Мир на доске

– Ну тварь! Нажрался? – крикнул мужик с сигаретой в зубах в сторону лежащего тела молодого человека, которое распласталось на ступеньках небольшого магазина и загораживало собой входную дверь. По виду это был парень лет двадцати семи. На нём была грязная синяя куртка и серые джинсы. Шапка покрывала его голову только наполовину, оголяя уши и лоб, порозовевшие от мороза. Глаза его были закрыты. Иногда он поворачивал голову из стороны в сторону и трудно было определить: во сне он или в бреду.

Было утро. Город просыпался и возле магазина, который носил незамысловатое название «Магазинчик», собралась кучка людей. Магазинчик был местом, где с утра можно было приобрести ароматный кофе и прихватив с собой булочку или круассан отправляться дальше по своим делам. Тот факт, что у любимого магазинчика лежит тело, которое не дает войти внутрь и начать день в привычном порядке, раздражал в это утро многих.

– Пьянь! Дай войти! – громко и грозно сказала женщина, обращаясь к лежащему телу и услышала в ответ только какое-то мычание.

– Да столкните его со ступенек. Всё равно бухой — ничего не почувствует! – послышался грубый мужской голос из толпы.

– Он хоть и пьянь, но как-то не по-человечески это! – ответила тут же ему женщина и в ее голосе проявились нотки сочувствия.

– Ох, я этих скотов знаю! Напьются и потом жить нормально не дают ни себе ни людям! – сказал ей мужик с сигаретой в зубах и уперся подошвой своего ботинка в лежащее тело, намереваясь столкнуть его со ступенек.

– Стойте! Стойте! Тише-тише! – закричал кто-то издалека. Люди стоящие возле ступенек обернулись. Этот голос доносился из небольшой компании, которая приближалась к магазину. Кричавшего звали Борис Иванович. Он был преподавателем местного университета. Отделившись от своих спутников Борис Иванович подбежал к ступенькам магазина. – Перестаньте толкать! Уберите ногу. Вы уверены, что он не болен? Ему может помощь нужна! – быстро проговорил он.

– Мужик! Ты в своем уме?! Посмотри! Он дрыхнет! – ответил ему мужчина с сигаретой в зубах, не убирая ногу с тела.

Борис Иванович забрался на верхнюю ступеньку, взял под мышки тело парня и начал затаскивать его в магазин.

– Это что ещё такое?! – завопила продавец, увидев мужчину, затаскивающего тело. Она узнала Бориса Ивановича, но была настолько шокирована, что первые секунды не знала, что и говорить. – Зачем он мне здесь? Тащите его назад! Он мне всех посетителей распугает!

– Он ваших посетителей итак в магазин не пускал! – спокойно объяснил Борис Иванович, а в это время в помещение стали заходить люди, недовольно фыркая и озираясь на пьяного и его благодетеля.

— Кто-нибудь, вызовите скорую! — громко крикнул Борис Иванович, возясь с телом.

Скорую помощь вызвали. Пришлось ждать минут двадцать. Прибыв на место, бригада медиков загрузила молодого человека в машину и поблагодарила Бориса Ивановича за неравнодушие. После чего он с облегчением побежал в университет.

Забежав в преподавательскую он в спешке поздоровался с коллегами, бросил свою куртку на стул, взял какие-то бумаги на своем столе и побежал на лекцию.

***

Борис Иванович Зацепин был преподавателем кафедры мировой философии и теологии в университете N и читал курс по истории религиозной мысли. Он быстро шел по коридору, понимая что сильно опаздывает. Приблизившись к аудитории, он ожидал застать шум и балаган, но там было на удивление тихо. Он открыл дверь и ему всё стало понятно. Пока его не было со студентами беседовал заведующий кафедры Николай Александрович Кирсанов. Заприметив Зацепина в дверях он с некоторой иронией воскликнул:

– А вот и дорогой Борис Иванович! Мы Вас заждались. Всё думаем – кто сегодня нам будет рассказывать об истории религиозной мысли? Представляете, Борис Иванович, иду я по коридору уже после звонка и слышу как в этой аудитории слоны как-будто бегают. Думаю себе: зоопарк вроде бы далеко от нашего университета, кто же тогда издает эти нечеловеческие звуки и топот? Открываю дверь, а это студенты! Ну, думаю – придется побеседовать с ними и пока вас не было рассказал им, что делать и как себя вести, если на студента свалился с неба подарок под названием «пара началась, а преподавателя всё нет и нет». Они люди умные, послушали и всё поняли! Ну что, друзья, я отступаю и предоставляю кафедру вашему лектору!

Заведующий строго посмотрел в глаза Борису Ивановичу и сказал в пол голоса:

– После лекции, прошу Вас срочно зайти ко мне!

– Хорошо, Николай Александрович, я всё объясню. – ответил Зацепин.

