Перевал Дятлова Согрин, часть 5

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Выводы уважаемого Сергея Николаевича Согрина, к сожалению, во многом ошибочные. Хотя сообщённые им сведения очень важны для построения целостной версии и должен подчеркнуть, что очень многие выводы в отношении некоторых эпизодов несомненные, а его критика других версий, кроме версии лавины, очень обоснованная и позволяет отбросить эти версии без сожаления.

Критика лавинной версии слабая, и это естественно, поскольку лавинная версия очень основательна.

Но некоторые его выводы относительно того, как развивались события по дороге от палатки к кедру и у самого кедра меня очень удивляют и для того удивления есть весомые причины.

Например, в отношении итогового вывода.

ЦИТАТА

То, что над палаткой был какой-то неопознанный объект земного происхождения, тоже является неоспоримым фактом.
Подтверждением служат фотографии, сделанные участниками группы и свидетельство А. Шумкова, наблюдавшего полёт ракеты в районе горы Отортен.

КОНЕЦ ЦИТАТЫ

Извините, почему неоспоримый факт? По-видимому, автор не знает, что такое неоспоримый факт. Его так называемый факт очень даже можно оспорить. Отсылаю автора к книге Николая Андреева.

В отношении фотографии. Вот эта фотография.


Я привожу кадр из фотоаппарата Юрия Кривонищенко

Ну, послушайте, что может вообще доказывать подобный кадр? Что фотограф-любитель случайно или специально снял что-то яркое на фоне чего-то не настолько яркого. Даже нельзя сказать, небо это, или человек с фонариком в ночи. Или люди у костра не в фокусе. Или вообще случайный кадр. Или точечная засветка при заправке или при извлечении плёнки.

Автор пишет:

ЦИТАТА

Смею предположить, что на фото не шлейф, хотя он мог иметь место. Поскольку скорость ракеты огромная, а выдержка у фотоаппарата ночью большая, то на плёнке зафиксировано несколько положений, следов движения ракеты.

КОНЕЦ ЦИТАТЫ

А до этого автор сделал предположение, что Криванищенко увидел светящийся объект в небе, успел достать фотоаппарат и сфотографировать это явление.

Давайте на минуточку попробуем просто поверить Согрину и представить, как это всё было.

С одной стороны, светящийся объект выпустил такой ядовитый газ, что туристы были вынуждены разрезать палатку и срочно её покинуть, чтобы спастись. Допустим.

С другой стороны, они настолько торопятся покинуть палатку, что не обуваются, не одеваются и не берут никаких важных для выживания вещей. Но при этом Юрий Криванищенко спокойно достаёт фотоаппарат, выставляет в темноте на нём большую выдержку, чтобы снимать ночью, успевает навести фотоаппарат на явление, сфотографировать его, затем он закрывает фотоаппарат обратно в чехол и бросает его внутрь палатки. Так развивались действия, да? Пока одни задыхаются в палатке и спешат выбежать наружу, где должно быть ещё более токсичная атмосфера, чем в палатке, Криванищенко спокойно работает с фотоаппаратом. Он не теряет выдержки, но при этом тоже не одевается, не обувается. А после того, как сфотографировал явление, он бросает фотоаппарат обратно в палатку. Потому что на нём и при нём, естественно, фотоаппарат найден не был, а был он в палатке. Вот такие действия были, в такую последовательность действий нам предлагает искренне поверить эксперт по туризму Сергей Согрин? Ну как хотите, я в это не верю. Даже если фотоаппарат был без чехла, всё равно это мало что меняет. А я как-то сомневаюсь, что фотоаппарат лежал просто на полу в палатке. Полагаю, что он ко всему прочему найден был ещё и внутри рюкзака. Но не настаиваю, не изучал протоколы. Впрочем, в протоколах, как я могу судить, подробности того, что именно где именно лежало, не отмечено. Но фотоаппарат был я палатке. Туристы не были уверены, что всё содержимое палатки к ним вернётся, но не спешили забрать хотя бы самое ценное, а Криванищенко спокойно делает снимок и вдруг почему-то кидает фотоаппарат внутрь палатки.  Нет, нет и нет. И не уговаривайте, не поверю. Если не разрабатывать версию о том, что все девять человек внезапно тронулись умом. А если они внезапно тронулись умом, тогда объяснить можно вообще всё на свете, кроме одного – с какой стати вообще-то все они внезапно тронулись?! В том-то и дело!

