Дом перелётных птиц. Нико

-Нико? Николас!
Бабушка Мария, уже стоя на крыльце, позвала внука в раскрытое окно безо всякой надежды дозваться. Она суетилась, собираясь на утес. Уже пару лет, как он перестал ходить с ней на приборку, но вчера вечером удивил тем, что тоже пойдет. И раз так, хватит валяться в постели, нужно быстрее собираться, пока солнце не поднялось высоко.
Раз в месяц она ходила прибирать маленький домик, что один стоял на отвесной скале, ожидая возвращения своего владельца. Ещё до войны, за то, что понимала его, Марию нанял в хозяйки богатый и немолодой русский, который мечтал заиметь отель на скалистом берегу над морем и даже показывал яркий альбом с множеством картинок. Но успел построить только гостевой домик для себя, рассчитывая наблюдать за воплощением прекрасной мечты из окон уже существующей ее части.
Не сбылось.
Еще пару раз, как домик был готов, он приезжал со своей юной спутницей, позже приезжать перестал, а она осталась. Бабушка долго за ней ухаживала, а потом домик опустел, гостья перестала в нем жить.
Мария ждала, что приедет хозяин, или кто-то из его поверенных, или кто-то позвонит, но никаких указаний не поступало, а гонорар приходил ежемесячно, а значит: «нужно пойти на утес проверить как там»
-Нико, ты ключ видел?
Ключ всегда висел на одном и том же крючке ключницы, подвешенный за колечко с красивым медальоном с улиткой, а она всегда спрашивала о нем, как бы надеясь однажды не обнаружить ключа, и у своей обязательности получить вольную. Мария в последнее время чаще жаловалась на здоровье и проведывать удаленное местечко высоко над деревней становилось всё тяжелее.
Прежде Нико всегда ходил с бабушкой до домика перелетных птиц, помогал с сумками и любил ее песни за работой, любил диковинную постройку, которая по словам бабушки вовсе не пригодна для жизни, и скорее похожа на бунгало, отбившееся от своего отеля. Но то было раньше, а потом Нико подрос и с ребятами стало интереснее.
В прошлый раз собирались у Эрика, и он завел разговор о Петушке, так в деревне называли домик, за которым присматривала бабушка Мария. Говорил, что есть какая-то история с этим домиком. Мол какой-то русский прятал там от полиции или от бандитов свою дочь, или не дочь вовсе, а жену, а потом началась война, его арестовали или убили, а она так и сидела взаперти всю жизнь, а потом исчезла и никто не знает, как именно, потому что Мария, бабушка Нико, пришла как-то утром, а домик пуст.
Нико даже и не знал об этом, бабушка ничего такого не рассказывала.
И еще говорили, что этот богатый русский, когда еще приезжал, тайно вывез какие-то ценности и спрятал в домике. А его дочь, или кто она ему была, должна была их охранять, потому что хоть никто толком не знает, что за ценности такие, но это что-то очень ценное и очень секретное. И из-за того русского богатея и убили, или арестовали, а потом убили…
И как-то так вышло, что пацаны начали упрашивать Нико принести трофей из домика… и зачем-то Нико согласился.
Тайком взять ключи с места и забраться в домик Николас посчитал совсем аморальным, и потому решил напроситься идти с бабушкой. И вот теперь он, чуть подотстав, идет за Марией, одна рука в кармане перебирает складной ножик, монеты на компы, ключи от дома, другая- маятником отсчитывает торопливые мелкие шаги в темпе Марии. Когда миновали деревню, солнце поднялось уже достаточно высоко, и Мария начала причитать, что собирались долго и вышли поздно, и теперь подъем в гору покажется и длиннее, и утомительней. Николас не принимал на свой счет.
Дорога вильнула к небольшой площадке, где можно было бы оставить машину… через 5 лет Николас получит права, и тогда бабушке не придется ходить пешком к домику.