– Вам придётся, Борис Иванович, придётся всё объяснить… – сказал Кирсанов шагая к выходу, уже не оборачиваясь.

В аудитории повисла тишина и все глаза были устремлены на Зацепина.

– Прошу меня извинить за опоздание, друзья! Жизнь человека всегда полна самых неожиданных поворотов! – весело проговорил он. – Мы продолжаем с вами курс по истории религиозной мысли и сегодня переходим к христианству. Возможно многие из вас подумают, что оно представляет собой очередной набор правил и предписаний о том, «что можно и что нельзя» и будут правы — но только отчасти. В христианстве, действительно есть правила и предписания, но если перед нами открылась бы панорама письменных творений от святого Иоанна Богослова до праведного Иоанна Кроншдатского, мы бы заметили одну важную и интересную деталь…

Лектор сделал паузу. Посмотрев в окно, он заметил луч солнечного света, который необыкновенно красиво отразился от лобового стекла автомобиля прямо ему в глаза.

— В этих текстах, — продолжал он, – мысль автора всегда отсылает читателя к тому, что обычно обозначают как «встреча с Богом» или передают словом «благодать». Христианские авторы говорят об этом опыте по-разному. У Иоанна Богослова мы можем встретить слова «Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рожденным от Духа».

После этих слов на задних рядах кто-то негромко зевнул. Зацепин сделал вид, что не заметил. Он был сконцентрирован на лекции:

— Я бы мог продолжить и процитировать Иоанна Златоуста, Серафима Саровского и массу других великих учителей и мыслителей – все они в унисон утверждают, что без этой личной встречи с Богом жизнь человека не имеет никакого смысла. Имейте в виду – когда мы говорим о христианских мыслителях эта категория опыта является основополагающей для их мысли и об этом я спрошу вас на зачете! Итак…

– Борис Иванович! – перебил Зацепина мужской голос со студенческой скамьи.

В этот момент аудитория оживилась. Все знали, что Зацепин позволял перебивать себя и спорить во время лекций если спорщик имел аргументы и мог защитить свою точку зрения. Он считал, что это замечательный способ оживить занятие и привлечь внимание тех студентов которым становилось скучно на лекции. Таким образом Борис Иванович проверял и себя: он хотел понимать насколько хорошо он может держать удар в дискуссиях с молодым поколением и реагировать на острые и неудобные вопросы.

– Но ведь всё о чем Вы говорите: дух, благодать, рождение «свыше» – это ведь ни чем недоказуемые вещи! – продолжил студент. – При всем уважении ко всем христианским мыслителям – я признаю их значимость для культуры и истории, но скорее всего их духовные переживания были плодом их мощной фантазии и воображения. Их религиозный опыт был результатом работы сложных механизмов, которые протекают в головном мозге человека. Не хочу никого обидеть, друзья, но давайте признаем – согласно известному критерию Карла Поппера, Бог – это нефальсифицируемая, ненаучная идея. Мы не видим «Его». «Его» невозможно познать с помощью наших пяти чувств. Невозможно поставить эксперимент, который докажет, что «Он» существует. Бог – это вымышленный персонаж, такой же как Дед Мороз или волшебный единорог в которых здравомыслящие люди не верят.

Оживление аудитории усилилось. Кто-то восхищался выпадом своего «коллеги» и с нетерпением ждал реакции Зацепина, надеясь, что на этот раз лектор проиграет в споре. Кто-то с раздражением смотрел на вопрошающего, полагая, что он задал вопрос только для того, чтобы блеснуть своим умом. А кто-то был просто обрадован тому, что и вторую часть занятия не придется слушать скучную по их мнению лекцию. Глаза Бориса Ивановича загорелись от радости и он с воодушевлением спросил:

– Вы же магистрант? Надо же! Я приятно удивлен! Неужели в магистратуре уже читают Поппера?

– Нет, это мой личный интерес.

– Хм, интересно. А как Вас зовут?

– Антон Мельниченко.

– Приятно познакомиться, Антон. А Вы ведь студент кафедры информационных технологий или как в народе говорят «айтишник»? – спросил Зацепин с улыбкой.

– Да.

– Замечательно! Тогда Вы имеете представление о языках программирования и понимаете как создаются программные продукты?

– А то! Несколько часов в день я работаю в крупной IT компании, сотрудники которой только тем и занимаются, что пишут программный код! – с гордостью ответил Антон.

– То есть Вы успеваете учиться, работать и читать философские работы?! Удивительно! – с восхищением сказал Борис Иванович. – Вы знаете, я предлагаю Вам мысленный эксперимент!

– Какой?

– Давайте создадим с Вами мир в котором живут люди и Вы сами найдете ответ на Ваш вопрос!

– То есть как создадим?