 А в темноте поспешно выставить выдержку невозможно. Надо смотреть на объектив. Ну если только асс фотограф сразу резко крутнул выдержку? Но тогда такой асс выставил бы фокус на бесконечность. Выставить фокус намного проще, чем выставить выдержку. Ибо выдержка выставляется поворотом одного диска внутри другого, надо подцепить ногтем за зазубрину, и придерживая объектив повернуть только это колечко. А вот фокус, то есть дальность, выставляется легко, надо внешнее кольцо на объективе пальцами повернуть. Не ногтем. И это понятно – выдержка устанавливается до того, как фотограф наводит объектив на объект съёмки, а фокус регулируется в то время, когда фотограф смотрит на объект. Если фотоаппарат – зеркалка, фокус выставлять проще. Но, наверное, фотоаппарат был простейший по тем временам, расстояние выставлялось на основании оценки расстояния до объекта. Но небесный объект в любом случае надо снимать на установке «бесконечность», то есть максимально дальнее расстояние, надо повернуть до упора. Итак, фокус Криванищенко не выставил, хотя это было сделать проще, а выдержку выставил. А диафрагму? Самое забавное, что Согрин увлекался фотографией и именно он печатал снимки с плёнки. Что же он забыл про эти особенности работы с фотоаппаратом? Вот интересно, сам он смог бы так поступить? Я имею в виду, когда все убегают из палатки и задыхаются, достать фотоаппарат, выставить выдержку, сфотографировать и почему-то швырнуть фотоаппарат обратно в палатку, при этом не озабочиваясь ни о каких более важных вещах, необходимых для спасения жизни?

Могло быть и так, что Луна Юрию показалась очень крупной (в горах это не удивительно) и очень яркой. Он не спеша поставил длинную выдержку. А при максимальной выдержке снимать надо со штатива, иначе объект размножится именно так, как это и получилось. На тех фотоаппаратах были выдержки до нескольких секунд. Без штатива рука обязательно дрогнет в момент нажатия на кнопку спуска. А здесь выдержка была максимальная для этого фото. При нажатии направление на объект пошло вниз, соответственно, появился эффект, будто объект движется вверх. А более чёткое круглое пятно в центре справа, это может быть блик от крохотной капли или снежинки на объективе, или какой-то другой эффект или иной яркий объект. В общем данный снимок не доказывает, что туристы видели НЛО, а вот версия о том, как он появился, совершенно, на мой взгляд, невообразимая.

Также можно допустить, что этот кадр получился случайно, когда Юрий укладывал фотоаппарат в футляр, случайно нажал и сфотографировал Солнце или Луну.

Но мои читатели могут иметь на эту тему собственное мнение. И решать, сфотографировано ли тут НЛО, или падающая в результате аварии ракета, или же Луна, Солнце или что-то иное яркое снято случайно или неаккуратно без штатива. А штатива у них, полагаю, не было.

Также идея о выскакивании из палатки по той причине, что снаружи какие-то яды, никак не проходит. Снаружи должна быть концентрация выше, чем внутри. Торопиться наружу точно не следовало бы, можно было бы одеться, и следовало использовать мокрые платки или иные куски ткани. Кстати, у них была ткань, которая использовалась как дополнительный занавес на входе палатки. Нарвать куски ткани, смочить водой, дышать через мокрую ткань – это база. Нет воды – использовать снег. Даже сухая ткань частично помогла бы, тем более, то от дыхания зимой она быстро станет влажной.

Опять будем предполагать, что Дятлов не догадался, что от химии можно спастись? И все остальные не догадались, включая Золотарёва? Ну тогда опять вывод такой, что плохая у них была подготовка. Они же в школе проходили гражданскую оборону, они и в институте должны были азам таким обучаться, наверняка сдавали нормы ГТО – готов к труду и обороне. После войны к этому серьёзно относились во времена СССР.

Там же Согрин цитирует некую реконструкцию некоего Якименко. Не буду разбирать, смысла нет. Почитайте сами и посмейтесь. А я не буду тратить время. Ибо навоз сколько сахаром не посыпай, вареньем не станет. Эту реконструкцию уже ничто не спасёт. В утиль.

Также воспоминания некоего Шумакова, написанные в 2006 году, позвольте проигнорировать. На волне хайпа у многих появляются ложные воспоминания о событиях, о которых много говорят и много пишут.

Опровержение идеи лавины Согрин основывает на том, что он не нашёл изморози в снегу.

ЦИТАТА

«Когда я оказался с Ивановым и Масленниковым у места установки палатки, то поинтересовался состоянием снега. Никаких признаков образования под плотным слоем снега (наста) глубинной изморози не обнаружил. Она и является тем подстилающим слоем для схода лавины.
Что же тогда удалось пронаблюдать?
 Когда снежный наст («доска») лежит на менее плотных слоях снега, то для того чтоб его сдвинуть (вызвать сход лавины) необходимо усилие многократно превышающее вес пласта плотного снега («доски»). А если учесть, что он лежит не обособлено, а занимает довольно обширное пространство, то никакими усилиями его невозможно сдвинуть. Потому в горах и лежит снег на склонах. Именно это состояние снежного покрова имело место у палатки в 1959 году, когда там оказались поисковики».