От площадки ко входу вела каменная лестница-тропинка. Каждый раз, спускаясь по ней, Нико представлял, что можно запросто оступиться на ступенях-глыбах и покатиться по склону, царапаясь о кусты, и не успев ухватиться за что-нибудь, свалиться в море, а бабушка бы стала хлопать руками, как испуганная птица-чайка: «Николас, Нико…».  И, как всегда, при виде этого воображаемого сюжета, он развеселился…
Нико не первый раз подходил к домику, но каждый раз дивился тому, как неестественно он висел над обрывом, казалось, что такое просто невозможно, и единственное, что удерживает его от падения- восходящие потоки воздуха.
На широком дощатом крыльце бабушка нырнула с головой в свою сумку, и вынырнула с ключиком в руках, на ладонь лег медальон с улиткой. Замок щелкнул и впустил Марию, не задавая лишних вопросов про Нико.
Николас даже и сейчас ощутил себя совсем маленьким, проходя через дверь высотой во всю стену. И как прежде шаг через порог воспринимался, как шаг в другой мир. И как прежде, ощутилось знакомое «этот мир- другой».
«Этот другой мир» удивительно приятно пах, и сохранял прохладу даже в периоды затяжного зноя. Бабушка рассказывала маленькому Нико, что так работает система «умного дома», которая управляет установкой в подвале, а Нико представлял себе важного, солидного и очень умного отца, которого нельзя отвлекать от работы, и потому Нико предпочитал в подвал не спускаться.
Что стоило ему значительных усилий, ведь помимо технической комнаты, в подвале была хозяйская, где бабушка стирала, гладила белье и хранила все свои принадлежности для приборки. А еще потому, что там же располагалась винная комната- самое мужское место дома, по словам бабушки, и там хотелось быть постоянно.
Домик отдавался вошедшему практически с первого взгляда, таким маленьким он был. Но Николас помнил, что даже при том, что с порога все пространство становилось понятным, эта шкатулка для отдыха была полна сюрпризов.
Бабушка начала суетиться по хозяйству, а Николас какое-то время ещё стоял в крохотной прихожей, боясь приступить к осуществлению задуманного- найти тайник.
Он переводил взгляд с круглого столика на двоих на свое отражение в зеркале до самого потолка, потом обратно в общую комнату, где по россказням деревенских сплетников ждала возвращения русского моремана юная Кончита.
Какая она была? Почему в домике нет никаких следов этих перелётных птиц? И почему прежде они его не интересовали вовсе?
Постепенно дыхание выровнялось, мысли успокоились, и скинув конверсы у двери, Нико с пристрастием начал изучать домик, будто вовсе не был с ним знаком.
Босиком было приятно ступать по пятнисто-серым плитам, их едва волнистая поверхность вопреки ожиданиям не была студеной. Николас вспомнил, что и зимой пол был приятным, теплым. Он вдруг подумал, что домик очень заботлив о своих постояльцах, и ещё- маленький снаружи, домик ощущался просторным изнутри. Возможно, дело в том, что угол гостиной состоял из стеклянного витража, и взгляд беспрепятственно простирался над морем до самого горизонта. Николас присел на диван, заполнявший другой угол комнаты, его взор устремился вдоль ниспадающего света через треугольное окно в потолке и время замерло…
Ему виделось небо полное птиц, облака, плывущие над домиком, который уцепился за край земли стальными худосочными лапами будто и сам был птицей, и одну белокрылую, которая опустилась на крышу, вышагивала по деревянному настилу и заглядывала сверху в гостиную через стеклянный треугольник в потолке.
-Эээй, чего ты? Кыш, с диванов, кыш.
Бабушка Мария с ведром воды зашла в комнату и начала ворчать. Нико мгновенно вернулся в реальность, подскочил с дивана.