– Вы же разработчик! Вот смотрите, – сказав это Зацепин прошагал к доске и взял в руки мел. – Представьте, что мы получили лучшие инструменты для создания 3D вселенной и все возможности для того, чтобы прописать любое поведение для любого существа. Наша главная цель заключается в том, чтобы создать мир максимально похожий на наш, мир в котором живут такие же реальные люди как и мы. Понимаю, что эта задача звучит невероятно, но мы сознательно пойдем на большие условности, так как это мысленный эксперимент.

– Звучит интересно – заметил Мельниченко.

– Давайте для начала создадим землю, – проговорил Борис Иванович и нарисовал круг на доске, – Это просто круг, но пусть в вашем воображении это будет земля с прекрасными садами и реками, с великолепными горами, с животными, птицами и насекомыми.

В аудитории наступила тишина. Всем стало интересно принять участие в мысленном эксперименте. Даже тунеядцы, которые всегда забирались на последние ряды аудитории, чтобы поиграть в игры на своих телефонах во время лекций, вдруг отложили свои гаджеты и стали наблюдать за происходящим. Зацепин продолжал:

– Давайте перейдем к самому трепетному моменту! Создадим, наконец, этого проказника, от которого обычно все беды в нашем мире, но который, однако если захочет и если «звезды сойдутся» может забраться на небо и сотворить самые гениальные вещи в мире! Я говорю про человека. – сказал Борис Иванович и нарисовал на доске человечка у которого вместо туловища и ног были палочки, а вместо лица – смайлик. При этом из аудитории послышался смех, но Зацепин с улыбкой заметил:

– Друзья, не забываем! Это всё условности! – он дорисовал рядом такого же человечка, только добавил ему длинные волосы.

– Адам и Ева? – послышался вопрос из аудитории за которым последовали взрывы студенческого смеха. На волне всеобщего веселья кто-то даже достал телефон и начал незаметно снимать происходящее.

– Конечно! Мы ведь творим мир! – сказал Борис Иванович, не обращая внимание на студенческий смех, – Теперь, Антон, напишем код, который сделает так, чтобы в человеке заработали все физиологические и психические функции. Нам нужно, чтобы наши люди были не запрограммированными ботами, а существами, которые обладают сознанием, умом и свободной волей.

Смех в аудитории постепенно стих. Наступила необычная тишина и студенты затаив дыхание слушали Зацепина.

– Предположим, что мы живем во времена, когда появилась модель искусственного интеллекта, обладающая сознанием – вот ее мы и будем использовать для наших людей. Пусть между мужчинами и женщинами будет притяжение, чтобы они начали создавать семьи и рожать детей. Дальше мы дадим человеку возможность заниматься культурой: пусть он изготовляет орудия труда, строит здания, занимается наукой и пишет стихи. Пусть творит! А теперь нам нужно дать ему время на развитие. Кстати, по поводу времени… Нам нужно создать его. Время должно идти и оно должно быть «вшито» в наше мироздание. А теперь запустим время и пусть начнется история нашего мира! Готовы? – студенты кивнули в ответ.

– А теперь, Антон, скажите нам как разработчик, если Вы создатель времени, можете ли Вы управлять им? Например, ставить на паузу, отматывать назад или вперед?

– Могу, Борис Иванович, но к чему этот вопрос?!

– К тому, что мы с Вами находимся вне их времени, понимаете? Для нас, если мы захотим, одна наша минута будет равняться их тысяче лет и их тысяча лет будет одной нашей минутой. Таким образом, идея Творца, который создал мир и существует вне времени с точки зрения нашей модели не лишена смысла. Ведь мы тоже только что создали мир и время и существуем вне этого мира и этого времени. Это в свою очередь дает нам возможность управлять всеми процессами на этой «земле» и предотвращать беды если захотим.

– Допустим, – сказал Антон.

– А теперь перенесемся на пять тысяч лет вперед! Что мы видим? Ваши человечки достигли больших высот в интеллектуальном развитии. За это время было написано много книг. Совершено нимало научных и культурных революций. Люди создали небоскребы, самолеты, поезда и космические корабли, но есть одна проблемка – многие из Ваших созданий поставили под сомнение Ваше существование, Антон. Наука – их новая религия, они доверяют ей всецело, а Вы как их создатель являетесь теперь просто ненаучной и не фальсифицируемой идеей! А всё потому, что они забывают, что их наука работает только в их времени и пространстве, которые создали Вы, написав код. Они не могут выйти за пределы того, что Вы создали, даже если их космические корабли будут бороздить просторы их вселенной. Они часто забывают, что могут исследовать только то, что находится в их пространстве и времени, и только то что позволят им их условные пять чувств. С их стороны было бы честнее сказать: «мы не знаем существует ли создатель», но они смеются над теми, кто приходит к мысли о его существовании и выставляют их в качестве мракобесов и невежд.