КОНЕЦ ЦИТАТЫ

Согрин совсем физики не знает? Откуда такой вывод, что для того, чтобы сдвинуть снежную доску, нужно якобы усилие, равное весу этой доски? Что за чушь? Снежная доска лежит и держится на силе трения. А за сила тяжести при этом тянет её вниз, а сила реакции опоры, тоже пропорциональная силе тяжести отталкивает доску в направлении нормали к поверхности. Эти две силы – тяжести и реакции опоры – дают равнодействующую вниз вдоль склона. Снег накапливается, эта сила растёт. Стоит ей стать больше силы трения, или силе трения стать меньше по какой-то причине, не только от подтаивания, но и, например, от того, что доску внизу подкопали, и тогда доска стронется вниз под действием указанной равнодействующей силы. Так что абсолютная ерунда утверждать, что для того, чтобы сдвинуть снежную доску, нужна сила, равная весу этой доски. Если сила трения мала, тогда вообще большая сила не нужна. Примеры: есть люди, которые сдвигают вагоны своими усилиями. Сила трения качения мала. Но эти люди не смогли бы поднять вагон даже на десятую долю миллиметра, даже на сотую долю, вагон слишком тяжёлый. А если вагон стоял бы на наклонном пути, он и сам мог бы стронуться с места и поехать вниз с ускорением. Так же ведёт себя лавина – трогается с места и едет вниз с ускорением. Как можно рассуждать о силе, равной весу доски, утверждать, что такая сила нужна для зарождения лавины?

Ну должен же знать Согрин, что в лавинах бывают многие сотни и даже тысячи тон снега, и что же, для того, чтобы такая лавина сошла, нужны тысячи тонн силы? Некоторые лавины достигают веса в миллион тонн. Откуда берётся сила в миллион тон, чтобы её сдвинуть? Ну бред-то такой не надо бы писать в книге! Ведь этот снег никто не должен поднять вверх, чтобы он сошёл вниз, его достаточно просто сдвинуть. И иногда это делает сама лавина, то есть сила тяжести этой лавины.

Вот как после таких оборотов верить утверждениям Согрина и как можно соглашаться, что он – опытный турист и эксперт? Турист-то он опытный, да очевидно, что в механизме образования и схода лавин он ничего не понимает. Если Дятлов был таким же «опытным», тогда не надо удивляться, что он не понял, насколько опасно ставить палатку на склоне, где может сойти снежная доска, и поставил там палатку, да ещё и подкопал пласт.

И не надо удивляться тому, чему удивляется доцент по лавинам, а именно, он удивляется почему после обрушения они все покинули палатку и убежали вниз, ведь после схода этой лавины им уже ничего не угрожало. Это вот как раз доцент по лавинам такое понимает, он бы если бы был там, то сказал бы, что опасность миновала, и все остались бы живы. Но такого специалиста там не было, а Дятлов и команда решили, что самая главная опасность ещё впереди, и поэтому в панике – подчёркиваю, что в панике, не отдавая отчёта себе в том, чем им грозит спуск в место, где их ждёт только заснеженная тайга, а они идут без ничего – в панике они покинули то место, которое в этой ситуации ни в коем случае покидать им не следовало.

Короче, один специалист оценивал действия другого специалиста и не нашёл в них ничего неправильного. А я, дилетант, полагаю, что настил без костра хотя бы самого небольшого надолго от мороза не спасёт, и почему-то считаю, что если с пяти спичек костёр зажечь не удалось, то и сорока спичек при точно таком же способе их употребления, результат будет тот же, но кто-то же должен был контролировать процесс бесконтрольного уничтожения спичек. И я, дилетант, почему-то думаю, что если спички были у троих из десяти туристов, и у двоих из них они так и остались нетронутыми, то хороший руководитель мог ещё организовать хороший костёр. Хороший руководитель мог бы, а Дятлов не смог. Делайте выводы.

Озарения, догадки и теории профессионалов иногда бывают ничуть не хуже скоропалительного мнения дилетантов, но и не лучше. Вот такой вывод.

Я, как дилетант, не стал бы уходить далеко от палатки в сторону, сильно несовпадающую с направлением на лабаз. Ну просто потому что от одной напасти не спасаются с помощью ещё большей. И из двух зол не выбирают оба. А группа Дятлова, похоже, выбрала.

Ибо если идти в лес, то для того, чтобы согреться с помощью огня. А если возвращаться назад, то после того, как согрелся с помощью огня. А вот возвращаться усталым и замёрзшим – это не вариант. И ждать возвратившихся без костра, еды, одежды и обуви – это не вариант.

Если бы назад пошли все девять, предварительно обогревшись у костра, может быть, все девять и дошли бы к палатке. Если уж совершили такую глупость, что оставили её и ушли на полкилометра вниз, раздетые, разутые.

