Разговор с самим собой

Я шепчу себе: «Тише, не торопись,
В этой спешке легко потерять свой путь.
Посмотри: за окном зажигается высь —
Можно просто дышать и чуть-чуть отдохнуть».

А внутри отвечает упрямый голос:
«Нет, нельзя останавливаться никогда.
Если ветер затих — это только вопрос,
Скоро снова ударит волна, как беда.

Ты боишься не шторма, а тишины,
Боишься услышать, что шепчет душа.
Не ищи оправданий среди суеты —
Правда горька, но она всё же хороша».

Я киваю: «Ты прав… но дай мне минуту,
Чтобы сердце сбилось с бешеной частоты.
Я не стану бежать по чужому маршруту —
Я найду свои собственные мосты».

И тот голос вдруг тише, почти без упрёка:
«Хорошо. Посидим. Пусть остынет пожар.
Мы не враги, мы — две стороны одного тока,
Два берега, что держат этот хрупкий дар».

Снова тишина, но уже не пугает —
В ней не пустота, а дыхание дней.
Я себя понемногу, шаг за шагом, узнаю —
Среди тысяч чужих и своих огней.

....

В комнате — тишина, и часы отсчитывают строго,
Будто знают, о чём я пытаюсь не думать сейчас.
Я твержу себе: «Будь холодней, будь чуть-чуть суровей,
Не пускай ни надежду, ни слабость в усталый рассказ».

Но под кожей — не пульс, а упрямое, тихое эхо:
«Ты не камень, не сталь, ты — живой, и пора признать:
В этом мире не всё подчиняется чёткому плану,
И нельзя ни забыть, ни стереть, ни назад отмотать».

Я киваю: мол, да, понимаю, и всё же пытаюсь
Удержать равновесие на тонком краю.
Пусть другие кричат, пусть другие легко обещают —
Я за слово своё, если дал, до конца постою.

А внутри всё равно нарастает глухая тревога,
Словно где-то вдали надвигается тёмный прибой.
«Не геройствуй напрасно, — шепчет та, старая, строгость, —
Лучше просто останься собой, но останься живой».

И я делаю вдох, и в груди утихает сраженье,
Между долгом и страхом, между «надо» и «не могу».
Пусть не будет побед, пусть не будет высоких свершений —
Лишь бы сердце не стало чужим на своём берегу.