Война. Весна

- Я люблю весну. Из-за чего? Объясню. Весна дает надежду.
- Какую надежду? О чем ты говоришь! Здесь? Здесь только смерть.
- После мерзкой зимы. Когда холод, слякоть, грязь. После постоянного сумрака и черно-белого пейзажа. Когда начинает теплеть и под ногами появляется земля. Становится легче. Ты понимаешь, что дальше будет еще лучше, еще теплее. И начинает казаться, что все впереди. Впереди тепло, лето, зелень. Может даже солнце, море и красивые женщины. Все впереди, понимаешь. Это греет душу.
- Но, когда уже лето, это же лучше, чем ожидание весной.
- Нет, подымает настроение именно надежда. Летом уже ждешь осени. Ждешь опять холода, опять мерзости. А весной все впереди. Ты ждешь тепла. И от этого все вокруг кажется лучше, чем оно есть на самом деле. 
- «Наше все», Александр Сергеевич, не любил весну. Он любил осень.
-  Александр Сергеевич, видимо был более тонкой натурой чем я. Он предвкушал весну еще осенью.
- Мама родная, что у тебя в голове!
        Весна брала свое, все вокруг активно расцветало,  маскируя воронки на дорогах, разбитые раскуроченные дома в деревне, размётанный мусор на развороченных дворах. Разукрашенные деревья покрылись цветами, цветущие палисадники пытались прикрыть сохранившиеся окна без стекол. Птицы в перерывах между обстрелами старались наверстать упущенное и пели как сумасшедшие. Спрыгнув с кузова Урала «Перекат» не заметил воронку и чуть туда не упал. Машинально определил направление прилета снаряда – со стороны противника. Противник откатился от населенного пункта, а потом начал лупить туда артиллерией – так не доставайся же ты никому. В результате деревня была полностью разрушена. Положительный момент - невдалеке виднелся колодец: если задержимся здесь хотя-бы на пару дней, можно будет улучшить момент и попытаться помыться. Пить из этого колодца конечно было нельзя, но попытаться как-то помыться и постирать, почему бы нет. Воду из местных источников пить было запрещено. Питьевую воду привозили в пластиковых бутылках ежедневно вместе с сухпайками.
        Надпись на воротах выбранного для позиции двора со стороны дороги предупреждала крупными буквами: «Двор не занимать. Собственность …. роты, …. полка». Сразу стало понятно, что это послужило прямым сигналом командиру выбрать именно этот двор, хотя дом на участке был разнесен полностью и вряд ли в нем можно было остановиться на ночь. Идея была расположиться в еще живых хозяйственных постройках. Это было удобно для техники и личного состава. Тем более, что под одним из сараев был хороший погреб, где можно было прятаться от обстрелов.
        Деревню отбили не так давно. Линия боевого столкновения откатилась от этого населенного пункта уже километров на восемь. Штурмовики недолго задержались на этих позициях и пошли дальше. Широкий, покрытый асфальтом двор уцелел от бомбежек, кругом валялись гильзы, какой-то рваный мусор. Некоторые постройки тоже пострадали. Вперемешку с разбитыми крышами валялись кирпичи, какие-то тряпки, древесина, в общем, все то что составляло хозяйский быт было растерзано, раздавлено и разбросано. Трупов не было. Видимо поработала похоронная команда. За огородом валялась убитая осколками свинья, которую «Перекату» и Сереге пришлось закопать, чтобы не нюхать смрад к которому сколько не привыкай, привыкнуть нельзя никак. На новых позициях так «чисто» случалось не всегда. Иногда похоронные команды не успевали и с таким соседством приходилось мириться. Выполнение боевой работы занимало все время. Затишье было редкостью. Кроме того, нужно было еще как-то есть и спать. Облагораживание ландшафта вокруг было возможным только при очень благоприятном стечении обстоятельств. Особенно трудно в таких условиях принимать пищу. Где-нибудь в голом поле разогреть на спиртовой таблетке банку консервов (на которую ты и так уже смотреть не можешь) и впихивать в себя ее содержимое в сочетании с трупным запахом. Вот такой пердимонокль.