И вот я представляю себе такую ситуацию, что боятся они даже пошевелить палатку, ожидают, что вот-вот сойдёт лавина и накроет и палатку, и всех их. И в панике – именно в панике – бегут вниз. Ну хотя бы лыжные палки, стоящие вне палатки, и хотя бы единственную пару лыж можно было прихватить с собой? Ну хотя бы только палки? С ними спускаться с горы намного сподручнее. А в роковой час они могли бы и на растопку пойти. Уж не знаю, как именно горит сухой бамбук, но почему-то думаю, что чуть лучше, че сырые толстые ветки кедра. И полагаю, что от бересты и бумаги обломки бамбука можно было зажечь, если от ветра укрыть, а от них и толстые сырые ветки кедра можно было бы заставить разгореться.

Даже такая глупая идея: не можешь свалить тонкое деревце, найди место, где таких деревцев много, сони их и разводи костёр прямо под ними. Потом и они, возможно, примутся гореть. Лесного пожара в зимнем лесу с толщиной снега в метры опасаться не надо, а огонь нужен, когда речь идёт о девяти жизней. Ну это дилетантские фантазии, конечно, признаю. Как бы то ни было, костёр из сломанных и значит сырых толстых веток кедра зажечь трудней, чем поддержать; зажигать на ветру сложней, чем хотя бы в каком-то укрытии, хотя бы у ствола того же самого кедра, и яростное истребление последних спичек не украшает ребят. А они ведь зажечь смогли, а сохранить не смогли. Ожоги рук и ног сделать смогли, а согреться не смогли. Вот такие бывалые туристы, очень опытные с лучшим в институте руководителем, такая картина вырисовывается.
 
 И вот этот счёт не в пользу Дятлова совершенно роковым становится, поскольку он ещё не смог распознать возможность схода лавины, не смог проявить выдержку и не пуститься наутёк, не смог сдержать товарищей, а скорее всего он же их и погнал вниз, и не смог остановиться на трети пути, оглянуться и вернуться назад. Поскольку Колмогорова затем прошла половину пути обратно заново, то она уж точно смогла бы вернуться к палатке, если бы остановилась на половине пути с самого начала. Если бы она дошла до палатки, она бы спаслась.

Действия Колмогоровой – самые разумные и самые эффективные, но предприняты эти действия поздно. Надо было ещё во время спуска остановиться, развернуться и пойти назад. И ещё она видится очень разумной, поскольку спички сохранить смогла. А что не поделилась, мы её не обвиняем, так как, предположительно, когда она пошла назад к палатке, у оставшихся ребят спички ещё оставались. Иначе бы поделилась. А лучше – сама бы разожгла костёр, а не доверила бы это дело Криванищенко и Дорошенко. Если у неё были силы пройти половину пути назад, то силы для того, чтобы развести костёр и поддерживать его у неё точно были. Согрелась и пошла бы обратно – дошла бы. А если бы ей ещё лыжные палки в руки – тем более. Так что есть основания для предположения, что влюблённый в неё Дятлов (который носил в бумажнике её фотографию) не смог спасти её, а также всех остальных и себя. Погубил ли он их всех своими ошибочными решениями и командами? Я не берусь этого утверждать. А что не смог спасти, это исторический факт. Хотел, но не смог. А мне кажется, что шансы всё-таки были. Так что судите о его компетентности именно по этим двум фактам: то что не спас, это факт, а то, что имел на то шансы, это всего лишь моё предположение, утверждать я этого никак не могу.

А так-то мы знаем, что все они – герои, мужественные первопроходцы, которые всё делали исключительно правильно, и до конца боролись за свою жизнь совершенно грамотно и умно, потому что нам об этом поведал в своей книге Сергей Николаевич Согрин, а не верить ему мы не можем, так как он такой же опытный турист как сам Дятлов или даже немного более опытный. И Дятлов был безупречным товарищем, вот как.

Только вот…
О том, что не спаслась именно Зина Колмогорова, Согрин сожалеет больше всего. Или я ошибаюсь? Во всяком случае, он сожалеет о ней больше, чем об Игоре Дятлове. Или снова ошибаюсь?

Почему-то сам Согрин подозревает, что Дятлов был авторитарен и даже предполагает, что …  Впрочем, дадим слово самому Согрину.

ЦИТАТА

«… Как-то на пятачке у Спортклуба … подошла ко мне Зина. Она сказала, что ей бы очень хотелось побывать на Приполярном Урале. А тут такая возможность осуществить мечту в составе нашей группы.
 Я не мог ей отказать, зная, что и ребята будут такое решение приветствовать. Через какое-то время она снова подошла грустная.
 - Я с вами не могу пойти, опаздываю на диплом… - и чуть не заплакала. Я всё понял без её доводов. Скорее всего, причина была в Игоре. Он, при всех его положительных качествах, был довольно жестким и авторитарным руководителем. Ревностно воспринимал, когда затрагивались интересы его группы. Полагаю, что он ей поставил условие: «Иди с ними, но к нам не возвращайся!» Если было так, то тайну эту навсегда унесла с собой Зина.
 Я до сих пор виню себя за то, что не уговорил её тогда сделать так, как ей хотелось».

