разориться её несчастному мужу.

     Егор, надо сказать, как мужчина, был ей абсолютно неинтересен. Но Ниночка, не раздумывая, пошла на такие жертвы — лишь бы отомстить неблагодарному супругу. Ну и финансовые возможности этого субъекта хорошо нивелировали все его возможные недостатки.

     Соблазнить Шевцова оказалось проще простого: этот любитель самых дорогих и эффектных вещей оказался более чем восприимчив к её чарам.

     Встретившись в одном из самых людных кафе (чтобы все жители Любавино увидели, что Ниночка вовсе не страдает от одиночества, а буквально вся нарасхват), она предложила ему куда-нибудь прокатиться.

     Естественно, в её представлении это были Гавайи — куда же ещё? Но Шевцов в тот момент был намертво привязан к Любавино непонятными обстоятельствами. Поэтому максимум, что он смог предложить, — это ужин в местном ресторане.

     Однако вскоре планы пришлось менять на ходу: в Любавино буквально вырубило свет! Шевцов, недолго думая, решил блеснуть широтой души (и скудостью местных развлечений) и пригласил новую спутницу в соседний городок. Тот был чуть побойчее провинциального Любавино, но, что куда важнее, — всего-то в пятидесяти километрах.

     «Будет оч не хило прокатиться в цивилизацию!» — довольно подумал Шевцов, мысленно прикидывая, хватит ли бензина на такой культурный рывок.

     «Ну вот…» — разочарованно вздохнула про себя Ниночка, которая уже мысленно нежилась в тени самовлюблённых пальм где-нибудь у лазурного моря.
 
     Нужно непременно сказать вам, наш любознательный читатель, что для Шевцова эта ситуация оказалась прямо-таки двусмысленно привлекательной.

     Во-первых, он ухитрился заполучить часть активов Родионова — шаг, безусловно, выгодный и явно доставляющий ему немалое удовольствие. А во-вторых, замаячила перспектива куда пикантнее — женщина того самого Родионова. Своеобразный бонус. Любил он такие «трофеи».

     «С двух сторон профит», — как он сам любил выражаться.

     Ударить по чужому бизнесу, да ещё и по личной жизни его владельца — а как иначе? Хотим вам заметить, что Шевцов видел себя не просто управляющим банком, а прямо-таки настоящей акулой в мутных водах местного предпринимательства... Так что вот вам, как говорится, портрет этого господина в миниатюре.

     Так вот, в их планах значились шикарный ресторан и уютная ночёвка в гостиничных номерах. Шевцов был состоятелен, а Ниночке этот факт был очень по сердцу. В её радужных мечтах она уже в ближайшее время улетала с ним на Гавайи.

     Почему именно на Гавайи? Да кто её знает! Мы подозреваем, что в географии Ниночка была не сильна, да и рассуждать особо не привыкла. Поэтому в её ванильно-розовых грёзах эти экзотические острова символизировали самый что ни на есть верх райского блаженства.

     Пока мысли её витали по стране грёз, Ниночка решилась заварить себе кофе на походной газовой плитке, которой очень боялась пользоваться, но в данной ситуации выбора у неё не было. Открывая новую пачку с ароматным молотым кофе, она неловко дёрнула край упаковки и надломала длинный холёный ноготь на среднем пальце, выкрашенный в насыщенный вишнёвый цвет.

     Сказать, что в жизни Ниночки произошла катастрофа, — это ничего не сказать. Ровно половина ногтевой пластины угрожающе «квакала» и сурово смотрела на исполненную негодования Ниночку. А средний палец красноречиво намекал на что-то неприличное.

     От души попсиховав и обвинив во всех своих бедах бывшего супруга (хотя они ещё не были официально разведены), она налила в турку воды, насыпала кофе и поставила на огонь. Лишаться ногтя накануне такой важной встречи она никак не могла себе позволить. Её женский, изобретательный ум принялся лихорадочно искать быстрое и простое решение внезапно возникшей проблемы. Времени было в обрез, да и маникюрша, навряд ли, работала.

     Тут её взгляд случайно упал на один из тех самых «вдохновляющих» слоганов, которые Андрей когда-то распечатал на листах формата А4 и развесил на пустующей кухонной стене себе в назидание: «Чтобы понять, как решить проблему, ты должен думать, как проблема, жить, как проблема. Ты сам должен стать проблемой!» Звучало это как завещание какого-то таинственного гуру, который умудрился воплотить эту установку в жизнь и сразу же помер.

     И вот тут-то Ниночку буквально осенило! «Суперклей!» Этот чудо-продукт химической промышленности, способный объединять порой самое несовместимое, должен был храниться в загадочном для неё ящике с разнообразной бытовой мелочью на кухне.

     Ниночка открыла флакончик, готовясь к волшебному избавлению от своей проблемы, но, к её величайшему удивлению, его тонкий носик не желал выдавать ни капли. Тогда, вооружившись иголкой, она проковыряла отверстие. И тут клей вырвался наружу с такой щедростью, будто явно не собирался ограничиваться одним только сломанным ногтем.

     Закипающий кофе буквально на какое-то мгновение отвлёк её внимание, и в спешке она пролила клей прямо на линолеум. Более того, она даже не заметила этого. Нервничая и торопясь, Ниночка таки склеила архиважную деталь своего презентабельного вида, походя наступив босой ногой на липкую лужицу...

     Поначалу Ниночка не придала этому особого внимания. Но, попытав-шись шагнуть к плитке с закипающим кофе, она поняла, что капитально приклеилась к полу.

     Странное ощущение мгновенного прилипания застигло её врасплох. Она ведь совсем не имела представления о потрясающих свойствах этого вещества, таких как: высокая адгезия, способность выдерживать значительные нагрузки, устойчивость к воздействию растворителей, таких как бензин, спирт и, собственно, сам растворитель. Кроме того, она не догадывалась о его выдающейся проникающей способности!

     Но самое главное — она ни сном ни духом не ведала, что при склеивании поверхностей он не слабо так нагревается! И когда Ниночка почувствовала ощутимое жжение в области стопы, её охватил настоящий ужас. В панике она отчаянно завизжала.