        «Перекат» вспомнил, как через несколько дней после попадания на ЛБС заметил, что больше вообще не хочет есть. Стресс и «доставшие» консервы из сухпайка сделали свою работу. Не ел день, два, а потом испугался.  Он начал заставлять себя, впихивая в рот консервы из сухпайка. Хочется, не хочется, он впихивал в себя консервы по несколько раз в день, пытаясь делать это машинально, не думая какая это гадость. Если не кушать, то при такой тяжелой круглосуточной работе его надолго не хватит. Кто знает, может так мучались с едой и остальные, во всяком случае, никто эту тему не поднимал. Кстати, тушенка была так себе, «эконом» 1 сорт.
                Серега и «Перекат» сидели и грелись на солнышке под навесом на чудом сохранившемся крыльце дома.  К вечеру, из остатков дома вышла рыже-белая кошка с двумя котятами, привлеченная запахом сухого пайка. Кошка видимо уже была знакома с таким питанием, поскольку на овощи с мясом даже не взглянула, а выбрала паштет из печени. Его же порекомендовала котятам. Наглая рыжая морда брала от жизни все, что можно было взять, а если это можно было взять, она считала это своим. Поев, нахалка полезла на колени к Сереге.
- Я бы на твоем месте ее на руки не брал.
Котята и кошка были все в блохах.
        Позиция была подготовлена орудие установлено, замаскировано подручными средствами и ветками, расчет ждал команды на открытие огня.  Команды не было, «Перекат» с Серегой поели и радовались возникшим редким свободным минутам. Обстрела пока тоже не было, птички пели, солнышко приятно пригревало «Перекат» релаксировал и пока никто не дергал жизнь была прекрасна. Они сидели под навесом, следя за небом.  Такое времяпровождение мучало Серегу. Долго Серега сидеть на месте не мог. Неугомонность скорее всего была одной из причин его общих 22 годов отсидки в прошлом.  Но прошлое было в прошлом. В настоящий момент Серегин статус сидельца не имел значения. Сейчас это был надежный товарищ, худощавый, бесконфликтный, сообразительный, хорошо работающий руками и головой, ценимый начальством, лет уже далеко за 40. И Серега был все время в поиске, где что плохо лежит.
- «Перекат», ты говорил, тебе нужны резиновые сапоги?
- Это не 43 размер. И они женские. С розочками.
- Тогда ходи с мокрыми ногами. Как ты хочешь, без розочек.
Серега растворился в дальнейшем поиске.
Что там можно было найти? Все уже про шарили до нас.
Надо сказать, что поиск в основном касался еды. Ежедневный сухпай до того отравил нервы и душу, что смотреть на него не хотелось. Вот и искали в разбитых войной домах какие-нибудь макароны или крупы, в огородах лук многолетник или чеснок, чтобы как-то разнообразить свой рацион. Сух пай и вода были в достатке и смешивая все эти ингредиенты вместе в разных пропорциях пытались как-то скрасить свое существование.
        - Пойдем. Кое-что покажу.
Оказалось, Серега раскопал хозяйский погреб в доме, заваленный досками и разным хламом. Торжественно подведя «Переката» к месту, открыл крышку погреба и как фокусник вытащил старую алюминиевую молочную флягу, доверху набитую макаронами, потом еще одну и еще. Флягу с крупами. Флягу с моющими средствами. По всей видимости, Серега раскопал загашник бывшего хозяина развалин дома.
- Кстати посмотри, тут гильзы не только автоматные, но и от охотничьего ружья. Похоже хозяин отстреливался. 
Серега показал «Перекату» фотографии с хозяином дома в полковничьем милицейском кителе. Здоровенный бугай, с выдающимся животом. Видимо уже в отставке. В общем, настоящий полковник.