КОНЕЦ ЦИТАТЫ

В этом предположении Дятлов видится не очень-то порядочным человеком. И кажется, Согрин сожалеет о Колмогоровой больше, чем о Дятлове и о других.

Почему Согрин предполагает, что Дятлов поступил именно так? А мы уже сами дадим оценку такому поступку: «непорядочно». То есть Согрин намекает что Дятлов не порядочный человек, получается. А непорядочный и авторитарный одновременно – это как-то сразу заставляет задуматься о его праве руководить людьми в походе. А характеристику «авторитарный» мы находим в книге Согрина прямым текстом. А авторитарный означает человека, который заставляет выполнять его распоряжения даже если другим не очевидна их правильность. И вот именно в таком случае ошибочное решение не будет обсуждаться, а будет выполняться беспрекословно. А если бы из восьми других туристов хотя бы кто-то задумался, задал вопрос: «Зачем бежать? Вроде бы безопасно тут? И потом – как мы там без одежды, обуви, без еды, без инструментов?» А другой спросил бы: «Может быть тогда уж лучше к лабазу вернёмся? Он вроде бы в другой стороне?» А Дятлов на это в ответ: «Молчать! Я тут начальник, я за всё отвечаю! Не рассуждать! Бежим вниз, срочно, я сказал! Вещи не брать! Палатку не трогать! Уходим, быстро-быстро-быстро!»

И происходит в этом случае очень странная и психологически феноменальная вещь. Многие слушаются немногого даже тогда, когда его распоряжение явно для них опасно, даже смертельно опасно.

Почему-то мне именно такая аналогия пришла в голову. Один диктатор и восемь послушных агнцев. «Шнель! Шнель!»

Почему Согрин не верит Зине, что она опаздывает на диплом? И почему он просто уверен, что Зина не хотела бы идти с Дятловым, а хотела бы идти с ним, с Согриным, но побоялась рассориться с Дятловым? Если команда Дятлова – это её родная команда, любимые друзья Зины Колмогоровой, то почему она была в слезах от необходимости пойти в этой команде, а не с Согриным? А если с Согриным ей в походы было ходить приятнее – до слёз – то почему такой страх поссориться с Дятловым? Может быть потому, что Дятлов мог добиться исключения Зины из туристического клуба, запрета для неё вообще каких-либо походов? «Дисквалификации»? Или что? Почему Зина боится Дятлова, объясните, Сергей Николаевич? Дайте ответ, пожалуйста. Если бы не ваша книга, мне бы такая мысль и в голову не пришла бы, но ведь вы их знали, обоих, вам виднее, и я вам вынужден верить.

Мы все вынуждены верить Согрину больше, чем себе, априори.

Давайте просто рассмотрим версию Согрина, как всё было. Ведь он всё знает. Он говорит именно так – не то, что у него есть наиболее вероятная версия, а он именно всё знает, для него никакой загадки просто не существует. Всё известно. И гадать тут не о чем. Это его непреложное мнение как специалиста, поисковика, опытного туриста и друга всех погибших.

Мы просто обязаны это уважать, так что конспективно изложим его версию.

Группа до трёх часов провозилась с устройством лабаза, двинулась в гору в три часа дня, подъём занял три часа, прошли путь от лабаза до места установки палатки. Шли на лыжах, опираясь на палки, несли много груза. В шесть часов вечера – а в феврале на Севере Урала уже темно в это время – то есть в темноте стали устанавливать палатку. Бушует сильный ветер. Манси в такую погоду несомненно спускаются в лес. Но Дятлов решил не терять высоту, Согрин считает это решение правильным. То есть он поступил бы также. Выровняли площадку, срезая лишний снег на склоне. Положили лыжи поперёк палатки, на них – ватники. Обычно клали ещё и лапник сверху и ватники оставались сухими. Но тут лапника не было. Так что ватники прямо на редко лежащие лыжи. Фактически ватники, свою главную одежду, сложили прямо на снег. И это Согрин считает правильным. Далее мокрые ботинки под голову, несколько одеял сверху, другие одеяла – чтобы накрываться. В качестве стоек – две лыжи. Рядом с палаткой две лыжи воткнули в снег. Так что под палаткой не более семи лыж. Палки – чтобы привязать к ним верёвки от палатки. Сколько надо палок? У палатки четыре угла. Плюс с торцов по колышку – шесть. Плюс по бокам ещё пусть по два – десять палок. Их было девять человек. Восемнадцать лыжных палок. Ещё восемь палок где-то были рядом. Куда их девать? Сложить рядом или воткнуть в снег. Воткнуть правильнее, легче найти. Нигде не отмечено, что рядом с палаткой лежали или были воткнуты палки. Не обращали внимания на них? Но на разрезанную палку обратили внимание. Странно. Ладно, допустим.

