Про спонтанность и горные лыжи

— Куй, так ты каратист или горнолыжник? — к Серёже Куевде подступали двое его одногруппников и, как говорят в роте, въедливо докапывались до нашего миляги — личности рыхлой в своих проявлениях, апатичной, со слабинками.
Имел Серёжа слабость похваляться перед товарищами собственными успехами, например успехами в различных видах спорта. Тем самым, по его разумению, он возвышал своё реноме, свою оценку в глазах товарищей. На практике оказывалось строго наоборот. Нет-нет, а и назовёт его кто-нибудь пустобрёхом. Ну не складывались его рассказы о собственных суперспособностях с образом растяпы, который ежедневно наблюдали однокашники. Или вот как теперь. Вопрос-то поставлен ребром: каратист или горнолыжник?
«Если каратист, — рассуждал Куй, основываясь на грустном опыте, — то эти болваны на мне же и станут отрабатывать уракены да маваши. Нет уж, горнолыжником выглядит безопаснее!»
— Пацаны, по мне: горные лыжи — это космос! Фантастика, как захватывающе! — выпалил Серёжа и вскинул взгляд на оппонентов, оценивая произведённое впечатление. Тут же и продолжил:
— Вот к весне начнётся сезон в Хибинах — я на сборы! Там выступлю на спартакиаде, «мастера спорта» выполню! — по обыкновению пел басни он.
Серёжа прикидывал в уме: «Где там эти снежные склоны? — Поди проверь! А с другой стороны и помечтать не вредно, ведь здорово придумал!»
Пацаны слушали и, зачарованные, тоже себе воображали: «Эх, вниз по заснеженному склону на лыжах да с виражами!» Затем, нарушив минуту фантазий, один из них произнёс грустное признание:
— А я ни разу даже не стоял на горных лыжах…
(Пора уже назвать этих Серёжиных сотоварищей. Пусть первый из них — это Олень, только почему-то с буквы «А». А второй — Арёль. Алень и Арёль — пусть так, для торжества логики и стиля!)
— И я тоже, — поддакнул второй в тон первому. — Может, по телевизору только и видел этих горнолыжников!
— Серый, ты должен нас научить!
— Обязан! — снова поддакнул Арёль.
Вроде и несерьёзный разговор вышел, но, когда распустили строй перед воскресным увольнением, к Кую подошли они же.
— Чего, братишка, поехали?
— Куда? — поинтересовался Серёжа.
— На горных лыжах кататься! Будешь нас учить.
Спорить с этими энтузиастами горнолыжного спорта было бесполезно. Теперь Куй только и думал, как бы улизнуть от ненормальных.
— Где ж мы кататься будем? — скептически выспрашивал он. — Нужен подходящий склон. Ничего не получится.
— Ты же на окраине города живёшь! Выйдем за околицу в сопки, любой склон наш! А снега в Мурманске навалом! — исполненный оптимизма отвечал Алень.
— У меня же только одна пара лыж! Не выйдет ничего, — гундел Куй.
— По очереди будем кататься! — парировал Арёль.
Непрекращающиеся словопрения составляли беседу приятелей. И, несмотря на эту пикировку, жёлтый «Икарус»-гармошка с изморозью на стёклах вёз троицу курсантов в своём переполненном нутре. Вышли у той самой круговой развязки со стелой «Мурманск» в центре, обозначающей границу города. По дороге Серёжа для себя чётко уяснил, что этим двоим для постижения горнолыжного спорта его лыжи более нужны, чем даже он сам в качестве тренера. Огласив эту мысль, он закрепил её в сознании троицы. Теперь вопрос сводился к тому, что он даёт лыжи, а спортсмены-любители отваливают тренироваться сами и без него.

На лестничной клетке между этажами Куй давал последние наставления новичкам, как надевать, застёгивать и вставлять в крепления жёсткие и высокие ботинки. Попутно он попыхивал сигареткой и как бы невзначай сообщил, что палок-то у него нет.
— Фига себе! — впал было в ступор Арёль. — Как это нет палок? Что же мы без палок будем делать? Как кататься?