     В этот самый момент кофе в турке решительно закипел и начал свой стремительный побег из оной, заливая собою шипящую конфорку. Ниночка завизжала ещё громче, потрясённая этим маленьким апокалипсисом, развернувшимся в масштабе её газовой плитки. По какой-то причине ей вдруг показалось, что походная газовая плитка вот-вот рванёт.

     Но горелка, как ни в чём небывало, упорно продолжала своё дело, монотонно шипя и наполняя свежий вечерний воздух, струящийся через открытые кухонные окна, лёгким ароматом пропан-бутановой смеси.

     Ниночка рванулась было к ней, намереваясь во чтобы то ни стало выключить подачу газа, но насмерть приклеившаяся к линолеуму нога была категорически против таких пламенных порывов. Возможно, это был знак вселенной: «Сиди-ка ты, Ниночка, дома!»

     Но Ниночка была не из тех, кого бы так запросто можно было заставить поменять свои планы. Она ещё раз отчаянно потянулась вперёд — и в результате эффектно растянулась в полушпагате. Линолеум, на смерть прилипший к её стопе эгоистично решил сохранить свою целостность за счёт хладнокровного отрывания кожи от Ниночкиной стопы, и она, стиснув зубы, взвыла, но на этот раз уже от сильной боли.

     Усевшись на пол и потирая больное место, она решила действовать. Сначала попыталась отковырять клей от ноги пальцами, но не тут-то было. Потом, дотянувшись до ящика с ножами и вилками, она предприняла попытку отделить линолеум от стопы с помощью столового ножа и, естественно, тоже безуспешно. Посмотрев на вилку, как на орудие пытки, Ни-ночка вовсе отбросила идею по отковыриванию себя от линолеума.

     Ниночка принялась лихорадочно обдумывать свои дальнейшие действия. Думала она всегда оригинально — в духе очаровательных представителей семейства кошачьих, готовых пожертвовать чужими интересами ради своей собственной персоны.

     Запах газа между тем усиливался.

     «Надо куда-то срочно позвонить!» — решила она, подтягиваясь обратно к столу, на котором лежал телефон. Зарядки на нём было ещё достаточно, и Ниночка принялась соображать, кого и каким способом можно вызвать, если связь отсутствует.

     И тут её осенило: иногда на экране телефона появлялось сообщение «Только экстренная связь». В памяти сразу всплыли заветные номера: 01, 02, 03 и 04. На дворе был 2012 год, а эти комбинации ей были знакомы с самого детства.

     И Ниночка позвонила сразу всем!

     На уточняющие вопросы диспетчеров она, захлебываясь от паники, выдала целую тираду: о неизбежном взрыве газовой плиты, о квартире, буквально пропитанной запахом газа, о том, что заперта одна и, вероятно, потребуется выламывать дверь. Завершила речь она весьма драматично:

     — Я вот-вот потеряю сознание! Не могу покинуть место происшествия… Я не хочу умереть здесь, приклеенная к полу, в самом расцвете лет!

     Выдав щедрую порцию почти достоверной информации и сгустив краски до невозможного, она немного успокоилась и принялась ждать спасителей. И только через несколько минут до неё дошло — одета она совсем не для приёма подобной публики. На ней был самый роскошный, кружевной и, пожалуй, самый откровенный комплект нижнего белья… Красного цвета. Который она только что надела перед тем, как... собиралась сварить кофе.

     Тут, в дверях, послышалась какая-то возня — это прибыли долгожданные стражи порядка. Парни, едва ступив в прихожую, тут же застыли, словно статуи. Первая мысль, которая пронеслась в их головах:

     «Кажется, мы ошиблись квартирой…»

     И, положа руку на сердце, кто бы их осудил? На кухне, прислонившись к столу с грацией лани и томностью сирены, стояла рыжеволосая богиня, будто сошедшая со страниц... скажем так, не совсем глянцевого журнала. Лица стражей закона заиграли всеми оттенками восторга и замешательства — словно они выиграли в лотерею и тут же забыли, где билет.

     Игнорируя слабый намек на апокалипсис (читай — запах газа), они, словно загипнотизированные кролики перед удавом, с нервным трепетом приблизились к эпицентру этой эротической катастрофы. Ноги, казалось, вот-вот превратятся в желе, и в этот момент один из них выдавил из себя вопрос, претендующий на звание «самого гениального»:

     — Что... тут... произошло?..

     Уверенная, что вот-вот рухнет в обморок от «газового отравления» и вся уже побледневшая, Ниночка тем не менее окинула спасателей взглядом, полным лёгкого сарказма, — с видом королевы, вынужденной терпеть общество простолюдинов.

     — Что произошло??! О, боюсь, вы забыли прихватить с собою попкорн! Начать, пожалуй, стоит с Большого Взрыва...

     Её, мягко скажем, слегка задело, что эти бравые ребята абсолютно не учуяли запаха газа. «Хотя чему удивляться, — мелькнуло у неё в голове, — мой внешний вид, видимо, напрочь отключил им и обоняние, и мозги».

     — Ха!.. — невпопад выдал один из них, явно не ожидая такого ответа.

     — А вам запах не мешает? Или у вас носы по отключались… — не выдержала она, мысленно добавив: «Вместе с извилинами».

     — Какой запах? Где запах?! — Парни, не отрывая от Ниночки взгляда, лихорадочно начали принюхиваться, кося глазами кто на свои подмышки, кто на соседа.

     Между тем девушка слегка закачалась. Ей почудилось, что отравляющие свойства газа наконец добрались до её прекрасной, но изрядно потрёпанной нервной системы. Она напрочь игнорировала настежь распахнутые окна и конфорку, работающую на минимальном огне. Для неё такие мелочи сейчас не имели никакого значения.

     Как всякий самовлюблённый нарцисс, она сильно переживала за своё состояние. Любая, даже микроскопическая угроза её здоровью или внешности, тут же выводила её из равновесия и масштабировалась до размеров чёрной дыры. В результате Ниночка всерьёз внушила себе тяжёлое отравление газом.