Далее. Были какие-то дрова с собой и сухостой. Ещё и колода. Как дотащили? Не ведомо. Но дотащили. О санках ничего не сказано, а в начале похода санки были. И сказано, что были они весьма неудобны для того, чтобы тащить груз. Об этом даже в единственной стенгазете они написали. Так что сани оставили в лабазе, а может быть бросили раньше, но это вряд ли. Но в списке того, что найдено в лабазе, санок нет.

Итак, по правилам надо было выкопать яму от ветра, а ветер, напоминаю, очень сильный, это отмечено Дятловым в дневнике – сильный как у самолёта при взлёте. Это очень сильный, дико сильный. Но яму не выкопали, Дятлов пишет «Неохота». На дно ямы следовало положить стволы – настил. И уже только на настиле разжигать костёр. Но неохота. Сделали костёр так. Видимо, не сильно они могли согреться на ветру у костра. Так что дров израсходовали больше, чем следовало. Печка была, печку тащили, но разжигать не стали. Две причины – или опять «неохота», или решили сэкономить время. Я подумать, что на самом склоне горы, при низких отрицательных температурах и при холодном (полагаю – северном!) ветре палатка будет остывать, и внутри тоже, очень быстро. А впереди целая ночь. А сильный ветер ночью, это чаще всего именно холодный ветер, поэтому и говорю, что северный. Это вам не Таиланд днём, где ветер теплее, чем окружающий воздух. И не весенний летний ветер, несущий тепло, растапливающий снег. Впрочем, тёплый ветер – тоже большая опасность, ведь такие ветры ещё больше способствуют сходу лавины.

Но мы же восстанавливаем события по канве Согрина, привлекая несомненные факты из дневников и из находок.

На костре подогрели ли тёплую еду? Вряд ли. Порезали мясо, холодное. Следов обжарки нет. То есть растопили воду, заварили чай, или какао, может быть и кофе. Молодёжь и вечером кофе пить способна, особенно, после долгого физического напряжения.

Поужинали, «оправились», залезли в палатку, чтобы спать. Зашили простыней вход, Дятлов хвалил этот метод – «оправдал себя».

И тут варианты – то ли кто-то вышел, то ли ещё из палатки ощутили невероятное. Согрин убеждён – сначала была яркая вспышка на небе, потом ядовитый газ на основе натрия. Сомнений у Согрина нет. При этом Криванищенко успел выставить выдержку и сделать один кадр неизвестного явления.

Тут явно что-то не сходится. Все выбегали чтобы спастись, вещи не брал никто, палатку не щадили, разрезали изнутри. А Криванищенко взял фотоаппарат, сфотографировал явление, и бросил фотоаппарат обратно в палатку?

Ну нет! Давайте хотя бы так сделаем. Пусть Криванищенко вышел в туалет, увидел свечение, быстро вернулся в палатку (не выходил же он ночью в туалет с фотоаппаратом в руках!), сфотографировал небесное явление, и вернулся в палатку. Тут он в восторге рассказывает, что видел, и радуется, что успел сфотографировать. То есть явление было таким долгим, что он успел завершить своё основное дело, нырнуть в палатку, разыскать в темноте фотоаппарат, выставить выдержку и затем сфотографировать явление. А явление при этом вроде как, летело низко. Но объект, если это были обломки ракеты, не мог лететь медленно. А если низко и быстро, тогда он скрылся из виду слишком быстро. Криванищенко не успел бы сфотографировать. А если успел, тогда объект был долго ярким и долго оставался в поле зрения. Но тогда он летел очень высоко!

Опять же, если он летел низко, тогда и отрава от него распространилась практически сразу же. И тогда не до фотографирования. А если летел высоко, тогда о какой отраве можно говорить? Она не достигла бы места стоянки, развеялась бы, концентрация была бы ничтожной.

Но мы продолжаем верить Согрину и восстанавливаем события по его   теории. Итак, Криванищенко возвращается с фотоаппаратом в палатку. Будет ли он будить товарищей, чтобы похвастаться виденным? Вряд ли, но допустим, что разбудил. И тут все начинают задыхаться от паров с натрием. То есть от едкого натра. И несмотря на то, что пары – внешние, они режут палатку и выбегают наружу очень поспешно, не одеваясь и не обуваясь.

Ну допустим я верю во всю эту дребедень. Дальше? Они понимают, что ядовитый газ пришёл с неба, и от светящегося объекта. Ведь Криванищенко его видел. Если он пришёл с неба вниз, тогда он – тяжелее воздуха. Следовательно, его дальнейший путь – вниз по склону. Следовательно, спасаться от яда надо идя вверх по склону. А что делают туристы? Правильно. Идут вниз по склону.