Казалось, всё столь заманчивое мероприятие накрывается медным тазом, то есть отменяется. Но нашёлся Алень:
— У меня есть палки для беговых лыж! Правда, они длинные… Но для первого раза потянут! В гараже у отца стоят…
Куй остался дома, довольный, что отделался от приятелей малым: лыжами и ботинками. А пара друзей направилась к остановке. С громоздкими лыжами на заиндевелом жёлтом «Икарусе» в неблизкий путь, обратно к центру города.
Дорогой иногородний Арёль спрашивал своего местного приятеля, где же они будут кататься. Ведь планировали в сопки пойти.
— Я знаю, — отвечал находчивый Алень, — есть отличный склон! Прямо от Тарана, от батиного гаража и до стадиона “Строитель”! Метров 350! Правда, его где-то посередине пересекает улица, но водители знают и притормаживают…
Алень, впав в воспоминания, принялся рассказывать приятелю, как они в детстве, будучи школьниками, и на лыжах, и на санках там скатывались.
— И даже, если хочешь знать, на коньках! Только с палками для подстраховки! А ещё был аттракцион: скатиться с этого склона в чугунной ванне! Вдвоём или даже втроём засесть в ванну, и айда со склона! В те времена вокруг стадиона был дощатый забор. Так в самом конце заезда мы влуплялись в этот забор в ванне и вконец раздолбали его! Теперь, жаль, железобетонный построили. Но ничего, в бетон влупиться с разгона тоже весело! А потом, представь, эту чугунную ванну вверх затаскивать! Кто отказывался толкать, тому “музыкальную шкатулочку” устраивали! Переворачивали ванну, накрывали ею филона. Кто-то садился сверху, чтоб тот не выбрался. И лупили что есть мочи палками по чугунным бокам ванны! Во звон стоял!
Затем весьма серьёзно, с сожалением о минувшей радостной поре Алень добавил:
— То в детстве было! Теперь-то всё иначе, взрослые чай, курсанты высшей мореходки!
Арёль с ним согласился, пытаясь представить, как они будут смотреться, если в придачу к форме, к чёрным шинелям, добавить горнолыжные боты и лыжи яркой фирменной расцветки. Не, если сравнить детские шалости с чугунной ванной, то на лыжах с горы — это определённый прогресс! Следовательно, и бесспорно, более по-взрослому! Не только согласился, был всецело солидарен в начинании. Считал, что спонтанное решение освоиться в новой ипостаси горнолыжника выходит за рамки рутины, открывает отличную возможность оттянуться в увольнении! Ту возможность, которая всякий раз ускользает у того, кто придерживается строгого планирования.

— Кто первым? Боишься? — спросил Алень, явно задираясь.
— Немного! — честно признался Арёль, но принялся влезать в боты.
— Это же простая горка! Только крутая, и всё! Не побоишься и съедешь шутя.
«Шутя, — ворчал Арёль про себя. — Не схряпнуться бы».
— Ну! — подзадоривал Алень. — Ты же турист!
Арёль мотнул головой и скептически проворчал:
— Турист в лыжах “Турист”.
Отсюда, с высоты, вся ярко освещённая уличными фонарями городская среда показалась Арёлу совсем маленькой. Стадион, пути, заполненные вагонами, — как игрушечные! Дальше: порт, краны, пароходики… Сердце у него колотилось часто-часто. И всё-таки он надеялся. Ему казалось, что кто-то верховный поможет одолеть высоту. Глубоко вздохнул, пытаясь успокоить себя и освободиться от страха и волнения. Как будто помогло. Взглянул в последний раз на фигурку друга Аленя. Шагнул вниз.
Сначала Арёль ехал хорошо — пригнувшись, как всегда, согнув колени и выставив для устойчивости одну ногу вперёд. Ехал лишь мгновенье и уже возликовал, что всё в порядке, что съедет-таки с этой горы, и тут же струя снега ворвалась ему за шиворот.