     Тут в квартиру с шумом ворвались подтянутые, мужественные парни с максимально серьезными выражениями лиц — сотрудники пожарной и газовой служб. Они, конечно, не подозревали, что их ждет та же участь, что и предыдущих блюстителей порядка. Оказавшись на кухне, мужчины как по команде застыли. Казалось, у них всех одновременно произошел сбой в мыслительных процессах, а профессиональный запал уступил место совершенно другим эмоциям.

     Тем временем Ниночке становилось всё хуже. Её лицо не просто бледнело — оно приобретало нежно-фиолетовый оттенок, а взгляд терял фокус. Она покачнулась, глаза закатились, и девушка решительно рухнула в обморок. Несколько человек бросились на помощь: кто-то пытался поддержать, а кто-то просто радовался возможности подержать «фею» в натруженных руках. Конкуренция разгорелась нешуточная — вокруг бездыханного тела Ниночки образовалось настоящее столпотворение.

     В этот момент прибыла бригада скорой помощи в составе двух женщин. Та, что постарше, — с лицом, словно все самые страшные диагнозы мира записались к ней сегодня в очередь, окинула суровым взглядом начинённый тестостероном мужской коллектив, а затем перевела взор на бесчувственную Ниночку. Не тратя времени на разговоры, она уверенными шагами подошла к газовой плите и, не сказав ни единого слова, наконец-то перекрыла газ. Молча. Потом так же молча окинула серьёзным взглядом собравшихся вокруг Ниночки представителей экстренных служб — с лицами, что бывают у котов, добравшихся до сметаны. У некоторых мужчин от этого взгляда, прямо скажем, дрогнули колени.

     Пробормотав себе под нос привычное: «Ой, а кто у нас здесь такая никакая?» — она взялась приводить Ниночку в чувство. Некоторые из представителей экстренных служб, любуясь Ниночкой, напрочь позабыли, для чего они, собственно, сюда прибыли. Наблюдая такую сцену, врач, которая была постарше, попросила фельдшера сходить в ванную за халатом. Та быстро нашла махровый халат и заботливо набросила его на Ниночку, за что та, уже будучи в сознании, была ей безмерно благодарна. Ниночка, хоть и любила, чтобы ею любовались, но в данной ситуации была явно не готова к восторженным взглядам.

     Разобравшись с причудливой ситуацией и выполнив все необходимые действия, специалисты экстренных служб, перешёптываясь и радостно похихикивая, начали расходиться. Ниночке освободили ногу весьма оригинальным способом — аккуратно вырезав вокруг стопы кусок линолеума.

     «Вам сильно повезло, что на полу был линолеум, а не кафель или паркет», — заявили ей.

     Женщина-врач, понимающе улыбаясь, объявила, что никаких проблем со здоровьем у Ниночки не обнаружилось, и порекомендовала заехать в травмпункт во избежание химического ожога стопы. Но Ниночка решительно отказалась: приклеенный линолеум к ноге она сочла сущим пустяком в данный момент. К тому же её окрылила новость о том, что у неё нет никакого отравления газом. Да и посещение травмпункта в её планы никак не входило: через полчаса должен был приехать её свежеобретённый кавалер, с которым она собиралась отправиться если и не навстречу своему новому счастью, то уж на путь отмщения бывшему — это уж точно! Какие тут травмпункты!

     Оставив Ниночку наедине с проблемой «нога+клей+линолеум», специалисты посоветовали использовать ацетон. Но немного подумав, девушка просто обрезала линолеум по форме стопы. Удовлетворённая результатом, она принялась торжественно шлёпать своим «шедевром» по квартире, тестируя новый «аксессуар».

     Затем, оценивающе посмотрев на себя в зеркало с видом, как будто она собралась покорять все подиумы мира, она выбрала из гардероба своё самое эпичное платье цвета «лосось с оттенком роскоши» и направилась к полке с обувью. О лабутенах ей можно было даже не мечтать — они теперь для Ниночки были недосягаемы. Из всех запасов обуви оптимальным вариантом оказались только балетки. К тому же они идеально подходили под её сумочку.

     Пока Ниночка медитировала над выбором обуви, входная дверь внезапно распахнулась, и, словно ураган, в прихожую влетел Андрей, слегка вспо-тевший, со взглядом раненого детектива и весь на нервах.

     — Что это тут у нас произошло? — выпалил он без предисловий. — У подъезда куча спецмашин только что разъехалась! Это не у нас? Или, всё-таки… у нас?!

     — Здравствуйте, Андрей! — как можно официальнее бодро расстаралась Ниночка.

     — Так что случилось? — не унимался он, пока взгляд его нервно метаясь по квартире, не зацепился за линолеум в кухне, в котором вопиюще зияла дыра. Он нахмурился.

     Ниночка замерла, будто пугливый фазан на охоте — один неверный жест, и позору не избежать. Главное сейчас — не дёрнуться. Ни на миллиметр. Потому что, если Андрей заметит, что кусок линолеума, словно преданный пёс, прилип к её подошве… Всё. Пиши пропало.

     Его реакция обещала быть громче кавалерийской атаки — тот самый заразительный, конский ржач, от которого содрогнутся даже соседские тараканы. А Ниночка, как известно, терпеть не могла быть поводом для чьего-то веселья. Особенно его.

     Так что стояла. Молча. Как статУя в лучах заката.

     — Всё нормально. Ничего не случилось! — отчеканила она с могильным спокойствием, торопливо поправляя прическу. — И не мешай мне пожалуйста собираться.

     — Ну-ну, — Андрей прищурился, словно кот, почуявший запах валерьянки.

     — Я же вижу, что здесь что-то у тебя произошло! Ты точно в порядке?

     — Я в полном ажуре!.. — в голосе Ниночки начали прорезаться нервные нотки.

     Андрей изучающе осмотрел всю свою почти бывшую супругу. Она стояла вся прямо-таки пышущая загадочностью, словно кошка, стырившая со стола колбасу и сделавшая вид, будто так и надо. Его взгляд, в поисках той самой загадочной улики, довольно-таки быстро переключился на её правую ногу. Если быть более точными — на её подошву. А ещё точнее — на кусочек линолеума, намертво прицепившегося к этой самой подошве.