-Еще бы увалился на Этсетру, Боже…
Так бабушка почему-то называла кресло, которое стояло прямо под потолочным окном. Красивое с серо-лиловой лоснящейся шкурой прирученное сказочное животное. Нико помнил, как маленьким аккуратно подходил к нему, чтобы не разбудить, клал ладони на изгибистые бока и пытался услышать дыхание спящего зверя… Вдруг он представил, как девушка могла бы возлежать на этом Этсетре, смотреть в небо и наблюдать птиц… как и он пару минут назад в своих видениях…
Нико вызвался помочь Марии с буфетом, она не возражала. Буфет- всего один шкаф с миниатюрной мойкой и небольшим подстольным холодильником, как в отелях, служил для сервировки и никогда не знал готовки и кухонной суеты, которая если и случалась здесь, то происходила в подвале, в хозяйской. Нико быстро справился с пылью и натиранием бокалов, никаких секретных-потайных шкафчиков-ящичков он не обнаружил.
Заглянул в спальню, почти всю ее занимала кровать с белоснежными хрустящими простынями, особая гордость Марии. С двух сторон изголовье уютно обрамляли тяжелые ткани на окнах-стенах. А над кроватью парило панно из гигантских кувшинок… Возможно ли спрятать клад среди серебряных листьев?
Нико, натер до блеска стальные пластины-нимфеи, убедившись в том, что в них нет никакого иного смысла, кроме ловли снов и охранения покоя спящих.
Тщательно досмотрел прикроватные тумбы-бочонки без сомнения из редкого дерева янтарного оттенка.
Забрался под кровать, прополз под ней и выбрался с другой стороны, поднялся и встретился взглядом с Марией, она недоуменно подняла брови…
Нико смутился и сбежал от вопроса, запнувшись о скамью-козлика в изножье кровати, тот недовольно переступил, цокая деревянными копытцами, Мария его успокоила.
Пойманный искатель сокровищ поспешно закрыл за собой высокую дверь из толстого матового стекла. Мокрая комната тоже сильно отличалась от привычных уборных, а самой диковинной была душевая, которая примыкала к витражу, а две другие стеклянные стенки раскрывались в спальную и гостиную?
Маленький Нико пытал бабушку:
-И как не срамно им голыми стоять перед всеми?
Мария улыбалась в ответ:
- Это ж волшебное место. Вот если тут дурной человек заголится, так оно его опозорит, выставит всем на показ голую попку. А доброго человека оно не обидит. А давай-ка проверим, Николас, какой ты человек? Снимай штаны!
А сама, еле сдерживая смех, руку за спину заводила вдоль стены.
Как же страшно было Нико, и не понятно, чего больше боялся: оказаться дурным человеком прямо перед бабушкой, или вдруг, кто с лодки увидит его неглиже.
Но Мария не унималась, и малыш стягивал шорты. Как же Нико был благодарен волшебной душевой за то, что неизменно стекла мутнели, скрывая его от посторонних взглядов. Мария начинала заливисто хохотать, и Нико, ликуя скидывал остальную одежду, а она включала ласковые дождевые струи, а он задыхался от смеха и восторга, и гордости за то, что домик не может ошибаться, а значит он, Нико- хороший человек.
Это была единственная шалость, которую Мария позволяла им обоим. После она вытирала его мягким турецким хлопком, одевала в чистое и отправляла погулять, а иногда даже садила в гостиной за круглый столик и включала большой экран, который на непонятном языке показывал яркий неоновый мир.
Он подошел к выключателю, щёлкнул клавишей, и волшебная душевая послушно повторила: ты, Нико- хороший…
Напротив мокрой был будуар, искатель раскрыл дверцы встроенного шкафа, и не успел толком осмотреть отсеки, как услышал:
- Ты сам на себя не похож сегодня… Что ты выискиваешь тут?
Бабушка пристально смотрела на Нико, как же гадко ему стало. Будто он своим бесцеремонным любопытством топтался по чистым коврам в грязных сапогах. Существует ли взаправду этот клад, и имеет ли он право его искать, ведь тот, кто его спрятал, спрятал не для того, чтобы Нико нашел, и не воровство ли это- брать чужой секрет?