Диалог Бориса Ивановича и Антона был прерван звонком, который означал конец пары и преподаватель сказал:

– Ну что, друзья! К сожалению, наше занятие подошло к концу. Надеюсь, мне удалось донести до Вас основную идею. Я поздравляю Вас, Антон! Будучи создателем собственного мира, Вы столкнулись с тем, что многие Ваши создания решили, что Вас не существует только потому что не они могут поставить эксперимент, который докажет Ваше существование! А значит для Ваших подопечных вы такой же вымышленный персонаж как Дед Мороз или волшебный единорог! – улыбнулся Зацепин и добавил, – если у Вас будут встречные возражения, готов выслушать их на следующем занятии. До встречи, друзья!

Студенты начали расходиться. Кто-то еще подходил к Борису Ивановичу и задавал какие-то вопросы. Антон же не спеша шел к выходу из аудитории с задумчивым выражением лица. Он не считал себя проигравшей стороной и размышлял о том, каким будет их следующий разговор с Зацепиным и какие еще аргументы привести в защиту своей точки зрения.

***

Кирсанов уже ждал Зацепина в своем кабинете. Это было просторное помещение: высокие шкафы с книгами стояли напротив широкого стола, заваленного бесконечными бумагами, методичками и книгами. Заведующий кафедрой сидел на своем кресле, листая какие-то документы. За ним на стене висела большая картина А. Иванова «Явление Христа народу». Между столом и шкафом лежал красивый красно-белый ковер, который простирался от входной двери до большого окна, где стояли горшки с цветами. Возле стола было два полукресла. На одном из них разместился молодой преподаватель кафедры Степан Сергеевич Сидоров и что-то записывал в свой большой блокнот. Не отрывая своих глаз от записей он сказал:

– Николай Александрович, я понимаю, что Вы очень уважаете Зацепина, но второй раз за месяц срывать учебный процесс и оставлять полную аудиторию студентов без преподавателя на тридцать минут – это уже перебор. Какие бы заслуги не имел преподаватель перед университетом, систематическое нарушение дисциплины, в конечном итоге, вредит репутации не только нашей кафедры, но и всего ВУЗа.

– А что ты предлагаешь, Сидоров? Уволить Зацепина? И кто будет писать научные статьи в наш университетский вестник? Может быть ты? Человек который уже два года пишет статью о проблеме зла в русской мысли и никак не может закончить? Зацепин – талант! Это очевидно для всех. Вспомни как ты был аспирантом и писал свою кандидатскую! Мы ведь помогали тебе всей кафедрой, носились с тобой как с ребенком, чтобы ты всё вовремя завершил и сдал. А Зацепин пришел ко мне после окончания магистратуры и положил на стол текст кандидатской диссертации, который почти был готов к защите! При чем это была не «вода», которую так часто можно встретить у магистрантов, а оригинальное исследование! Пока я в своем уме, Бориса не уволю. После того, как Зацепин стал отправлять свои статьи в столичные научные журналы ему уже поступало несколько предложений о переводе в Москву. А ты мне тут говоришь про нарушение дисциплины!

Тут послышался стук в дверь. В кабинет заглянул Зацепин:

– Николай Александрович, вы не заняты?

– А-а, Борис Иванович, заходи, присаживайся!

Зацепин прошагал по кабинету и пожав руку Степану присел возле него.

– Что там у тебя? Снова «аншлаг» сегодня? Наслышан, наслышан. Ролик про твой спор с Мельниченко уже выложили в сеть – он набрал много просмотров! Я, кстати, этому рад – может хоть один оболтус посмотрит его и решит поступать к нам на кафедру. Сам знаешь, гуманитарии нынче не в моде – всем надо в «Айти»!

– Это да – согласился Зацепин.

– Всё это прекрасно! Но, дорогой, Борис Иванович, тебе не кажется, что опаздывать на половину занятия это уже никуда не годиться? – сказал Кирсанов, повышая голос, но без гнева.

Сидоров тем временем оживился, ожидая, что хотя бы на этот раз Николай Александрович «всыпет» Зацепину.

– Николай Александрович, тут исключительный случай…

– Да, я уже в курсе! – перебил его Кирсанов. – Все носишься с этими неблагополучными элементами общества, зачем это тебе? Впрочем ладно. У меня есть идея как тебе загладить свою вину, а мне решить один нависший вопрос.

Зацепин вопросительно посмотрел на Кирсанова.

– Ректор требует, чтобы кто-то от нашей кафедры сделал доклад на ежегодной конференции. Я сейчас по горло завален делами, ну ты и сам видишь, – сказал Кирсанов, указывая на стол, утопающий в бумагах и документах, – у меня тут завал и диссертационный совет уже на носу. В общем, Борис Иванович, пойди мне на встречу, подготовь качественный доклад от нашей кафедры, а я со своей стороны пойду на встречу тебе и закрою глаза на сегодняшний инцидент!

Услышав эти слова, Сидоров расстроился: с одной стороны ему уже долгое время хотелось попробовать себя в роли докладчика на крупной конференции и ему было обидно, что Николай Александрович не видит в нем претендента на эту роль, а с другой стороны он испытывал досаду, что Зацепин снова легко отделывается от наказания. Впрочем, он не подавал виду, что расстроен, но сидел в том же положении и продолжал что-то записывать в свой блокнот.