     Это открытие его чрезмерно удивило. «Вот это поворот! Вот это да-а!» — едва не вырвалось у него вслух. Андрей с великим трудом сумел сдержать хохот, но сохранить серьёзное выражение лица у него явно не получалось.

     Ниночка, поняв, что разоблачена, фыркнула, будто оскорблённая принцесса, и гордо развернулась к зеркалу, громко шлёпая «уликой» по полу.

     Андрей, наблюдая этот трагикомический спектакль, сначала героически сжал губы, изображая скорбь достойную Оскара, но в следующий момент его прорвало таким раскатистым хохотом, будто у него в груди лопнул предохранительный клапан.

     Ниночка, чьё самолюбие было уязвлено этим бесцеремонным ржанием, с яростью принялась воевать с узким платьем, которое как специально, с трудом натягивалось, цепляясь за покрытую испариной кожу. Зеркало беспристрастно фиксировало всю гамму её эмоций — от возмущения «Да как он смеет!» до криминальных фантазий с удушением бывшего подушкой.

     Андрей, слегка переведя дух, но периодически всё ещё пофыркивая, продолжал наслаждаться представлением. И тут его осенило — он, наконец, сложил дважды два! Внезапная догадка сверкнула, словно молния: это роскошное платье и нижнее бельё, явно не предназначались для скромных посиделок с подружкой за чашечкой чая.

     «Ну конечно же!» — пронеслось в его голове. Всё стало ясно, как божий день. Эта «заноза» явно «намыливалась» к кому-то другому... И судя по всему, этот «кто-то» должен был оценить её усилия куда более... скажем так, предметно.

     Андрею вдруг стало как-то не до смеха. Он даже уже догадывался, кто стал этим «счастливцем». Шевцов! Конечно, кто же ещё!? Городок-то не большой — слухи разносятся моментально.

     В груди его резануло огненным лезвием ревности и обиды — ощущение, мягко говоря, не из приятных.

     «Ну конечно, эта дурочка всё-таки связалась с этим подонком!» — мысленно вскипел он.

     Но, зная Ниночку как облупленную, он прекрасно понимал, почему именно этот «экземпляр» стал её выбором.

     А чего он вообще хотел? Сам же на развод подал. Правда, тогда это больше походило на ультиматум: чтобы Ниночка хоть чуточку осознала, чтобы она хоть немного притормозила и поубавила свой махровый эгоизм.

     А что Ниночка? Как отреагировала? Правильно! Просто блеск! В абсолютном соответствии с логикой самовлюблённых нарциссов и в лучших традициях Ниночек: отбросив всяческую рефлексию, она сразу начала искать выход, точнее — нового состоятельного спутника для новой красивой и беззаботной жизни.

     И плевать ей на то, что тот разорил фирму Андрея. Даже наоборот! Насолить бывшему, да покрепче — вот это был девиз нынешней Ниночки.

     — А ты не хочешь избавиться от этой нежданной «прелести» на ноге? Или ты теперь с ней неразлучна? — спросил он с лёгкой иронией, пытаясь завести разговор и, может быть, хоть что-то выяснить.

     — Не твоя забота, — отрезала Ниночка ледяным голосом, даже не удостоив его своим взглядом.

     Андрей выдержал небольшую паузу и слегка прищурившись, добавил с лёгкой усмешкой:

     — Ты что, на полном серьёзе думаешь, что у него... серьёзные намерения?

     Этот вопрос уже вывел Ниночку из себя. Она мгновенно вспыхнула и набросилась на своего почти бывшего мужа. Её маленькие кулачки с энтузиазмом затарабанили по его широкой груди — всё ещё такой знакомой и родной...

     Андрей выстоял в этом атакующем порыве, а вот Ниночка дрогнула и отпрянула от него, поймав себя на мысли, что вот-вот на этой груди сейчас и останется — горячо прижавшись к ней и хлюпая носом.

     — Иди к чёрту, Родионов! — вскричала она и принялась активно выталкивать его из квартиры.

     Андрей, не особо сопротивляясь, с ленивым энтузиазмом попятился из квартиры задом.

     — Тогда сочувствую этому… муд@ку — бросил он с усмешкой напоследок, и, захлопнув за собою дверь, исчез.

     Ниночка от злости даже рявкнула.

     — Себе посочувствуй! — крикнула она ему вслед.

     Злясь и на него, и на себя, и, если честно, на весь мир за одно только существование Андрея, Ниночка продолжила приводить себя в порядок. Сейчас ей необходимо было выглядеть идеально — ослепительно, эффектно, неотразимо! Её цель была кристально ясна: чтобы этот... э-э-э... (как бы помягче выразиться) «бывший-почти-уже-никто» умер бы от зависти, увидев, какое сокровище он потерял.

     Правда, тут же возникла досадная мысль: а как, собственно, Андрей увидит этот триумфальный момент? Не станет же он, как агент 007, шнырять по дворам с биноклем, прячась за урнами!

     Представив эту картину — Андрей в тёмных очках, прижавшийся к мусорному баку пристально и со страдальческим придыханием следит за тем, куда же она направилась, — Ниночка фыркнула и, усмехнувшись, потянулась за балетками.

     С грехом пополам втиснув ногу с кусочком линолеума в туфлю, она услышала долгожданный автомобильный гудок. Это, несомненно, был её Егор Шевцов — точный, как швейцарские часы.

     Впорхнув в салон его безупречно отполированного автомобиля и сияя, точно бриллиант под солнечными лучами, Ниночка кокетливо чмокнула его в щёчку. Машина мягко тронулась с места, и они отправились в путь, полные надежд на самые романтические приключения.

     Всё складывалось идеально: на горизонте алел волшебный закат, двига-тель урчал, словно довольный кот, который напевал Ниночке серенады о новой любви и жизни, полной одежды от кутюр, бриллиантов и прочих безделушек. Впереди маячила перспектива прекрасного ужина в роскошном ресторане и непрерывного удовольствия от общения с этим мужчиной, который на данный момент казался ей практически воплощением идеала.

     «Вот оно — начало новой сказки, — подумала Ниночка. — Перезагрузка: версия 2.0. Счастливый конец гарантирован!»