Отплёвываясь, проклиная себя за преждевременную уверенность, он отдавал боты и лыжи товарищу.
— А ну-ка, дай я! — задорно приговаривал Алень.
Притопнул ногами в лыжах, оттолкнулся, ринулся вниз. Как он мчался — эти две или три секунды! Тело согнулось, полы шинели раздвинулись на ветру, освобождая острые колени, он стал похож на натянутую тетиву лука. Арёль с восхищением наблюдал за другом. Что Арёль? Здесь, в центре Мурманска, любой прохожий мог лицезреть этот полёт! Подняв вихрь снежной пыли, Алень смачно воткнулся в сугроб, одна из лыж отстегнулась и сама поехала вниз.
Черёд Арёла, и снова неудача (не менее эпичная, чем у Аленя). Ребята менялись, по очереди надевая боты и вставляя их в автоматические крепления, бросались вниз. Каждая попытка скатиться с горки заканчивалась неуклюжим пируэтом. Уже разогрелись, сбросили шинели покоиться на перилах лестницы. (Если кто не знает, в Мурманске есть несколько этих чудо-лестниц. Сотня-другая ступенек, и ты из партера Мурманска перемещаешься в его бельэтаж.) А морозец-то за двадцать! Раскрасневшиеся, пар от фланок, шапка набекрень, они старались покорить этот склон, не упав. И у Аленя это наконец получилось! Он, осмыслив какой-то приём управления лыжами, осторожно, всё-таки съехал удачно.
Теперь Арёль завидовал ловкости друга. В жёстких, негнущихся в голеностопе ботинках он упрямо стучал по деревянным ступеням лестницы, поднимаясь. Затем снова и снова скатывался. Он шептал себе: «Сейчас, сейчас!» — но ничего не выходило и сейчас: он снова рыл носом сугробы и снова исступлённо стучал ботами по ступеням лестницы, выходя на исходную. А Алень как-то сразу охладел после успешного спуска, больше не катался. Рассуждал о том, что лыжи-то слишком длинные, похоже, для большого слалома. Для управления ими требуется простор, надо разогнаться… Дескать, горные лыжи — они же разные. Для каждой дисциплины свои. Сюда б коротенькие подошли! В общем, нет шансов. И это самое отсутствие шансов демонстрировал теперь Арёль соло. Весь извалялся в снегу, в итоге так ни разу и не проехав весь склон.
Гудели от усталости ноги. Даже руки — и те устали от этих непрерывных подъёмов, спусков, падений. Было темно, было всегда темно. Счёт времени сбился. Арёль всё мотался на гору и с горы, пока Алень не сказал твёрдо:
— Ну всё! Хватит. Идём.
Несмотря, скажем честно, на не самый успешный дебют, ребята довольные топали сначала в гараж, где оставили лыжи. Потом — домой к Аленю. И отчего-то их настроение было преотличное. Хотя план освоиться с горными лыжами рушился. Но это рушился только план освоить данные лыжи и на конкретном склоне. Совсем не план научиться кататься на горных лыжах вообще. Ребята весело обсуждали свои пируэты, и в тоне их рассуждений нет-нет да и проскакивали нотки искушённых горнолыжников. Мол, лыжи б покороче, с более выраженными боковыми вырезами, чтоб разница ширины носка, талии и пятки ощущалась! И чтоб торсионная гибкость была! Вот тогда б они показали класс! Весьма довольные собой искатели острых ощущений утолили собственную склонность к риску и жажду к авантюрам.

Верхние пуговицы их шинелей по-офицерски расстёгнуты. Души нараспашку. Они без сожаления удалялись от крутого склона, от ярко освещённого стадиона, где играла музыка и воскресный вечер катания на коньках был в самом разгаре.
Подслеповатостью своей по сравнению с залитым светом катком, оставшимся внизу, улица словно возвращала в царившую вокруг полярную ночь. Они уже подходили к дому, где жила семья Аленя (он и родители). Приумолкли, задумавшись каждый о своём. Для одного из друзей это была привычная дорога к дому. Для второго — совсем иначе. Совсем не часто его приглашали в гости в этом чужом для него городе.