– Хорошо, Николай Александрович. Я как раз сейчас занимаюсь статьей об отце Георгие Флоровском и думаю на основе этих материалов смогу сделать доклад.

– Ну вот и прекрасно! Тем более Флоровский – наш светлый ум! Отлично! Эх, где мои молодые годы? Я бы и сам им занялся, но утопаю в этой проклятой бюрократии!

— Ну, я могу идти?

— Погоди! Дорогой, Борис Иванович, твои статьи в столице читают, а ты как студент носишь кроссовки с джинсами и свитером! Вот скажи мне, чем ты отличаешься от твоих подопечных? Будь добр, одень пиджак хотя бы на конференцию! – сказал заведующий всегда ходящий в костюме и галстуке.

Борис Иванович недовольно вздохнул.

— Ну хорошо, иди, иди. – по-доброму сказал Кирсанов, провожая Зацепина к выходу.

Борис Иванович шел по коридору в некоторой задумчивости. Нельзя сказать, что он был в восторге от того, что теперь ему придется готовить доклад для конференции. С другой стороны, это ведь была его стихия – лекции, семинары, публичные выступления, статьи, исследования – ко всему перечисленному он находил свой собственный творческий подход и ко всему он приступал с каким-то своим интересом. Ему казалось, что он научился даже в неинтересном замечать интересное. Можно сказать, что он всегда мог найти такой угол зрения на неинтересный для него предмет, когда он представал перед ним в необычном свете. Конфликтовать с Кирсановым он не хотел, во-первых потому что сам был человеком неконфликтным и всегда избегал раздоров, а во вторых понимал, что это не тот случай, где действительно стоило бы сказать «нет» и в итоге получить более жесткие санкции. В-третьих, Зацепин дорожил уважением Кирсанова и помнил сколько раз он уже снисходил к нему в подобных случаях.

Николай Александрович во многом снисходил к Борису Ивановичу и прощал многие его «выходки», потому что был убежден в том, что его подчиненный – настоящий талант. К такому выводу он пришел, когда посетил одну из его лекций. То, что у Бориса Ивановича происходило во время лекций Кирсанов считал волшебством. Например, он мог так подавать материал, что студентам казалось, будто они путешествуют во времени. Будто они сами перемещаются в историческую эпоху в которой жили религиозные мыслители и могут понять их переживания и мысли. А иногда Зацепин начинал ходить по аудитории в разные стороны, формулируя свои мысли на ходу: в такие моменты он был похож на поэта, который создает произведение, с той разницей, что поэт пишет стихи, а его лекции становились похожи на «прозу». Студенты в такие моменты понимали, что слышат не просто заранее подготовленный материал, а становятся свидетелями необычного творческого процесса.

***

Учебная неделя в университете подходила к концу. Борис Иванович решил заняться докладом у себя дома на выходных. Всё субботнее утро он сосредоточенно читал, размышлял и писал, а через некоторое время устал и решил немного прогуляться. По дороге неожиданно для себя он увидел молодого человека в серых джинсах и синей куртке, который выходил из супермаркета и держал в руках большой пакет. «До чего же знакомый образ!» подумал Борис Иванович и замедляя шаг попытался вспомнить, где бы он мог видеть этого человека. Точно! Ему тут же вспомнилось и холодное утро и кучка людей и «магазинчик» и лежащее на ступеньках тело в таких же серых, но грязных джинсах и куртке.

Борис Иванович чувствовал, что после того случая в «Магазинчике», когда он затягивал его в помещение и пытался спасти, этот человек перестал быть для него чужим. С этим ощущением он подошел к нему и сказал:

– Вы меня, наверное, не помните? На днях я помог скорой помощи забрать вас, чтобы вы не замерзли на улице. Хотя, о чем это я? Как вы могли меня запомнить в том тяжелом состоянии в котором находились…

– А, так это вы были?

Молодой человек посмотрел на Зацепина с удивлением и протянув к нему правую ладонь сказал:

– Сергей.

– Борис Иванович. Можно просто – Борис. Что же вы, Сергей, так себя не бережете? Я уже переживал, что больше и не увижу вас, но слава Богу обошлось!

– Да, Борис Иванович. Сам не поверил бы если бы это всё не со мной случилось! Я тогда на ступеньках магазина довольно сильно поскользнулся и упал, ударившись головой. Хорошо медики во время подоспели, а то без сознания мог бы и замерзнуть. Сейчас помню всё как в тумане: голоса, женщины, мужики, дым сигарет! Как нелепо всё вышло! Все подумали, что я напился, упал, испачкался и валяюсь в пьяном бреду! — Сергей взялся за лоб и покачал головой, — А вы, Борис Иванович – человечище! Мне про вас медсестры всё рассказали. Не знаю, как вас отблагодарить! Хотя… Мне только что в голову пришла идея! Пойдемте ко мне! Я вас угощу обедом и поведаю о себе. Нет! Я просто обязан сделать это! Я очень хочу вас угостить!

