День рыбака

   

Ленька в мальстве участвовал в любой затее, отца и его братьев. Три брата Ковалевы были очень дружны и жили все рядом. Марфа Васильевна, потеряв на войне мужа, смогла выстроить жесткую семейную вертикаль. Сыновья любили ее и беспрекословно подчинялись. Женившись, невестки стали отнимать часть ее виляния переключая его на себя... Это другая история с весьма печальными последствиями.... Матери часто люто ненавидят, ревнуют невесток, испытал подобное и сам, едва не повторив судьбу одного из дядьев.

 Всегда напрашивался на рыбалку вместе с отцом и дядьками. Летом они брали небольшой бредень, большой мешок, садились на недавно купленные «Жигули» одного из братьев живших с матерью и отправлялись за добычей. Ветер развивал Ленькин чуб, врываясь через раскрытые окна в машине, предчувствие рыбалки было неповторимым событием. Жигули едва не касались брюхом земли, заполненные до отказа немалыми пассажирами.

Начинали с «Ярков». Ходили вдоль берега, где прогретой воде, среди куширей, резвились караси и плотва. Изредка щука нарушала эту идиллию, разгоняя с шумом наслаждающихся теплом рыбов. Взрослые бродили с бреднем, по реке, я выбирал из бредня куширь и пойманных рыб и раков.  Наловив за несколько заходов одно два ведра, ехали на Марченкову греблю, там отмель была побольше, но  улов поскуднее. Мало, решили братья и поехали в Бузинку, отмель была на другом берегу и мы с бреднем, в сапогах, переплыли речку. Помню тот момент, сапоги полные воды тянули вниз, но молодость и юношеская прыть, хоть с напряжением, перенесли на другой берег, где на отмели натаскали еще разных рыбешек. Дома расстелив рядно, высыпали  рыбу. Тут была и щука и карась и плотва и чикомасы, вернее окуни. Был и Бирючок, так называли ерша на Дону. Первыми переселенцами на степную Кубань были как раз люди с Дона. Может и давнее селение назвали слобода Бирючья поэтому. Бирючка в реке было много.

Сначала раскладывали на три кучки самую большую рыбу, потом раков, потом набирали остатки в пригоршни и делили  мелочь, рассыпая по кучкам.

Вместе с отцом ездили в сад-огород, к бочке. Там за полдня бывало натаскивали ведро крупной плотвы. Тяжелый мотоцикл «Днепр» проезжал там где мало кто мог проехать. Бывали и на Марченковой гребле, а еще дома на ГЭСе, на мостике для купания. В 90-е ворье стало разбирать настилы зимой, два раза восстанавливал, будучи руководителем строй бригады, зимой его снова и снова разбирали уроды.  Делал это  в память об отце, для купания ребятни, когда то там был детский пляж, «На песочек пойдем, говорили пацаны»  туда колхоз завозил ежегодно песок, борясь с черной вязкой тиной, заносимой течением.  Понаехавшие и местные подонки, не останавливались не перед чем, разрушая общие-общественные сооружения, ради личной выгоды. Сильно переживал из-за этого.

Лучшая рыбалка запомнилась на лодке. Плывешь бывало, лет эдак 55-60 лет назад, по нашему Бейсугу кушири везде, но между ними  прогалятины, словно дороги,  там вентеря стоят с пойманной рыбой, плавают стайки разных рыб, щуки величественно проплывают. Рыбалка захватывала. После нее, мама наносила на обгоревшую под солнцем спину кисляк, но все равно было больно и неприятно, от того что не думая снял рубашку.

Рыбу покрупнее мать жарила, ту что мельче,  складывал в кастрюлю обильно пересыпая соль. Ставил в прохладное место, пригрузив гнетом. Затем слегка вымачивал и нанизывал на нитку или проволоку, через глаза, вывешивал сушится.

Отец выйдя на пенсию, вдруг сник и не стал ездить на реку. Мечтал вместе с ним посидеть на берегу как в детстве, не получилось. Сам мечтал выйдя на пенсию, рыбачить у реки. Также как и отец, сник и стал отчасти затворником. Меня уже никто не звал на реку. Дети разъехались и мне осталось только вспоминать и рыбалку на Бейсуге и рыбалку на Амуре и рыбалку на Сырь Дарье и много где еще.....

С днем рыбака -  рыбаки