     Но, как известно, даже с самых красивых воздушных замков иногда падают камни. Причём прямо на голову. Вот и с Ниночкой случился такой конфуз. Сначала она почувствовала неприятное ощущение в стопе, которое стало настойчиво усиливаться. Сперва это было лёгкое пощипывание, потом — раздражающее покалывание. А затем — боль, которая заставила Ниночку всерьёз напрячься. Спустя какое-то время улыбка напрочь сошла с лица бедняжки. В голове замелькали апокалиптические картины: от элегантной хромоты до полного прощания с конечностью (и, соответственно, с каблука-ми!) И вот тут-то феерический вечер начал трещать по швам.

     Сцепив зубы так, что позавидовал бы бульдог, и стиснув, простите наш французский, всё, что можно стиснуть, Ниночка решила изображать герои-ню до последнего вздоха. Она очень старалась никак не выдать своего тревожного настроения. Но её боевой запал таял быстрее мороженого на солнцепёке.

     Шевцов же, не обременённый ни даром телепатии, ни тактом (а судя по всему, когда раздавали чувство эмпатии, его тоже не обнаружилось в очере-ди) тупо пялился на неё, будто баран на новые ворота с QR-кодом. Его попытки разрядить обстановку неудачными шутками напоминали тушение пожара бензином — только искры летели веселее.

     — Слышь, Нинель!.. Нинон!.. Нинончик! — от попытки быть сверхобаятельным он даже захрипел. — Ты в курсе, что такое х-х-ерофобия?! Зая?..

     Ниночка, которая сама была интеллектуалкой так себе, напряглась, явно не понимая, к чему он клонит. В её хорошенькой, но не перегруженной головке замигали сомнительные ассоциации:

     — Понятия не имею… — бросила она вскользь, равнодушно пожав плечами.

      — Да расслабься, детка. Считай, что это мой вклад в твой кругозор! — с важностью изрёк Шевцов, самодовольно улыбнувшись, будто только что изобрёл колесо. — Это, между прочим, отвращение к счастью. А не то, что ты там себе надумала, ха-ха… — добавил он, заметив её кривую улыбку.

     Шутка, мягко говоря, не выстрелила. Но Шевцов, будто танк на нейтралке, пёр вперёд, не замечая препятствий.

     — А ты как сама к счастью-то относишься, Нинок? Серьёзно, херофобией не страдаешь? Ха-ха… — не унимался он.

     — Ой, не-не-не, зая! Спасибо за заботу. Порядок у меня с твоей херофобией, — отмахнулась она, добавив уже мысленно: «А вот ты, Шевцов, точно страдаешь «мозгофобией», причём в острой форме!»

     Шевцов самодовольно рассмеялся, решив, что только что совершил остроумный прорыв, и, окрылённый «успехом», решил закрепить результат:

     — Скажи, Нинуль, прямо, ну вот если выбирать — любовь или деньги, что ты выберешь?

     Не моргнув и глазом, она выдала:

     — Однозначно, любовь!

     — А что для тебя любовь? Нинетта, м?.. — подначил он, ожидая услышать от неё явную романтическую чушь, но Ниночка бахнула, словно из гаубицы:

     — Деньги, Егорушка! Много денег!..

     Шевцов минуту молча переваривал этот кристально чистый, словно горный ручей, цинизм. Этот коктейль из невинности, красоты и беспринципности оказался крепче, чем он ожидал.

     Однако он быстро пришёл в себя: «О, детка, так мы с тобой на одной волне!» — мелькнуло у него в голове, и он решил идти ва-банк:

     — Слушай, Нинок!.. Ниняша… — заигрывающим тоном слащавого котика продолжил он. — Ты вообще свободна? Ну, там… с мужем, чё как? Раз-вод? — последнее слово он прямо-таки пропел и расплылся в улыбке чеширского кота.

     Ниночку передёрнуло. Выпрямившись, словно прима Большого театра, она трагически воскликнула:

     — Я?! Свободна?! Да ты что, Шевцов! — её выражение лица могло бы обидеть даже камень. — Как ты мог ТАКОЕ подумать? Такая девушка, как я, одна?! — Она изобразила настолько оскорблённую физиономию, что Шевцов чуть не полез извиняться за сам факт своего существования. Но потом, немного поразмыслив, словно раскрывая ему великую тайну вселенной, тихим голосом добавила: — Знаешь, у меня есть постоянный спутник жизни. Мой внутренний голос. Правда, он больше спорит со мной, чем соглашается. Но если так подумать, то да… нас вообще-то даже трое! Так что, Егор… занято, извини! — и одарила его улыбкой стоматолога-садиста.

     Заявление срезало собеседника, словно мощный удар гипотенузы. Рот его, будто у карпа, выброшенного на берег, беспомощно открылся и закрылся, а перед глазами зависла сначала таблица умножения, потом табличка с надписью «занято». Шевцов сидел, пристукнутый её женской «логикой», и у него в голове начали кружить мысли о том, что она далеко не такая простая штучка, какой он себе её представлял. На лице его промелькнула тень раздражения и досады. Ему начало казаться, что вместо свидания он попал на сеанс психоаналитика с хроническим расстройством личности.

     Когда люди сталкиваются случайно лбами — это, конечно, неприятно, но терпимо. Но когда они сталкиваются коронами!.. Ниночка, глядя на этого самоуверенного, выглаженного и с ног до головы дорогого, словно швейцарская винтажная мебель, собеседника, вдруг осознала ужасную правду: перед ней — махровый эгоцентрик, нарцисс в кубе. Но в голове её маячила одна единственная цель — насолить бывшему. И ради этого она была готова на всё! Однако в данный момент оторваться она решила всё же на спутнике — и добить его своей роскошной женской логикой:

     — Наш любовный треугольник идеален! — заявила она с видом философа. — Я люблю себя, себя в восторге от меня, а меня безумно любит я! И всё это делает нас счастливыми.

     У Шевцова в этот момент, кажется, закоротило все богом данные извилины. Он застыл в мыслительной тишине и благоговейно замолчал. В этот момент до него окончательно дошло, что он ввязался совсем не в лёгкий флирт, а в баталию с целым батальоном тараканов в отдельно взятой жен-ской голове.