— Ну если вы так настаиваете… – произнес Зацепин не веря своим ушам.

– Отлично! Тогда поехали! – сказал Сергей и указал рукой на красивый, черный, большой автомобиль BMW, стоявший на парковке возле супермаркета.

Внутри Бориса Ивановича за миг всё перевернулось. «Как же так? Значит этот пьяница, лежащий на ступеньках магазина в грязной одежде — вовсе не пьяница? Опять нужно было довериться своему сердцу, а не мнению толпы! А я ведь и правда когда тащил его, не почуял никакого запаха спиртного!» – подумал Зацепин.

Они сели в машину и по пути обсуждали плохие дороги, непростую ситуацию с общественным транспортом в городе и ежегодные ремонты дорожного полотна.

Через минут десять собеседники заехали во двор красивых новостроек и зашли в многоэтажный дом.

Квартира Сергея представляла собой просторное помещение с современной планировкой и стильным ремонтом.

— Проходите, Борис Иванович, располагайтесь! Подождите здесь в гостиной, мне осталось сделать несколько штрихов и моё блюдо будет готово.

Борис Иванович зашел в гостиную и расположился в удобном кресле. Он сидел и рассматривал комнату пока его взгляд не остановился на книжной полке и интерес к литературе не заставил его встать. Он подошел к полке. Взгляд Зацепина быстро скользил по стоящим там книгам; некоторые из них он аккуратно брал, быстро пролистывал и ставил на место. Так продолжалось до тех пор пока он не обратил внимание на полку, где стояли книги, посвященные инвестициями и финансам и среди них «Душеполезные поучения» Аввы Дорофея довольно старого издания. Про душеполезные поучения Борис Иванович хорошо знал по «долгу службы» будучи исследователем христианской мысли, а про инвестиции - почти ничего. Впрочем, удивляло его даже не это, а именно соседство книг из совершенно разных миров. Что может быть общего между миром финансов и миром духовной культуры? И как так получилось, что «Авва Дорофей» попал в такое «окружение»? Пока Зацепин задавал себе эти вопросы, из кухни послышался голос Сергея:

— Борис Иванович, прошу к столу!

Зацепин отложил книги и пошел на кухню.

— Присаживайтесь! — сказал Сергей, указывая на сервированный стол, где можно было наблюдать два бокала красного вина, лапшу с мясом и сыром, салаты, сок и аппетитный пирог, — решил сегодня приготовить пасту, надеюсь вам понравится!

— У меня нет слов, Сергей. Вы меня не перестаете удивлять! Выглядит всё очень красиво и очень аппетитно! А как пахнет!

— Эх, Борис Иванович, это самое малое, что я могу для вас сделать! Вы ешьте, ешьте!

Борис Иванович с удовольствием приступил к пасте и салатам. Затем пригубил немного вина, и спросил:

— Знаете, Сергей, на вашей книжной полке я увидел много книг про финансы, про фондовый рынок, про то как стать счастливым и богатым, но вот одно меня сбило с толку - книга «Душеполезные поучения» Аввы Дорофея! Как она попала в эти ряды?

— Авва Дорофей? Да. Это из моей юности! Помню зачитывался много лет назад, да и не только этой книгой! Много их было. У меня и Библия есть. Иногда сдуваю с нее пыль.

— Почему только сдуваете?

— Эх, Борис Иванович, я, можно сказать — жертва капитализма! Родился в семье священника. И батюшка и матушка мои — замечательные люди, каких еще поискать! Во время учебы в университете стал вопрос о заработке. Родителям моим стало сложно тянуть мое образование и проживание в крупном городе. Да и откуда у священника из поселка городского типа большие деньги? Им бы себя прокормить. Таким образом мне пришлось искать подработку. А время учебы моей как раз пришлось на тот период, когда началось активное развитие финансовой индустрии: фондовый рынок, форекс, крипта.

Зацепин слушая это улыбнулся и облокотился на спинку стула.

— Начало появляться много опасных финансовых пирамид. Слава Богу, я прошел курсы у добросовестного спеца, который рассказал мне куда соваться точно не нужно, а некоторые друзья мои попадали в мутные схемы и теряли крупные деньги. Меня мой наставник подвел к классическим инструментам, прежде всего к фондовому рынку, научил и техническому анализу и тому как выгодно покупать и продавать ценные бумаги. А главное за что я ему благодарен — он предложил мне завести два портфеля, один спекулятивный для заработка, а другой долгосрочный с активами, которые будут расти и приумножаться на протяжении многих лет. Таким образом я смог заработать и собрать за годы капитал, который теперь может меня кормить.