“Не, конечно, в роте жить хорошо! Но всё-таки и дома неплохо. Хотя да, в роте хорошо, конечно… — так Арёль размышлял в духе иронии. — И прелюбопытно бы хоть глянуть, как там живут дома. Хотя в роте-то хоро… И на вечерний чай хлеб с маслом”. Подумав так, он как бы ни с того ни с сего вдруг подтянул ремень и застегнул ворот шинели. “Справней буду выглядеть при первом знакомстве с Сашиными родителями”, — решил он.
Разгорячённые с морозца, через ступеньку восемь пролётов лестниц вознеслись вверх. Оказались на пятом этаже перед дверью Сашиной квартиры. Встречала ребят Лина Ивановна, Сашина мама. Переполненная любовью к сыну, она была рада наконец его увидеть. Расспрашивала: как успехи в мореходке, где задержались допоздна... Тут же задавала вопросы его спутнику:
— Вы Женя, да? Саша говорил, хорошо учитесь? Замёрзли, небось? Я вас горячим чаем напою!
Арёль не возражал ни по одному пункту. Отметил только про себя, как отличается радушие мамы при встрече со своим подросшим сыном, её искреннее внимание к нему от показной эмоциональной независимости последнего. “Почему так?” — мелькнул в голове мимолётный вопрос. “Почему родители столь вовлечены интересом в жизнь уже взрослых, возомнивших себя независимыми детей?”
Уселись за стол. На крохотной кухоньке места было впритык, да и батареи в квартире шпарили на всю катушку.
“Локти прижаты, мешая сахар ложечкой о фарфор, не стучим, пьём без звуковых эффектов…” — контролировал своё поведение в гостях Арёль, принимая в общей беседе собственное вдумчивое участие.
— Ещё чаю? С холода… такой мороз на улице! Надо согреться! — Лина Ивановна по врачебной своей привычке потчевала в форме рецепта.
А ребятам из-за физической активности и на улице было не холодно. Теперь в тельняшках, в суконных фланках, сырых от валяния в снегу, они просто погибали в душной квартирке. После чая ещё бросило в пот. И засиживаться за столом, чаёвничать долго не было сил. Поблагодарив хозяйку за угощение, ребята удалились в маленькую спальню, где была открыта форточка. Арёль тут же прильнул к форточке, вдыхая морозный воздух.
— Дышааать! — так ему хотелось глотнуть морозца, чтоб охладиться.
Алень стаскивал с себя одежду.
— Ложимся спать. Мама постелила тебе на полу.
Арёль стянул с себя влажную форму, повесил на огненную батарею. Стянул треники с растянутыми коленками, тоже влажные от набившегося, а затем растаявшего снега. Места на батарее для них не осталось. В чужой квартире для этих мокрых треников вообще не было места. Спонтанно, нимало не задумываясь, Арёль выкинул свои треники в форточку. Данный его поступок весьма развеселил Аленя. Уж такое у них было настроение, приподнятое невесть от чего! И желание спать испарилось. Да и не было такого желания вовсе.
— Ну что, будем спать? — нималости не веря в дух Морфея, спросил Алень.
— Не, пошли гулять, — в темноте отозвался Арёль.
Быстро обмундировавшись и, по возможности, тихо прошлёпав через смежную комнату родителей, друзья выкатились снова на улицу. Из духоты натопленных батареями комнат на студёный бодрящий воздух. На опустевшие улицы, где вечер преобразился в ночь. Ночь такую же чёрную, как вечер, как утро, как день.
Прошлись по безлюдным Пяти углам, прошагали пустынным Бродом. Ноги у обоих непроизвольно и неизвестно почему несли к Системе. Конечная цель прогулки не обсуждалась вовсе, но так уж вышло само собой, что сокровенная тропа привела наших героев к той самой дыре в заборе, где отогнутые прутья ограды позволяли протиснуться на заветную территорию. Туда, откуда всего несколько часов назад так хотелось сбежать.

11.07.2026 г.