     Не в силах больше терпеть нарастающую муку, Ниночка украдкой высвободила многострадальную ножку из балетки, чтобы дать ей «подышать». О, какое блаженство! Но не тут-то было. Её хитрый манёвр не ускользнул от цепкого взгляда Шевцова. Выпучив глаза, он уставился на её ногу, будто там материализовалась химера, и без тени стеснения выдал:

     — Это ещё что за фигня?!

     Ниночке, признаться, было уже плевать. Балетку сняла — и ладно. Мнение этого «экземпляра» перестало её волновать ровно в тот момент, когда он явил ей весь свой «шарм» во всей красе.

     — А… да так, ничего особенного, бытовая травма, — произнесла она с лёгким безразличием.

     — Эт чё, у тебя там… линолеум, что ли?! — Шевцов вытянул шею, и чуть не сломался пополам, чтобы изучить этот занимательный артефакт на её ноге.

     — Ну да, — ответила она с таким спокойствием, словно линолеум на ноге — это новая мода от Gucсi.

     Шевцова накрыло цунами недоумения. Его мозг, словно старенький компьютер, отчаянно пытался обработать информацию, но выдавал лишь синий экран смерти с надписью "Error 404". Линолеум на ноге! Это ж пошлость какая-то!

     — Ох ты ж, Нинок, Нинель, Нинелла!.. Эт как тебя вообще угораздило? — воскликнул он, усиленно скрипя извилинами и пытаясь представить, как это можно было умудриться приклеить к ноге напольное покрытие.

     — Вот так и угораздило, — парировала она с сарказмом. — Думаю, по пути мне надо будет заскочить в травмпункт.

     — Ну как скажешь, — пробормотал Шевцов, а в голове у него продолжали кружить мысли: не зря ли он связался с этой фифой? Он, по большому счёту, планировал сегодня просто кайфово провести вечер с офигительной цыпой, надеясь, что звезды сойдутся в пикантной плоскости. А тут — травм-пункт, нога и приклеенный к ней, будь он неладен, кусок линолеума… Фу, какая пошлятина!

     Кое-как дотерпев до соседнего городка, Ниночка, всеми фибрами души уже ненавидела каждую минуту этого путешествия и не столько вышла, сколько выпорхнула из наполированного, надушенного автомобильными духами джипа. Прихрамывая с грацией раненой лани, она направилась в сторону дверей учреждения. С лёгким оттенком обиды про себя отметила: её рыцарь хоть и не на белом коне, но на достаточно дорогом железном жеребце — даже не соизволил выбраться из салона, чтобы оказать ей элементарную помощь. А вот Андрей бы уже мчал её на руках к светилам местной медицины, требуя особого внимания, словно к персоне королевской крови.

     Избавившись наконец от злосчастного куска линолеума с проклятым суперклеем, Ниночка — величественно хромая, с повязкой на ноге и лицом, полным вселенской скорби, — спустя два с лишним часа вернулась к машине. Её кавалер, как истинный герой нашего времени, уже самозабвенно дремал богатырским сном.

     Пробудившись от хлопка закрывающейся дверцы, он резко принял вертикальное положение, протёр заспанные очи. С чуть обиженной интонацией и с выражением лица способным расколоть кусок гранита, сей экземпляр заявил:

     — А чё так долго? Я аж уснул…

     — Да, очереди кругом… — с прохладцей в голосе ответила она.

     — Ну чё с ногой?

     — Нормально, ничего особенного…

     — Ну ладно, погнали, — он бросил на неё оценивающий, скользящий взгляд. — Столик ждёт. Я, на всякий случай, позвонил, предупредил… — В его голосе зазвучали скука и разочарование. В голове же щёлкнул однозначный вердикт: «Секса уже точно не будет».

     К этому моменту, надо сказать, милейший наш читатель, Ниночке стало абсолютно всё равно. Вкуснейшие деликатесы, мягчайшая постель и полноценный отдых — вот чего она желала теперь больше всего на свете. Желание нравиться этому самодовольному субъекту испарилось, как утренний туман под крымским солнцем. И если уж кому-то и стоило стараться в этом направлении, то уж точно не ей.

     За ужином Шевцов до неприличия набрался крепких напитков. Ниночку начинал всё больше и больше раздражать его самовлюблённый тон. Этот экземпляр умудрился провести весь вечер, изливая на Ниночку мысли о людской глупости, узости мировоззрения и прочих высоких материях. Он искренне считал себя единственным гением среди плебеев и мессией в одном лице. Весь такой возвышенный, белый и пушистый!

     А Ниночка мечтала только об одном: гостиничном номере, ванне с ароматной пеной и покое... А главное — чтобы этот противный голос наконец заткнулся.

     Шевцов, чья гениальность после нескольких бокалов виски расцвела пышным цветом — точнее, будто кактус в пустыне после редкого дождя, — решил перед сном выдать Ниночке двойную порцию душевных откровений — он наконец-таки добрался до обсуждения личности Андрея…

     Ей, мягко говоря, это очень не понравилось.

     Она, подобно бриллианту, заслуживающему куда более достойной оправы, нежели этот самовлюблённый нарцисс, вместо того чтобы наконец выплеснуть своё горячо желаемое «Да заткнись ты уже!», с трудом удержавшись, лишь мило заявила, что устала и хочет спать.

     — Надо бы добираться до гостиницы. И в люлю. Каждому — в свою люлю... — протянула она, и в этой фразе прозвучал тот самый отточенный сарказм, который мог бы украсить собой любую страницу учебника по язвительности.

     Шевцов, не уловив намёк, да и вообще не особо вникая в сказанное, заявил, что ни за что не оставит здесь свою машину и сейчас найдёт специального человечка, который всё устроит. И, не дожидаясь ответа, величественным жестом указал Ниночке направление к автомобилю.