Самой сенсационной частью этого богатства был ящик с бутылками с «огненной водой».  «Перекат» обратил внимание на бутылку приличного подарочного французского Хеннесси. Ну и водка там, разная.
- Оставь. Это карается.
Алкоголь под запретом. Они оба знали, что за это будет. Все могло быть очень жестко, вплоть до обнуления.
        По закону подлости, конечно, тут же нарисовался командир.
Находка его, понятное дело, заинтересовала. Криминальную часть командир конфисковал. Но видимо сомнения, все ли он увидел и забрал у командира остались. И ближе к вечеру он затеял с «Перекатом» и Серегой такой разговор.
- Вы там не вздумайте напиться, когда я уеду. Я все равно узнаю и даже не сдам вас особистам. Я сам вас обнулю.
Возникла некоторая драматическая пауза, во время которой стороны пытались осмыслить свое положение и дальнейшие действия. Неожиданно для себя «Перекат» сказал:
- Ты командир не понял. Если мы напьемся, мы не станем сидеть сложа руки и ждать кары от начальства. Помирать лучше весело. Мы (пауза на раздумье) пойдем в атаку, украдем какой-нибудь БТР у противника. Начнем лупить в разные стороны. Скорее всего нас обнулят с той стороны. Ну тогда мы будем героями. Если нет, (драматическая пауза) мы не будем переживать, что потом будет и что вы с нами будете делать, ну по крайней мере до того момента, когда мы не протрезвеем.
Опять напряженная пауза на обдумывание.
Видимо решив сделать вид, что шутка понравилась, командир по-английски прыгнул в армейский грузовик «Урал» и покатил далее по своим делам. Серега стоял и задумчиво улыбался Может ему понравился поворот сюжета, а может решил, что в принципе неплохой вариант для смерти – сдохнуть, грохнув кучу врагов и одновременно, показав всему начальству руку по локоть и послав по известному адресу.
- Красивая смерть.Была бы наверное.
 Командира назначили совсем недавно. Предыдущего убило снарядом, шальным единственным снарядом. В голом поле. Во время занятий по боевой работе. Весь остальной расчет остался цел.
        В ожидании ночной работы, свободные люди отдыхали выставив часового на «фишке» (на посту). Договорились стоять по 3 часа.  Быстро темнеет. Около 22.00 наступило время «Переката». Серега сменился и пошел спать в подвал.
Было тепло. «Перекат» ходил по двору , кругами вокруг дома, поглядывая в небо на предмет беспилотника. Рация молчала. Через час со стороны улицы подъехал Град и встав напротив двора дал залп в сторону противника. Отстреляв боекомплект артиллеристы моментально свернулись и рванули дальше по улице.
«Перекат» только очнувшись от грохота и отряхиваясь от поднявшейся пыли услышал вой ответки от «Града» противника. Снаряды сначала стали рваться на другой стороне улицы, постепенно приближаясь ко двору, где располагалась наша позиция. «Перекат» заметался, чувствуя, что двор сейчас зацепит.  К Сереге в подвал бежать было уже поздно. Оставались секунды и «Перекат» метнулся в проход между оставшейся стеной дома и стеной сарая, сделанной из пеноблоков. Сгруппировавшись в уголке между двумя стенками он прикрылся автоматом уменьшая площадь поражения. Хотя как можно укрыться за автоматом?
Обстрел прокатившись по двору и уйдя за огород прекратился. И «Перекат» поздравил себя с удачным для себя участием в артиллерийской дуэли. Особые слова благодарности за случившееся «Перекат» мысленно отправил вовремя смывшимся артиллеристам с нашего «Града».