— А-а, — с улыбкой протянул Борис Иванович, — кажется начинаю понимать как Авва Дорофей попал в это море финансовых книг!

— Книгу эту отец мне подарил. Как вспомню свои юношеские годы, так печаль ложится на сердце! Помню, сижу в своей комнате за столом у окна в родительском доме. Вечереет, но свет еще достаточно проникает в комнату и все хорошо видно. На столе моем открыта книга Аввы Дорофея. И вот свет вечерний из окна падает на старенькие странички и я сижу, зачитываюсь этими поучениями. И понимаю — ничего мне не надо больше, так светло и хорошо на душе. Принимаю всех и весь мир. Такой покой внутри! Или, вспоминаю храм в котором папа служил. Он часто проводил воскресную школу для взрослых. Помню сидим все на лавочках в храме, держим открытые Евангелия в руках и обсуждаем какой-то отрывок. Папа отвечает на какие-то вопросы и сам что-то спрашивает. И кажется время остановилось и все в помещении заполнилось каким-то невидимым светом. Стены, иконы, лица сидящих — все стало пронизано этим светом, и не пойму внутри меня этот свет или снаружи! Но это и не важно уже, потому что такой мир и радость внутри, что и не передать словами.

Сергей замолчал. Задумавшись он опустил голову и продолжил:

— В общем, Борис Иванович, потерял я эту радость и стал Скруджом Макдаком. Помните, из мультфильма «Утиные истории»? Он каждый день заныривал в свои золотые горы и пересчитывал золотые монеты. Так и я каждый день начал открывать мобильное приложение и заныривать в свои активы, чтобы видеть как они растут или падают в цене и знать какой капитал имею на данный момент. И вот так, мало по малу сердце мое охладело и стало пустым. Наверное, предал я ту Радость, которую часто переживал в юности, а теперь остался только с брокерским счетом и пустой, холодной душой.

Зимнее солнце двигалось к закату, заливая своими лучами кухню в которой сидели собеседники. По лицу Сергея было заметно, что он хотел бы еще многое сказать, но что-то мешало ему. Словно каким-то невидимым камнем была придавлена душа и словно какой-то незримой нитью связаны уста.

— Знаете, Сергей, — после минутной тишины сказал Борис Иванович, — я ведь тоже в юношестве переживал то о чем вы говорите! Может быть в другое время и при других обстоятельствах, может быть не так ярко, но переживал. Потом закрутило, завертело! Студенческие годы: учеба в университете, знакомство с умнейшими людьми, появление «вкуса» к науке, первые статьи и конференции, признание моего таланта и достижений профессорами кафедры. После окончания магистратуры я уже не представлял себя без университета. Вердикт всех преподавателей был однозначен: «в аспирантуру». И тут закрутило меня еще больше: работа над текстом диссертации, постоянные поездки на конференции, сотни часов проведенных в отечественных и зарубежных библиотеках! Всё как-будто не мог насытиться знаниями, с жадностью бросался на тексты!

Борис Иванович живо говорил и жестикулировал, а Сергей с интересом слушал его рассказ, наблюдая за жестами и выражением его лица.

— Иногда, когда в руки попадали труды христианских мыслителей, я вновь как-будто возвращался к тому своему опыту. Вновь какой-то свет озарял мою душу и становилось радостно жить. Когда же приходилось читать мыслителей, потерявших веру, я вместе с авторами переживал какую-то пустоту, душевный холод и мрак.

— А потом… — Борис Иванович замолчал, встал из-за стола и подошел к окну.

Сергей вопросительно всматривался в Зацепина, который как-будто задумался на мгновение и не решался дальше говорить.

— А потом – аспирантки! Я и до сих пор точно не знаю, что со мной в тот период происходило. То ли мужское начало дало о себе знать, то ли какое-то бесовское наваждение! Что у нас молодых было в голове?! И что в голове было у наших девчонок?

Зацепин с волнением начал вспоминать свои студенческие годы, прохаживаясь возле окна и жестикулируя:

— Ну вот природа дала тебе красивую фигуру и великолепные формы, зачем ты хочешь их подчеркнуть или обнажить? Чтобы что? Чтобы я не мог нормально сидеть, слушать лекции и участвовать в семинарах? Чтобы я не мог работать над текстом диссертации, а только тем и занимался, что отгонял навязчивые мысли и думал о твоих формах? Я думаю основатели средневековых университетов не зря брали в студенты в основном представителей мужского пола! В этом была большая мудрость! Разве возможно нормально учиться, когда перед тобой «они»? Эти распущенные волосы и обтягивающие джинсы, сводящие с ума!

Сергей с увлечением слушал Зацепина. На его лице невольно проступила улыбка.