Если спасаться надо так поспешно, что прямо вот нельзя ничего забрать из палатки, то я спрошу Согрина: «Почему, собственно?»

В палатке воздух почище, в палатке одежда, обувь, еда. Почему нельзя заскочить в палатку, взять одежду и ткани, чтобы закрыть нос и рот, дышать через ткань?

Покойный Михаил Задорнов говорил в подобных случаях: «Ну тупые!»

Но Сергей Николаевич Согрин по-прежнему считает, что группа Дятлова вот в таких обстоятельствах действовала исключительно правильно.

Ага, они задыхались, бежали как можно быстрее с этого проклятого места? Но тогда какая разница, куда бежать? Не побежать ли к лабазу?

Нет, они бегут в другую сторону, где кроме чахлых деревьев и большого кедра ничего привлекательного нет. И куда ведёт крайне опасная дорога – с открытыми от снега острыми камнями, с наледью, где троим или четверым из них предстоит поскользнуться и получить травмы, несовместимые с жизнью. Знать они этого не могли, да? Темно? Но опытный турист должен знать, что неизвестный спуск в горах может таить любые сюрпризы. А известный путь, которым вы поднимались несколько часов назад – совершенно безопасный! Но это ведь опытный турист. А тут – Дятлов! Такой же опытный, как Согрин. То есть «самый опытный»! У них – своё видение того, как действовать в чрезвычайной ситуации.

Но на этом странное не заканчивается. Не беря даже палок, чтобы опираться на них, не беря даже второй валенок, они бегом спускаются. И по насту, и по острым камням, и по обледенениям. А далее на пути подъём к лесочку. Они и подъём преодолевают – раздетые, не обутые, замёрзшие и, по-видимому, раненные.

Тут я бы ожидал, что Согрин предположит, что ранения получены уже позже, на стоянке. А спуск прошёл для всех благополучно. Но нет, Согрин рисует другую картину. Трое или четверо получили тяжелейшие ранения, три из которых криминалист определил, как несовместимые с жизнью и оставил им от десяти до двадцати минут. Тибо мог ещё два часа подавать признаки жизни, но двигаться самостоятельно с такой раной не мог. То есть фактически Согрин допускает, что три смертельно раненых появились ещё на спуске. И вот тут бы уже задуматься остальным – не лучше ли вернуться вместе с ними к палатке? Но Согрин настаивает – вернуться с ними вместе уже не было возможности, а бросать было нельзя, поэтому их потащили вниз. То есть дальше, к верной гибели. Ведь внизу они долго продержаться бы не могли в любом случае! Даже и без ранений! Не допуская мысли о возвращении к палатке, они должны были автоматически не допускать и мысли о спасении. Зачем же тащить их дальше вниз?

Ответ у Согрина один: «Сам погибай, а товарища выручай».

Но ведь тут не то! Тут «Не можешь спасти товарища, сам погибай вместе с ним!» Вот какой девиз тут получается сработал. Это такая взаимовыручка.

Но ведь если бы первый раненый был, предположим, не смертельно ранен, то уже следовало бы остановиться. Следовало бы обдумать ситуацию. И следовало бы понять – единственный вариант спасения – кто-то должен вернуться к палатке за лыжами, одеялом и одеждой. Даже на свой страх и риск, даже под угрозой схода лавины. Кто-то может остаться с раненым, чтобы не потеряться. Сделать из лыж волокуши и поднять раненого обратно к палатке. Это – спасение. Это даже не «Сам погибай», а это иное: «И сам не погибай, и товарища выручай». Вот такое решение почему не приняли? И Согрин продолжает уверять нас, что лучшем решением было тащить всех дальше вниз.

Ну да, конечно. Лучшим туристам УПИ виднее, разумеется!

А дальше вообще дичь. Все, кроме Криванищенко, Дорошенко, и раненых, строят укрытие и настил. А кто все?  Золотарёв, Колмогорова, Дятлов и Слободин? Не так-то много. Кстати, у Слободина тоже травма черепа. Так что не мог он быть в числе этих. Но пройти сколько-то он сумел.

Почему Криванищенко и Дорошенко, два здоровых человека, просто сидят у костра, а раненый Слободин строит укрытие? Нет, Слободин не мог быть в это время раненым, либо если был ранен, то не мог строить укрытие.

Далее ещё более странно. Укрытие построили, костёр в нём не разожгли. Почему?

Далее по версии Согрина Дятлов, Слободин и Колмогорова решили возвратиться к палатке и идут туда все вместе. Да ладно! И при этом у Слободина и Колмогоровой остались спички, но они ими не поделились? Да ладно! А остальные без спичек замерзают? Да ладно!

Далее Слободин не выдерживает и падает. Потому что всё-таки у него травма черепа. Да ладно!