Потом оказалось, это была еженощная дуэль, между «градами» сторон, они ловили друг друга, поджидали, пытались поймать в какой-то точке. Как объяснял «Перекату» командир нашего «Града», когда тот ему предъявил претензию, наш дом был одной из его позиций, утвержденных начальством, с которой он периодически давал залп. Ну, а то, что ответка прилетала потом по тем, кто не мог убежать, не его проблемы. 
        «Перекат» не успел смениться. Проснулись соседи слева, справа, сзади. Канонада начала нарастать.  Выстрелы, вспышки. Начали прилетать снаряды противника.
Особенно беспокоила какая-то беззвучная новинка, когда снаряд можно было услышать только на «выходе», не как у простого орудия, с предварительным завыванием. Бежать от такого времени просто не было.
Проснулась рация. «Перекат» заорал, поднял тревогу и побежал будить остальных.
Расчету были выданы координаты и работа закипела. Орудие было выставлено частично на самом дворе, частично на открытом пространстве в огороде.
Выстрел. Как в замедленной съемке земля, мелкие камешки, песок поднялись в воздух, подскочило орудие и огненный смерч вырвался из ствола разрывая пространство вокруг воздушной волной. Краем глаза «Перекату» показалось, что крыша бани приподнялась и снова встала на место. Места, где недавно отдыхали бойцы тут же покрыло слоем пыли, двери в сарай сорвало с петель. Первый раз когда-то увидев такое «Перекат» испытал щенячий восторг. Пошел выстрел за выстрелом и от воздушной волны дворовые постройки начало разносить. Крыши сарая, туалета и бани в результате стрельбы слетели с построек.  Два бойца едва успели отскочить. Расчет носился как заведенный. Командир получал по рации и отдавал приказы, наводчик устанавливал орудие по координатам, номера расчета подносили снаряды, заряжающий заряжал орудие.
При получении очередной команды, наводчик интересовался у командира:
- ну как, что говорят?
- довольны, куда-то попали, хвалят, просят еще…
Огненный смерч вылетал из орудия. Все: передвижения  людей, команды крики, поднятая пыль, огненный вихрь, разрушение окружающих построек смешивались и для стороннего наблюдателя, возможно, производило бы впечатление сумасшедшего дома. Взрывная волна обволакивала тебя и в этот момент ты должен зажать сильно уши и открыть рот. Иначе мог реально оглохнуть или еще чего хуже. Впоследствии «Перекат» слышал от одного из наводчиков не надевавшего наушников и не зажимавшего уши, что после продолжительной стрельбы он несколько раз падал в обморок на минуту – полторы, а командиру орудия приходилось заменять его в это время. Наводчик другого орудия, надевавший простые строительные наушники, жаловался врачу на ночные головные боли и спрашивал возможны ли от этого последствия в дальнейшем. Сам «Перекат» был заряжающим, успевал отскочить и зажать уши перед выстрелом. Это сумасшедшее колесо продолжалось несколько часов перемешиваясь со встречными обстрелами.
 По идее, при обстреле, номерам расчета нужно было упасть в ближайшее укрытие, а еще лучше, по возможности   убежать еще куда-нибудь подальше. При этом наводчик должен был успеть снять панораму.
        Остаток ночи расчет работал по целям. Утром подготавливали орудие к дневной работе, чистили ствол и замок после стрельбы. Пока команды не было пытались поесть, пытались поспать хотя бы часа два под гул летающих на задание и возвращающихся самолетов-штурмовиков. Самолеты проносились так низко, что казалось они могут затронуть деревья. На завтрак приперлась кошка с котятами и потребовала паштет. От нее не отвертишься. Ей, очевидно, было уже наплевать на все самолеты и вертолеты вместе взятые.
На позицию подъехал командир взвода с корректировщиком огня. Нашего наводчика интересовало:
- как мы отстрелялись прошлой ночью?
- ночью вы были в ударе. Да у вас руки по локоть в крови. Вы забабахали школьный автобус с наемниками.