— И вот, когда страсть довела тебя до «последнего этажа» и плотно взяла в свои крепкие объятия, ты сдаешься! Ты не можешь уже терпеть! Физиологию никто не отменял! Да и разве не Бог дал нам эту физиологию, чтобы мы были счастливы и доставляли радость себе и своим избранницам? И вот под давлением страсти, ты прыгаешь в бездну! И многие мои однокурсники сейчас заржали бы над мной, потому что для них это не прыжок в бездну, а победа! Еще один трофей. Кто-то из них будет хвастаться перед друзьями, что провел ночь вот с той красоткой и даже глазом не моргнет. Но ты под давлением страсти прыгаешь в эту бездну, хотя однажды и принял решение быть христианином! Ты знаешь, что только брак является тем пространством, где твоей страсти дозволено вылететь на свободу, как птице запертой в клетке! А потому ты знаешь и понимаешь — это падение. Нет, ты не просто знаешь, ты всем нутром своим после этого поступка чувствуешь, что как будто в духовном мире ты несся на большой скорости и врезался насмерть в бетонный забор! На следующий день ты просыпаешься, умываешься, чистишь зубы, смотришь на себя в зеркало и понимаешь, что оттуда на тебя смотрит уже кто-то другой — совсем не тот, кто пару недель назад выйдя их храма, хотел жить, творить, двигать горы и приносить пользу человечеству. В зеркале на тебя смотрит уже неживой, отлученный от Бога человек! И вот сознавая глубину этого падения, удивляешься даже не тому, что ты скотина и так низко пал, а тому что тебе полностью всё безразлично. Просто плевать. Плевать на себя и других! Абсолютно!

Зацепин присел и замолчал, а Сергей тем временем стал подливать в его чашку чай. Зацепин сделал глоток, немного оживился и сказал:

— Но знаете, Сережа, я помню, что после всей той бури страстей, со моей душой случилось что-то необъяснимое. Сессия закончилась. Было лето и я просто убивал свое время, смотря дурацкие сериалы и передачи по тв. Никакой радости и никакого смысла я в своей жизни тогда не находил. Умные книги забросил, а мой ленивый мозг уже перестал воспринимать что-то сложнее сериалов и голливудских фильмов. И вдруг…

Зацепин еще более ободрился.

— И вдруг однажды в доме выключают свет. Сижу на диване и смотрю на стол с книгами. И мозг и тело как будто кричат во мне: «даже не думай подходить к столу и смотреть на эти книги! Подожди немного! Скоро электричество включат и продолжишь смотреть сериал!». И вместе с этим внутри просыпается любопытство - что там в этой стопке книг, которые я по старой привычке набрал и отложил до лучших времен? В стопке были разной толщины книги и мне пришло в голову взять самую тоненькую из них. Прямо как в детстве, когда родители заставляли читать и я брал самую маленькую книжечку, чтобы быстро с ней разделаться и вернуться к любимым играм. Достаю её со дна, а там тоненький Новый Завет. Открываю и попадаю на «Послание к Ефесянам». Читаю и дохожу до слов «и нас, мёртвых по преступлениям, оживотворил со Христом, — благодатью вы спасены, — и воскресил с Ним, и посадил на небесах». Перечитываю послание еще раз и не пойму, что это со мной - как-будто не могу начитаться, как-будто нашел воду и не могу напиться. Такой мир открылся в сердце. И — радость — не громкая, но тихая и светлая. Думаю «неужели это правда»? Неужели всё то о чем я читал в мудрых книгах — не выдумка? Он есть и Он живой! Вот она жизнь! Как же я раньше ее не видел, не замечал? Как же я раньше её не слышал? Смотрю в окно и всё другое! Смотрю на небо и на деревья — они другие — дышат жизнью! Смотрю на солнечный луч, который остановился на дверцах шкафа в комнате — он так красив, как-будто отблеск неземного света. Буквально всё, что меня окружало в тот момент — перестало быть скучным и привычным. А потом думаю: может быть это я другой?

Зацепин сделал паузу, сделал глоток чая, посмотрел на часы и сказал:

— Сережа, дорогой! Вы меня извините, я вас, наверное утомил! Сколько уже часов прошло? Часа три небось?

Борис Иванович засобирался. Он поспешил в коридор, а Сергей последовал за ним.

— Борис Иванович! Не знаю согласитесь Вы или нет, — сказал Сергей, подавая ему пальто, — но верю, что наша встреча не случайна! Не бывает таких случайностей! Я ведь давно так ни с кем по душам не говорил, не открывался никому. Все годы душа жила как-будто взаперти, а сегодня — словно получила глоток свежего воздуха!

Зацепин задержался в дверях, посмотрел на него и сказал:

— И Вам спасибо и за чай и за угощение. И за историю Вашу! Ну доброй ночи, дорогой!

С этими словами Зацепин приобнял своего друга, вышел из подъезда и направился к себе домой. На минуту он остановился — посмотрел на окружавшие его высокие дома, на окна, излучавшие то теплый, то холодный свет, а потом подумал: «Вот и встретились друзья по несчастию — два чудака, тоскующих по небу!».