А я бы скорее подумал, что Слободин без травмы пошёл к палатке, поскользнулся и упал, ударился о кусок льда и получил травму. Как-то это более реалистично.

И, наконец, совсем дикая картина. Дятлов и Колмогорова поднимаются вместе – вместе! – проходят половину пути до палатки, и тут Колмогорова не выдерживает и замерзает. А Дятлов решает вернуться к товарищам, идёт обратно, не доходит до них и замерзает.

Какая-то дикая картина, не находите, Сергей Николаевич?

«Сам погибай, а товарища выручай», не вы ли говорили? Дятлов, видя, что Колмогорова замерзает, идя вместе с ней, никак не поддержал. И пройдя пол пути до палатки, вдруг возвращается. Но не доходит тот же путь обратно, после чего поворачивается лицом к палатке, падает и замерзает.

Не дичь ли?

Дятлов не забирает у Колмогоровой спички. Он не забирает у Слободина, который лежал на половине пути от места, где остался сам Дятлов, до места, где была Колмогорова.

Два раза Дятлов игнорирует возможность взять спички. А без спичек кому он нужен там, у кедра?

Нет, Сергей Николаевич, при всём уважении, вы чушь нагородили.

Более вероятно именно другое, как я предполагаю. А именно. Пока Тибо, Золотарёв, Дубинина, Колеватов и, возможно, Слободин и сам Дятлов строили убежище, Криванищенко и Дорошенко занимаются костром. Им это удалось – сначала они получили достаточно неплохой огонь. По этой причине им поручено было поддерживать огонь, не давать ему потухнуть. Но костёр был на ветру, он не грел. Ветер был порывистым. Пламя то близко, то далеко. А руки и ноги замерзли так, что они уже не чувствуют их. Решили обогреться, потому что не работают руки, не могли они дрова собирать. А почему их двоих оставили – тоже логика понятная. Один подбрасывает дрова, другой за новыми идёт, и так по очереди. Оставлять костёр нельзя, и не подносить новых дров нельзя. Нужны двое. Двоих и оставили.

Ветер рвёт пламя, два Юрия тянут к огню руки и ноги, чтобы согреться, и уже не чувствуют, что вместо согревания они получают кожные ожоги.

Потому что между кожей с ожогами и чувствительными частями рук и ног – промёрзшее тело. Та часть, которую они обожгли, уже потеряла чувствительность.

Один должен был следить за огнём, сооружать стенку из снега, веток, из чего угодно. Хоть из своего тела. Другой – приносить дрова. Но оба они всё хуже и хуже справляются со своим заданием. Резким порывом ветра огонь задувает. Оба в ужасе. Надо как можно скорее разжечь огонь снова, ведь пока ещё головешки горячие, пока не покрылись снегом, их зажечь больше шансов. И они расходуют спички, уже не понимая, что творят.

Но ещё пока горел у них огонь, Дятлов решает, что кто-то должен вернуться к палатке и принести хотя бы самое необходимое. В каком порядке они пошли – не знаю. Но думаю, что первой пошла Колмогорова. Это по её характеру. Согрин пишет, что если бы должен был пойти кто-то один, то вызвалась бы она. Вот она и пошла.

А остальные продолжают строить настил. Тут Дятлов говорит Слободину: «Посмотри, как нам наши ребята».

Слободин приходит и видит, что Колмогорова прошла только половину пути, но замёрзла. Это можно было увидеть с кедра или даже с площадки. Слободин резко бежит за ней вдогонку, надеется её спасти. Возможно, к этому времени костёр уже погас, но Слободин не думает об этом, его ужасает, что Зина упала. А может быть и так, что костёр ещё горел.

Слободин очень торопится, не смотрит под ноги. Поэтому оступается, падает, получает травму. И остаётся там.

Затем уже сам Дятлов решает посмотреть, как дела. Настил уже готов. Он приходит к костру – костёр погас, два Юрия замёрзли или замерзают. Спички все закончились. Дятлов знает, что спички есть у Колмогоровой. Возможно, он знает и что спички есть также и у Слободина. Он идёт за ними. Но он уже вымотался и замёрз. И тут далее происходит то, что описал Согрин – он вымотался, он хочет отдохнуть, хватается за чахлую берёзку, она не служит ему опорой, он падает и уже дальше не встаёт.

Четверо остальных на настиле могут ждать сколько угодно, но ждать им нечего и некогда. Остальное с их телами довершают птицы, мелкие хищники и стихия. Возможно, у них и не было большей части тех травм, которые экспертиза ошибочно определила, как прижизненные.   

Предоставляю читателям судить, какая версия более реалистична – та ли, что Дятлов шёл вместе с Зиной, а потом, увидев, что она замёрзла, решил вернуться назад, оставив её на склоне, или та, что Зина шла одна, а Дятлов пошёл за ней следом и не догнал. И по всем остальным вопросам – решайте сами, чьё мнение вам кажется более достоверным.