Пришла благодарность с самого верха. Понятно кому – высоким отцам-командирам.  Остаток славы даже докатился до командира орудия с наводчиком. Остальному расчету сказали молодцы.
        Наводчик был хорош, точная стрельба была в основном его заслугой. Знал орудие досконально и называл его Маша. Даже что-то такое написал на стволе. Ну то что, характер скверный, так тут мы все мы хороши, когда спим зубами к стенке. Из-за успешной работы соответственно и расчет был на хорошем счету. Несколькими фугасными снарядами накрыли опорный пункт в подвале дома. Тоже успех. Отгоняли огнем контратакующего противника. Бывали, конечно и провалы, но в основном из-за старых некачественных снарядов. Боялись вражеских беспилотников и еще боялись из-за недолета устроить «дружественный огонь» для своих штурмовиков. Это старая страшилка для артиллеристов. Перелет больше устраивал.
       Люди обжились, в перерывах даже помылись и постирались. «Перекат» прибарахлился. Нашел удобную трофейную натовскую сумку для медикаментов. На сумке красовался позывной «Араб».
- Можете считать меня кровожадным, но надеюсь этот «Араб» недалеко здесь прикопан.
«Перекат» набил еще пять магазинов трофейными патронами. И Серега принес, таки ему сапоги нужного размера, это все что не хватало для полного счастья.
        По ночам стало значительно теплее. Листва скрыла явные признаки войны. Вид кругом стал веселее. «Перекат» с Серегой договорились с командиром и прихватив, алюминиевую флягу на тележке, потащились мимо раз долбанных и сожжённых машин, по истерзанной воронками деревенской дороге на колодец за водой. Серега тащил тележку, «Перекат» с автоматом типа его прикрывал. Так приказало начальство - случиться могло все что угодно.
- ты заметил, что на участке около дома вообще нет огорода?
Хорошая земля, а ни одной грядки вообще не видно, даже самой маленькой.
Хотел на завтрак какой-нибудь зеленки пожевать, грядок не нашел. Странно. Нашел подальше в поле только дикий лук и чеснок. Хотя земля прекрасная.
- меня вообще от этого дома мурашки по коже. Как вспомню, этот камень зарытый в палисаднике. Или эту картину с хозяйской дочкой.
При занятии участка Серега с «Перекатом» копали яму для снарядов в палисаднике перед домом, наткнулись на закопанный камень, покрытый какими-то знаками. Стало не по себе, не простой камень. Выкопанной ямы было жалко, не закапывать же обратно. Пришлось камень выдернуть: здоровенный, круглый, где-то полметра. С письменами. Быстренько стаскали снаряды и убрались оттуда. А картина с хозяйской «дочкой», как называл ее «Перекат», стояла в сарае. «Дочка» была нарисована с пантерой. Такая пантера, как в Маугли, черная. «Перекат» сначала собирался там спать и положил спальный мешок с вещами, но ночью сбежал. Спать с «дочкой» показалась жутко. Смешно, а «дочка» оказалась страшнее разрыва снарядов.
- у меня штаны совсем расползлись;
- посмотри под навесом, там валялась какая-то униформа, наверно оставшаяся от штурмов, где большой ящик;
- а ты заглядывал в этот ящик, знаешь, что там?
- это который обитый железом?
- да. Там мыши. Я поднял крышку, там видимо хранилось зерно. Так вот там, в здоровенном трехметровом ящике поверх этого зерна, в несколько слоев все кишит мышами. Картина жуткая. Они нашу кошку сожрут, когда мы уйдем;
- ни че, ей котята помогут;
Они бы еще долго чесали языки приближаясь к воротам, но выскочил дежурный и заорал: работаем…
Все-таки это была удача - позиция не в голом поле. Понятно, что такое счастье не могло быть слишком долгим. Целые две недели расчет работал в относительном комфорте, обслуживая наших штурмовиков. В конце недели, последовала команда сняться и переместиться на новое место. Мы шли вперед.