И озорной недавний спор с ребятами показался вдруг скверным.
Мария вытолкала его на улицу:
-Поди проветри голову, не мешайся…
Наспех обулся, вышел вон. И стало так на душе, будто он обманул доверие бабушки, несчастного русского, который сгинул в своей стране, оставив родную душу в маленькой клетке, обреченную на бесконечное ожидание.
Нико предал их, стал проводником для грубых бесцеремонных чужаков в этот красивый мир.
Он захотел всё рассказать, как на духу бабушке, как малодушно согласился на сомнительное, чтобы снискать одобрение приятелей, но понял, что правда его не оправдает. И оставил ее, горькую, себе.
Стало странно от душного, липкого внутреннего отвращения, так, как прежде не бывало… совестно, Нико решил не продолжать поиски- отступился.
Он обошел домик по террасам, спустился на полку, которая вела ко входу в подвал.
Как бабушка не боялась оставлять мальца на этих переходах. Даже сейчас к щекам прилила кровь от ощущения опасности. Интересно, что после войны люди стали больше доверять инстинктам, перестали излишне тревожиться и пугаться возможной беды. Душевных сил хватало только на беды произошедшие.
Некоторое время Нико сидел на полке, свесив ноги в пропасть над водой, разбивающейся в пену о скалу, смотрел на редкие лодки далеко в море и заскучал.
От безделья Нико достал лезвие и начал выцарапывать на горячем бетоне цоколя «Пе-ту-шок», монотонные действия отпустили мысли, и они умчались куда-то над морем. Ему виделся богатый русский, который убегает от преследователей, они его хватают, пытают, но он не выдает им секрет, а в домике над морем ждет тонкая русская девушка, не знавшая тогда, что ожидания ее тщетны.
Клеймо закончено, Нико провёл пальцами по свежим шрамам на бетоне, получилось лучше, чем он даже надеялся…
-Ты здесь один?
Нико вздрогнул от неожиданности, резко обернулся.

На верхней ступени стояла босая девушка, тонкая, почти прозрачная от солнца. Ветер запутался в подоле длинного белого платья. Она спустилась чуть ниже.
-Один ты?
От этого вопроса слюна во рту стала горячей и жидкой, с гадкосладким вкусом солодки, которой бабушка отпаивала Нико, когда тот месяц не мог справиться с кашлем, потому что его собственные люди стали птицами, и они перестали встречаться наяву, а он всё пытался призвать их во сне, но они так и не пришли к нему ни разу. Вот он и тосковал, и хотел к ним. Да только бабушка его не отпустила.
-Я с бабушкой… она следит за домом, она наверху.
-Аааа, теть Маша, понятно…
Нико никогда не слышал, чтобы кто-то называл ее так, но ему понравилось, звучало по-свойски, нежно.
Она улыбнулась и оказалась совсем близко.
Взглянула на надпись:
-Петушок?
-Так рыбаки придумали… он с воды напоминает немного… Есть хохолок и грудка… но отсюда совсем не похож, а издалека только…
Смутился и замолчал. Ему почему-то стало стыдно. Снова. Не многовато ли для одного дня…
Зачем-то спросил:
-Ты тут живешь?
- Никто не живёт там, где нужно остановиться лишь на время.
Она перевела взгляд вдаль в море и замолчала. И Нико замолчал. Каждый молчал о своем.

Мария позвала сверху. Нико взбежал по лестнице, и уже на верхней террасе смутился, что так, ничего не сказав, убежал от незнакомки. Обернулся. На полке сидела маленькая белая птица, повернула головку, моргнула, и спрыгнула вниз расправив крылья.
Бабушка вышла на террасу:
-Нашел, что искал?
Николас не знал, как ответить, смолчал.
Мария посмотрела на него долгим взглядом, потом улыбнулась уголками губ.

— В этом месте никогда не бываешь один.

И они стали собираться домой.
А через пару дней прилетели птицы.