     Ниночка повиновалась, лишь бы поскорее избавиться от этого «шедевра» самовлюблённости. Даже мысль о каком-то гипотетическом отдыхе с ним на Гавайях вызывала теперь у неё стойкий приступ тошноты. Устроившись на переднем сиденье, она принялась ждать того самого человечка, который должен был их отвезти. Она предусмотрительно не села сзади, дабы не находиться рядом с Шевцовым. Но, как это часто бывает в нашей земной жизни, всё пошло на перекосяк…

     Вместо обещанного «специального человечка» за руль, словно на трон, водрузился сам пьяный Шевцов, самодовольно провозгласив, что не нашёл «трезвого водителя» и до гостиницы доберётся самостоятельно. А гостиница, между прочим, находилась где-то в пригороде.

     Ниночкин протест утонул в рёве мотора, который Шевцов завёл с маниакальным блеском в глазах. Джип с лихим рыком сорвался с места и перепрыгнул через бордюр с грацией пьяного кенгуру.

     Ниночкина фантазия тут же шепнула ей, что это её последний вечер в жизни. Девушку накрыл катарсис, и она мысленно простилась с мамой — теперь самой дорогой и любимой мамочкой на свете — а заодно представила убивающегося от горя Андрея. Да-да, Ниночка успешно совместила всё это в своей прекрасной головке, представляя, как горько по ней будут убиваться её близкие…

     Картинки зловещего финала молниеносно промелькнули перед её глазами: перевёрнутый джип, дым клочьями и Ниночкино прекрасное лицо, посечённое осколками. Она мгновенно оцепенела от ужаса!

     Шевцов, судя по всему, воспринял выражение её лица в данный момент за восхищение своей крутостью. Ох, если бы он только знал…

     От летнего вечернего тепла и адреналина, ударившего в голову, его развезло ещё сильнее. Кондиционер в машине он даже не подумал включить — ему было не до того. Рулил он лихо, вываливая порцию за порцией желчи на тему «почти бывшего мужа» Ниночки.

     Время давно перевалило за полночь, и дорога, к счастью для обоих, не кишела желающими попасть под колёса пьяного «Шумахера». Шевцов, ведомый хмельным куражом, вытворял с рулём такое, что Ниночка заподозрила: будто он пытается выучить азбуку Морзе жопой.

     — Останови машину! Немедленно! — взвыла Ниночка, молясь всем богам — известным ей и не очень.

     Но раскрасневшийся Шевцов, с галстуком, болтающимся подобно удавке на шее, с безумным блеском в глазах, продолжал нести ахинею:

     — Боишься?! Бойся, Нинелла… бойся! Меня все должны бояться. Надо мною такие люди стоят!.. О-го-го!..

     — Останови машину, придурок! — уже не своим голосом заорала Ни-ночка.

     — Га-га-га! — загоготал Шевцов, словно злодей из дешёвого боевика.

     В порыве отчаяния Ниночка, недолго думая, со всей дури врезала ему сумочкой по голове. Звук вышел на удивление мелодичный — «Бум!».

     Шевцов медленно повернулся к ней, будто робот с севшими батарейками, и стеклянным взором уставился на хозяйку сумочки.

     — Ты чё такая занудная? — буркнул он, поморщившись.

     Не дожидаясь ответа, он снова вдавил газ и затянул пьяным голосом:

     — Земля в иллюминаторе… Земля в иллюминаторе… Земля в иллю…

     Тут у Ниночки окончательно сдали нервы. Не понимая, как это у неё получилось, но с яростью, достойной бойца ММА, она впечатала правой ногой в его щёку.

     Последнее, что увидел Шевцов, — это подошва Ниночкиной балетки, стремительно приближающаяся к его лицу!..

     Удар был настолько сокрушительным, что Шевцова, как в замедленной съёмке, откинуло к окну. Голова жёстко встретилась со стеклом, глаза ушли в режим «перезагрузки», и наш кабальеро моментально отключился.

     Ниночка осталась в полном недоумении от самой себя. Но постепенно к шоку добавился сладковатый привкус триумфа.

     Машина напоследок всхлипнула и, притормозив, замерла. Ниночка бросила взгляд на Шевцова и тут же вскрикнула — бедняга был мертвенно-бледен.

     Она попыталась ретироваться из машины, но грация покинула её в самый неподходящий момент. Пятилась из машины она столь стремительно и неловко, что её филейная часть внезапно встретилась с чем-то (или кем-то) твёрдым и явно живым. Она снова взвизгнула так, что звёзды на небе вздрогнули. Ниночка так и замерла в этой экстравагантной позе, хлопая беспомощно глазами.

     Этот Кто-то, оказавшийся обладателем столь железных нервов, не дал Ниночке улететь к приходящим в себя звёздам. Крепко схватив её, он развернул девушку к себе. И тут Ниночке почудилось... ангел! Над головой этого незнакомца сиял нимб, словно он только что сошёл с небес, чтобы спасти весь род человеческий и лично её саму от этого больного на голову Шевцова. Но стоило ей только сфокусировать зрение, как нимб оказался уличным фонарём, а сам ангел — всего лишь… Андреем.

     — Ты... ты откуда здесь? — заикаясь, пролепетала Ниночка. Она явно не была готова к таким манёврам судьбы.

     Но Андрей, не произнеся ни слова, схватил её за руку, и они, словно два испуганных зайца, рванули к водительскому месту, где то ли восседала, то ли возлежала обмякшая тушка Шевцова. Родионов распахнул дверь, и тут же их взору предстала картина, способная вызвать истерический смех, если бы не попахивала криминалом: Шевцов, словно жертва неудачного эксперимента, лежал на руле в состоянии, которое можно было бы описать как бледно-фиолетовое.

     Андрей взял его за запястье, пытаясь нащупать пульс, и обнаружил, что его медицинские навыки оставляют желать лучшего. Безжизненная рука, словно мёртвая рыба, выскользнула из его ладони, оставив в воздухе лишь лёгкий шлейф недоумения…

     — Я ЕГО УБИЛА!!! — драматично воскликнула Ниночка, нервно прижав кулачки к лицу. Сейчас она напоминала малое дитё, которое разбило мами-ну любимую вазу.

     — Не накручивай! — отмахнулся Андрей с ледяным спокойствием, как будто речь шла не о потенциальном трупе. — А чем ты его так?.. — Он удивлённо уставился на неё.

     Ниночка, не произнеся ни слова, виновато выставила вперёд, обмотанную повязкой правую ногу, в балетке. Андрей посмотрел на этот «инструмент возмездия» с удивлением, недоумением и лёгким восхищением одновременно. Брови его вскинулись до самых небес.

     — Так... — произнёс он наконец, потеряв мысль где-то между Ниночкиной хрупкостью и оценкой её ударной силы, — пора сматываться отсюда. Садись в мою машину, а я этого… ну… — он глянул на Шевцова, словно надеясь, что тот внезапно подаст признаки жизни, и поспешил исправиться, чтобы не травмировать хрупкую психику Ниночки, — индивидуума… сам отгоню. Езжай за мной.

     — Ой, что делать?! Что делать? Я ЕГО УБИЛА!!! — продолжила, как заведённая, причитать Ниночка. И её голос звучал так, будто она только что узнала, что у неё закончился любимый крем для рук.

     — Говорю же! В машину, и за мной, — мягко отрезал Андрей.

     Шевцова нужно было как-то выковырять из водительского места, и Андрей, схватив его за грудки, принялся вытаскивать его из машины. Но тут Шевцов, зараза такая, внезапно замычал и, едва разлепив глаза, будто бы засобирался возвращаться в этот бренный мир.

     Однако времени на то, чтобы возрадоваться возвращению в реальность у него не оказалось — в следующее мгновение чей-то кулак, больше похожий на кирпич, приближаясь со скоростью астероида, перекрыл весь видимый ему горизонт! И...

     Бац!..

     И у Шевцова вновь случилось бессознательное состояние.

     У Андрея в голове пронёсся целый табун мыслей: от почти философской — «Ну не сдох же пока, гадёныш!» — до практической — «Какое удовольствие вмазать по этой охеревшей морде, только б руки об него не испачкать».

     Недолго думая, Андрей взвалил безвольную тушку Шевцова на себя и, обойдя вокруг машины, небрежно запихал его на пассажирское сиденье.

     — Подъедем поближе к Любавино, там его и оставим в лесочке… Может, зверь какой его сожрёт — хорошим людям на радость!

     Ниночка молча, согласно закивала головой, словно китайский болванчик. И тут же в её воображении развернулась сцена, достойная культового блокбастера: могучий лось, размахивая своими эпичными рогами, ловко подбрасывает Шевцова в воздух, будто цирковой жонглёр, а затем, хоро-шенько подсадив того на рога, величаво удаляется с ним в глухую чащу, где воем воют голодные волки в ожидании своей долгожданной трапезы.

     Дальше в ночной летней тишине они ехали каждый на своей машине. Выбравшись за городскую черту соседнего городка, они въехали на территорию Любавинского района. Связь сразу же пропала, вокруг всё было погружено во мрак, только звёзды с луной изливали слабый свет на греш-ную землю.

     Вскоре показался удачный поворот без названия и табличек, ведущий в какую-то лесистую местность. Какое-то время они ехали по гравийной дороге, которая вскоре сменилась узкой двухколейной тропой, изредка напоминающей о своей цивилизованности благодаря следам случайного грейдера.

     «Места здесь, наверное, грибные», — отчего-то подумалось Андрею.

     Бросив машину с несчастным Шевцовым в ночном лесу, наши герои, не мешкая, тут же отправились домой.

     В голове у Ниночки больше не осталось ни крошки боевого задора, чтобы как-то насолить своему почти уже бывшему супругу. Все её мрачные мысли теперь вращались вокруг одной навязчивой идеи: как бы выпутаться из этой щекотливой авантюры. Она уже действительно мечтала о том, чтобы Шевцова и вправду лось в лес уволок.

     А Андрей… Ну что Андрей? Он был спокоен как танк. Сам удивлялся такому внутреннему своему спокойствию. Может быть, отчасти от того, что душеньку немного отвёл, вмазав от души этому подонку, а может, от того, что Ниночка теперь смотрит на него влюблёнными глазами, полными восхищения...

     Едва забрезжил рассвет, а лес уже заполнился птичьими трелями. Шевцов очнулся в своем шикарном джипе, ощущая на лице чье-то горячее дыхание, смешанное с наглым сопением. На правой щеке алел след от Ниночкиной балетки, под глазами расцвели два поистине шикарных фингала, а посреди лица зиял распухший, словно груша, нос.

     С трудом разлепив свои очи, он замер в недоумении. Голова его дёрну-лась рефлекторно — слишком свежи ещё были воспоминания о летящей в лицо балеточной подошве... БАЦ!.. Потом кулак — БАЦ!..

     Но на этот раз ничего не прилетело. Тишина. Только чьё-то неровное дыхание щекотало нос.

     Напряжённо прищурившись в ожидании очередного удара, он вместо кулака или, не дай Бог, балетной подошвы увидел… ужасное сопящее чудовище. Прямо перед его лицом маячила огромная лосиная морда, которая с непоколебимой серьёзностью изучала его подбитый нос и всё, что было вокруг. И, судя по выражению этой морды, лось был весьма впечатлён и озадачен.

     Ах, если бы Ниночка только знала про этого лося! Она бы, без сомнения, возвела себя в ранг верховной жрицы или, на худой конец, ведьмы экстра-класса. Ну а как иначе?

     Она всего лишь позволила себе немного пофантазировать о лосе — и бац! — лось материализовался рядом с Шевцовым. А до этого она вообразила Андрея в роли агента 007, следящего за нею, — и опаньки! — он тут как тут.

     А ещё раньше, до всех этих обстоятельств, она страстно пожелала себе нового богатого ухажёра. Но в данном случае ей надо было всё-таки получше формулировать запрос ко вселенной. Тут уж как получилось…

     В общем, у Ниночки всё шло как в той рекламе «Газпрома»: «Мечты сбываются! Та-да-да-дам!» Только вот лося, конечно, ей можно было и не фантазировать вовсе…

     А с другой стороны, может быть, судьба такая была у Шевцова… встретить однажды рассвет с исконно русским парнокопытным созданием.

Продолжение http://proza.ru/cgi-bin/login/page.pl